Фелида или Альтернативная реальность

      ... — Оу, шарма́н! Сэ бьен! Дэн, ты умница! — Спасибо, Жан Эженович... — Нет, правда! По звуку и интонации все превосходно! Надо поработать над фразировкой! А так молодец! Вы с Зенаис пока у меня самые музыкальные в этом плане первокурсники..., что касается Масахиро и Чжоу, там больше техники, чем музыки..., любой музыкант-тайджи вообще, в принципе, что называется "лё-а'ртиза́н", ремесленник. Виртуозности много, искусства мало - маулёраузмо́ ["к сожалению" - Автор], распространено среди тайджи. — Месьё де Лифенталь, а у меня сегодня один тайджи... — Кё? — Неважно..., абсолютно неважно — Ну и ладно, потом расскажешь, мо́н пти́! Короче, мон резюме́ таково — дорабатываем эту х'адость и я тебе что-нибудь аунтэрисса́ун дам поиграть. Бье́н? — Хорошо, профессор. — Пэ'рфатимо́ун, дитя моё! Давай, до следующего раза! — О'рьевуа́р, месьё..       ...Домой Дэн пришёл в мрачном расположении духа. Вскоре настало девять часов вечера, семья Кондилартрисов села ужинать. За ужином Дэнни не проронил ни слова. И хотя, благодаря Ким Тонгу, Дэн лишился обеда и был голоден, ему кусок с трудом лез в глотку, он еле заставил себя доесть свою порцию. Надо сказать, что его состояние не осталось незамеченным домочадцами, однако они, пока что, ничего не предпринимали. Наконец ужин закончился. — Лекса, дорогая, ты превзошла саму себя! — Спасибо, Альбертик! — Вкуснятина [Пилар и Аделаида хором]! — Спасибо, мам, было вкусно... — Не за что, детки мои! Дэн резко встал из-за стола и пошёл на веранду. Выйдя на оную, он закурил. Чувство стыда перед мамой (из-за бутербродов) и папой (за то, что не успел вломить люлей обидчику) сжигало его изнутри. Дэнни еле сдерживался, чтобы не разреветься... В это время на кухне собрался семейный консилиум: — Альберт, тебе не показалось, что что-то не так с Дэнни? — Показалось?!!? Да он как в воду опущенный! — Странно, у него сегодня была спец, и все прошло нормально..., я потом пошла в Филармонию на репетицию... — Да, Пилар? А Дэнни? — Домой поехал, мам... — М-да, странно всё это, дорогая... — Дэнни грустный, его надо обнять и фыр-фыр! Я так чувствую... — Может быть, Аделаида, может быть... — Крч, какая-то херня происходит, я с ним поговорю как отец с сыном... — Я тте щас как дам! Ему щас не папины увещевания нужны, а мамины объятия! Я же всё чувствую, я же мать! — Охххх..., цыц! Бля, вот бабы, тьфу ты ж хоспаде! Он уже здоровый мужик! Нехуй слюни разводить! Просто нормально, как мужчины, поговорим, покурим... — Но прежде я сама с ним проведу диалог, понял? — Ох, ладно! Лекса вышла на веранду. Дэн уже не курил, он сидел в уголке и тихо-горько плакал. Лекса кинулась к сыну и, быстро обняв его, начала лизать ему за ушком и урчать, ибо это всегда помогало успокоить кого-либо из Феликсид. — Сыночек..., ну что случилось? Не скрывай от мамы, расскажи... Дэнни в объятиях мамы заревел в голосину. — У-а-а-а..!!! Мам...(судорожный всхлип), ты мне сегодня давала на обед бутерброды... — Ну да, помню..., и что? — У меня их отжааалииии..., у-а-а-а..!!! — Тшш..., тише-тише, мой маленький! Кто посмел? — Этот пидарас... (всхлип), Ким Тонг, ублюдище лесное! Он, типа, мой однокурсник, тайджи, на два года старше меня... (всхлип), он отнял у меня бутерброды и выпил всю мою газировку... (всхлип), я даже не успел его уебать по харе..., у-а-а-а!!! — Тише, успокойся... — Ты ж старалась, готовила... (всхлип), а он взял и сожрал! Папа не поймёт, если узнает, что я не вломил ублюдку... — Ну перестань, всё хорошо..., мы все тебя очень любим, слышишь? — Угу..., (всхлип), только нагадил Тонг, а стыдно мне! Так нечестно, у-а-а-а!!! — Ну..., поплачь-поплачь..., полегче станет..., о, боги...! Дэнни потихоньку успокаивался в объятиях Лексы. — Ты как? Тебе лучше? — Д-да... — Хочешь с папой поговорить? — Хочу... — Хорошо, я щас его позову, побудь пока здесь, ладно? — Я п-п-покурю пока что... — Как хочешь, мой дорогой! Лекса вернулась в дом. Альберт в полнейшем беспокойстве стоял на кухне. Пилар и Аделаида разошлись по своим комнатам. — Ну что