Потерянный запах хвои

Игорь прогуливался по лесу и чувствовал: что-то не так. В принципе, это предчувствие и заставило его выйти в такую рань из дома. Утренний лес застилал негустой туман, на штанах сыростью оседала роса. Катамаранов искал непонятно что и шел непонятно куда, но ни разу не сомневался, что именно это направление правильное. Он привык доверять своей интуиции, ведь ещё не было такого случая, чтобы она подвела Игоря. Чутье подсказывало резко свернуть влево, что он и сделал, и через минуту наткнулся на рыжую лису, которая пыталась пробраться под кучу веток. — Федька, а ну брысь, чего ты там роешь? — он шикнул на лису, и та послушно скрылась в лесу, даже не тявкая на Игоря. Катамаранов обошел кучу веток, и вдруг услышал тихий детский плач, который доносился из-под них. — Во дела… — пробурчал себе под нос он и начал быстро разгребать ветки. Под ними оказался маленький ребенок, завёрнутый в какую-то грязную простынь. Он плакал и размахивал маленькими ручками. — Охуеть. Игорь снял с себя куртку и завернул в нее младенца. Он смекнул, что надо отнести его в больницу, потому что неизвестно, сколько он тут лежал и насколько сильно есть вероятность того, что он уже чем-то болен, или вообще, прямо сейчас умрет. Поэтому Игорь быстрым шагом вышел из леса, параллельно набирая Жилину. — Серёга, здарова, спишь? — спрашивает он, и сонный ворчливый голос в трубке сообщил, что уже нет. — Я тут, слушай, младенца в лесу нашел. Пригони в больницу нашу, пожалуйста, чтобы никто не подумал, что я ребенка спиздил. Желательно быстро, пока я сам до больницы не дошел. Ты же мент, вот и придумаешь, что делать. Игорь повесил трубку и ускорился. У входа в больницу его встретил Сережа, в штатском, сонный и взволнованный. — Игорь, голубчик, а теперь все по порядку, — Жилин оглядел его с ног до головы и задержал взгляд на завернутом в куртку младенце. — Восемь утра, а ты уже нашел себе приключения. Игорь рассказал, как с утра странное предчувствие повело его в лес с утра, и как он нашел под кучей веток вот этого ребенка. — Его наверное родила какая-нибудь мамашка, и решила в лес отнести, потому что он ей не нужен, — они зашли в больницу и Сережа, показав ксиву, объяснил ситуацию. Ребенка тут же забрали и увезли врачи, а Жилин тем временем звонил куда-то и заполнял бумажки. — Голубчик, покажешь, где нашел? Объявим в розыск эту мамашку, оштрафуем или арестуем, это уже в зависимости от того, что с ребенком. Они вышли из больницы. Игорь повел его в сторону леса и спросил: — Серёг, а что с ребенком будет? Его же не отдадут матери обратно, чтобы она его второй раз оставила? — Не отдадут, голубчик. Отправят в приют детский скорее всего, или отцу отдадут, хотя не думаю, что он будет очень рад. Жаль малыша конечно, что у него мать такая непутёвая. Ну хоть жив остался. Игорь замолчал. Он часто слышал разговоры о сиротских домах, о том, как там обращаются с детьми, и кто из них потом вырастает. Он совершенно точно не хотел жизни такой для этого ребенка, которого нашел, сам не зная, почему. Что-то в голове опять шептало, что нельзя этого ребенка оставлять одного в жизни, что он сделает что-то важное потом, если Игорь оставит его себе. Катамаранов прикинул все за и против: работка у него была приличная для их городка, друг-ментяра, который поможет с оформлением документов, да и в принципе с ребенком сможет подсобить. Против аргументов Игорь не нашел. — Голубчик, ты чего застыл? — из размышлений Катамаранова вывел щелчок перед лицом. — Серёг, можно я усыновлю этого малыша, а? Ты же можешь помочь? — Игорёк, ну ты чего, зачем оно тебе? Чего это ты вдруг в отцы решил заделаться? — они продолжили путь к лесу. — Ну во-первых, согласись, что ребенку лучше со мной, чем в сиротском доме, а во-вторых, это я его нашел, значит и мне быть его отцом. Мне интуиция подсказывает, что так правильно. — А больше она тебе ничего не подсказывает? — с какой-то странной интонацией спрашивает Сережа, но Игорь оставляет этот вопрос без ответа, потому что они уже пришли на место. Катамаранов быстро показал, откуда пришел он, где была куча веток и помог Жилину осмотреть место преступления. Они нашли следы от женской обуви и помятые ветки, Сережа забрал парочку из кучи, чтобы изучить на наличие каких-либо следов. — Я пойду в участок, а ты иди в больницу, скажи, что от меня, хотя, как будто никто здесь не знает, что мы вместе с тобой вечно ходим. — Серёг, так ты поможешь мне ребенка себе оставить? И Жилин, разумеется, помог. У маленького мальчика, как сказали врачи, было несерьёзное переохлаждение, поэтому он просто простыл, так как пролежал в лесу не так долго. Сережа буквально через два дня нашел мамашку, которую оштрафовал (хоть Игорь и настаивал на более серьезном наказании, за рамки закона Жилин всё же выйти не мог, ответил что-то про то, что жизнь её уже наказала). Потом всё же выходя за рамки закона, там договорился, тут договорился, там коньяку бутылку принес, и вот через две недели свидетельство о рождении на ребенка было у Игоря. В ЗАГСе Катамаранов под удивлёнными взглядами работницы и Серёжи назвал своего новоиспеченного сына Розой. Работница только плечами пожала и записала, а Жилин подумал, что это в целом, в стиле Игоря. Дома у него уже было всё готово для малыша, он выкинул весь хлам из комнаты, которую использовал как склад: часть отнес в подвал, часть раздал знакомым, части нашел применение в своей квартире; переклеил в комнате обои, перестелил пол, сколотил кроватку, купил всё нужное, и Серёжа по знакомым пособирал вещички всякие. Вот так Игорь и стал отцом. На работе он взял отпуск по уходу за ребенком на два года. Как раз эти первые два года выдались достаточно сложными, особенно первые месяцы. Серёга помогал, чем мог: привозил урожай с дачи осенью, где-то находил детские книжки, иногда сидел с Розой, когда Игорю надо было отлучиться. Они вместе стали свидетелями его первых слов, первых шагов (Серёжа кажется радовался даже больше Игоря, когда маленький Роза дотопал до него и плюхнулся в руки). Каждое лето они втроём ездили к Жилину на дачу на выходные, а то и на целый месяц, когда у обоих совпадал отпуск. Потом, когда Роза пошел в садик, стало проще, Игорь вернулся на любимую работу, а Сережа продолжил продвигаться по службе и к тому моменту, как Роза из совсем несмышленой мелочи превратился в первоклассника, Жилин из младшего лейтенанта стал капитаном в местной милиции за пару раскрытых дел с местными бандитниками. В первый класс Игорь собирал Розу основательно. Потратил почти половину зарплаты на новый портфель, школьную форму, пару рубашечек, всякие ручки-карандаши. Он очень переживал, что какой-нибудь мелкий гаденыш из его класса проговорится о том случае семилетней давности, объясняющий то, как Игорь стал отцом. В детском саду детям было всё равно, но в школе ребята уже были постарше, и могли задеть Розу. Он уже в пять спрашивал, почему у него нет мамы, и Игорь тогда сказал, что мама от них сбежала в другую страну в поисках лучшей жизни, и Роза поверил. Он совершенно точно не был готов рассказывать о том, что его мать бросила его одного умирать в лесу, в надежде на то, что его съедят лисы и волки, а Игорь нашел его и просто не смог расстаться с ним. Он смотрит на своего сына, который вертится перед зеркалом в новой рубашке и чувствует, что за него он лично готов переехать всех бульдозером и закатать в асфальт катком. Жители их маленького городка хоть и посматривали на Игоря с уважением, но и приближаться не решались, шептали что-то и уводили подальше своих детей, особенно когда Катамаранов шел с работы, весь грязный и с бутылкой сворованного скипидара. Все, с кем он общался, были его бывшие одноклассники и парочку коллег, а именно Кеша — инженер в местном НИИ, Юрка Грачёв, слегка с прибамбахом, как бы Кеша сказал, который работал на местном ТВ-канале, ну и разумеется, Серёжа Жилин. О нем ходили страшилки среди детей, что-то по типу «не будешь есть кашу — придет Игорь Катамаранов и утащит тебя в свое болото», и Игорь усмехался, когда слышал пересказы этого от Розы. Все как-то неоднозначно относились к Игорю, потому что его родители были основателями города, а