там, Лекса? — Кошмар полнейший! Короче говоря, у него отжали еду, он даже не успел ничего сделать... — Щта?!!? А кто?!!? Какой гад посмел?!!? — Некий Ким Тонг... — Оххх, этого только не хватало! Род Тонгов - единственный во всей Фелиде. Если этот подросток Ким Тонг, то мой начальник Чен Ким Тонг, получается..., ммм..., дед этого негодяя..., блять, вот дерьмо! — Охххх... — Если я через учебную часть их музучилища даже и попытаюсь сделать всё возможное, чтобы этого Кима Тонга взъебали на дисплинарном уровне, то меня тогда выпнут с работы..., понимаешь, что это означает, да? — Пипец...! — Ладно, неважно, как там наш сын? — Я его успокоила, да, и он хочет с тобой поговорить... — Эт' хорошо... Альберт подошёл к холодильнику достал из него шесть литровых бутылок "Сайбира Крепкого Тёмного", пива 7% алк./об., улыбнулся супруге и поставил бутылки на стол. — Дорогой, а не слишком ли много..., эмм... — Аумь? Да не, я ж не для себя, для нас с Дэнни — посидим, побухаем, покурим как отец и сын... — Ааа..., ну ладно..., только вы, это самое, не перепейтесь там совсем уж... — Да ладно, забей ты, нормально всё будет! — Ну смотри..., ладно, я спать. — Уррр, спокойной ночи... Лекса лизнула мужа в мордочку и ушла спать. Альберт взял пиво и вышел на веранду, Дэн сидел в кресла и курил сигарету. — Пап? — Сынок, я..., кароч, давай бухать? — Воу! Да ладно?!!? — Хехе..., мне мама всё рассказала. Я ни в чем тебя не обвиняю. — Мне просто было... стрёмно, я не успел этому Тонгу даже подножку сделать... — Ну не успел, да и хуй с ним, сына! Ну в в следующий раз постарайся пожалуйста успеть дать ему по еблу, хорошо, хехе? — А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха..., постараюсь, пап! Оба сайбера, взрослый и подросток, счастливо рассмеялись. Альберт открыл первую бутылку пива, сдёрнув металлическую крышку с помощью правого клыка, и протянул открытую бутылку Дэну. Себе он открыл так же, только левым клыком. — Ну сынок, за нас с вами, за хуй с ними! — А-ха-ха-ха, окей! Отец и сын чокнулись бутылками и начали пить...       ... Через часа полтора на веранде происходили следующие события — Дэнни был в мясо бухой, икал и пошатывался, Альберт был тоже бухой, но в сравнении со своим сыном был много трезвее последнего. На столе стояли пустые шесть литровых бутылок Сайбира Крепкого Тёмного. — Ик! Па-ап? Курить бу́ишь? Ик! — Буду, дауа́й! — На..., Ик! — Оуу, ебать ты пьяный, ха-ха-ха... — Ик! Мне нама́на...! — Дауай па-акурим и потом спать? — Окей...,Ик! Оба сайбера, взрослый и подросток, шатаясь, в обнимку, зашли в дом. У пьяного Дэнни задние лапы заплетались, только с помощью папы он с трудом дошёл до комнаты. До кровати Альберт донес сына, что называется, на руках. Накрыв подростка-сайбера одеялом, Альберт куда-то вышел, затем вернулся с [акустической] гитарой. — Сынок, я тебе ща спою колыбельную нашу, сайберскую, древнюю, на диалекте [кой по строению и звучанию близок к земному французскому языку - Автор]..., чтобы тебе спалось лучше... — Давай.... — Уррр... Альберт тихонько подстроил гитару и негромко запел своим хриплым басом [ниже приведен текст на французском языке, с которым Автор ранее сравнил древний диалект расы Сайберов]... — Une berceuse pour ma petite bête. Mon enfant, ma petite bête, quand tu seras grand, tu deviendras grande et forte. Le sang de vos braves ancêtres coule dans vos veines, souvenez-vous de ceci. Dors bien, mon enfant, dors doucement, que tes journées soient toujours joyeuses! Les esprits des ancêtres vous aideront, mais maintenant dormez, mon enfant, dormez doucement ... Vous ne savez pas encore grand-chose, mon ami. La vie est toujours une enveloppe surprise. Combattez sans peur de personne ni de quoi que ce soit. Vous êtes Saybiér vous êtes un combattant dans la vie! Dors bien, mon enfant, dors doucement, que tes journées soient toujours joyeuses! Les esprits des ancêtres vous aideront, mais maintenant dormez, mon enfant, dormez bien... ...Когда Альберт закончил петь ,Дэнни уже крепко спал. Альберт тихонько лизнул сына в мордочку и вышел из комнаты ...