сын работал строителем и оператором спецтехники, в свободное от работы время зачем-то бродил по болотам, ходил в спортивках, каске и майке в любое время года, а ещё у него был сын, которого он нашел в лесу и тесная дружба с капитаном милиции и странная интуиция, которая помогает ему появляться в нужное время в нужном месте и предотвращать какие-то катастрофы. Игоря это нисколько не обижало, он уже привык, но вот если начали бы обижать Розку — Катамаранов бы не выдержал и такое устроил, что после этого нужно было бы переезжать. И если Розу на первое сентября собирал Игорь, то Игоря на первое сентября собирал Серёжа. Он одолжил ему свои форменные рубашки и галстук, а так же битый час таскал его по магазинам и в итоге всё же убедил, что надеть рубашку и спортивки будет не лучшим вариантом. Обувь Игорь менять не стал, оставил свои рабочие ботинки. Когда Сережа завязал на нем галстук и он посмотрел на себя в зеркало, то не узнал человека, который в нем отражался. Рубашка Жилина была чуть-чуть великоватой, поэтому смешно обвисала в плечах, а всё остальное сидело хорошо, он даже волосы нормально расчесал. — Ну вот, голубчик, образцово-показательный родитель первоклассника, — Сережа отошёл подальше и полюбовался своей работой. На него самого тоже непривычно было смотреть без милицейской формы, он очень редко ее снимал, а сейчас стоял в водолазке и брюках, растрёпанный слегка и сонный, потому что пришел проверить лично, что Игорь не пойдет на первое сентября в своем привычном одеянии. Роза, уже одетый и с букетом цветов, который Игорь собрал у Жилина на даче, стоял рядом и ждал, пока они выйдут из дома. — Роза, ну как тебе папа? — Красивый, — выдал паренёк, и улыбнулся. — Дядь Серёж, а ты с нами пойдешь? — Конечно, куда я денусь? — улыбнулся он. Жилин был рад, что дежурство у него выпало не на первое сентября, значит не придется стоять на пешеходных переходах и дежурить у школ, а можно будет спокойно сходить с Игорем и Розой на праздник. Роза рос у него на глазах, он даже мог сказать (но только у себя в мыслях, не вслух), что он любил его больше, чем свою работу. Почти как сына собственного. Жилин подумал про это и снова улыбнулся. — Пойдёмте, голубчики, а то опоздаем. Возле школы столпился народ, все смешались: первоклассники и их родители, дети из начальной школы, учителя и старшеклассники. Кто-то переговаривался после летних каникул, кто-то просто стоял в сторонке. Людей было много, и Игорю с Серёжей пришлось постараться, чтобы отыскать класс Розы. Они оба поздоровались с учительницей, Марией Владимировной, которая была их классным руководителем много лет назад. — Уж не ожидала, Игорь, что из вашей компании ты первым ко мне своего сына приведешь. Я ставила на Кешу, но он вот, в науку ударился, а Сережа у нас капитан милиции, ему не до детей я погляжу. — Ну что вы, Мария Владимировна, — Сережа видно, что смутился. — Какие дети, у меня полгорода детей и Игорь ещё с Розой теперь, куда уж свои. — Мария Владимировна, а можно вас на минутку одну, — женщина кивнула и они отошли подальше от толпы первоклассников и их родителей. — Вы могли бы проконтролировать тот момент, чтобы Розка мой не узнал про ту историю, которая семь лет назад произошла, ну вы понимаете. Иначе я за себя не отвечаю. — Конечно, Игорь, прослежу, — женщина сказала это очень серьезно, а потом улыбнулась и оглядела его с ног до головы. — Какой же ты взрослый уже. Игорь кивнул и они вернулись. Линейка за одиннадцать лет, что Игоря не было в школе, никак не изменилась, только директор у школы стал другим, но речи остались теми же. После всех стишков от первоклассников, танцев от пятиклассников, ещё небольшого количества речей и песен от старшеклассников, всех запустили в школу, а родители первоклассников остались на улице, только одна особо заботливая мамочка одной девчонки увязалась следом, прокатило то, что у нее был фотоаппарат и она могла сделать совместные фотографии класса. — Как будто сами тут не двадцать два года назад стояли, а всего лишь вчера, — улыбнулся Серёжа. — Ага, а помнишь, как мы познакомились? Я случайно задел тебя букетом по лицу, а из него вылезла оса и ужалила тебя прямо в нос, — Игорь тоже улыбнулся и посмотрел на окно класса, в который двадцать два года назад пришел впервые. — Да, это я помню. А потом нас посадили за одну парту, и что потом было? Они оба переглянулись, и у Игоря заболело что-то под ребрами. В школе они были близки. Очень. Сбегали с уроков, курили за гаражами недалеко от школы, а потом за этими же гаражами и целовались, так целовались, что воздух из лёгких вышибало. На даче у Серёжи всё лето вечером сбегали на озеро, купались, а потом такое вытворяли на берегу, что только от одних воспоминаний мурашки пробегали по коже. А потом всё резко прекратилось: Игорь ушел в училище, Серёжа сначала в армию, а потом в милицию, он уезжал на несколько лет, а когда вернулся, между ними ничего не возобновилось. А потом Игорь нашел Розу в лесу и всё вообще поменялось. Серёжа все чаще был рядом с ним и ребенком, они снова стали ездить на дачу, которая досталась Жилину от родителей, они снова стали хорошими друзьями, но до уровня школы их словно что-то сдерживало. Все эти воспоминания пролетали у Игоря в голове, и он очнулся от них, только когда Сережа похлопал его по плечу. — Пойдем голубчик, ко мне, чайку выпьем. Как раз успеем. Через три часа Игорь и Сережа стояли у школы и ждали, пока из неё выбежит толпа первоклассников. Роза шёл рядом с каким-то ужасно рыжим пареньком, они о чём-то весело переговаривались. Потом мальчик ушел к своим родителям, не менее рыжим, чем сын, а Роза поскакал к ним. — Ты с кем-то познакомился? — улыбнулся Игорь. — Да! Это Яшка был. Нас вместе посадили, потому что девочек на нас не хватило, я ему случайно рукой по носу заехал, но тут же извинился! Он сказал, что родители его в музыкальную школу записали, и что он совсем не боится страшилок про тебя, ты представь. — Какой хороший мальчик, — Игорь взял Розу за руку, а вторую тот протянул Серёже, и тот, переглянувшись с Катамарановым, взял мальчика за протянутую руку. — Предлагаю пойти домой и отметить то, что ты уже такой взрослый и пошел в первый класс, а по дороге зайти и купить тортик. — Пап, а ты запишешь меня в музыкальную школу? Яша так интересно рассказывал, что я тоже захотел. — Ну конечно, если только ещё не поздно. Завтра позвоню, выясню. — На гитару хочу!

***

Розе действительно понравилось учиться, но и от приятного бонуса, в лице общения с новыми друзьями он не отказывался. С Яшкой Шершанским, которого он смело мог назвать лучшим другом, он общался ещё и в музыкальной школе. Там оказалось не так просто, как он думал, и помимо гитары у него был ещё общий курс по фортепиано, сольфеджио, надобность которого он вообще не понимал, а так же хор, который он и любил, и ненавидел одновременно. Сегодняшний день как-то вообще не задался ещё с самого утра. Сначала Роза проспал, в школе выяснилось, что в спешке он забыл свою тетрадь по русскому языку, а ещё Яшка заболел и не пришел, поэтому сидел он один за своей партой. — Роза, а мне мама рассказала, что тебя Игорь в лесу нашёл, — к нему повернулась одноклассница Лиза и Катамаранов удивлённо на нее посмотрел. В эту же секунду рядом появилась Мария Владимировна. — Лизонька, ну что ты такое говоришь. Детей не в лесу находят, они появляются у мамы и папы в таком месте, как роддом. И ты, и Роза, и все остальные там появились. — Но мне мама даже передачу по телевизору про это показала! А у Розы вообще мамы нет, — запротестовала девочка, а потом учительница её увела за дверь и что-то там сказала, после чего Лиза села на свое место и замолчала. А Роза думал об этом до конца учебного дня и на продленке. Перед тем, как забрать его, Игорь переговорил о чём-то с учительницей, и Роза заметил, как папа поменялся в лице, а потом так посмотрел на Лизу, что девочка аж замерла и не знала, как двинуться. — Роз, пошли домой, — улыбнулся он своему сыну. Он как обычно был грязный, в своем любимом рабочем одеянии, только разве что каску снял (но держал ее в руках). — До свидания, Мария Владимировна, — улыбнулся Роза и вышел вслед за папой. Он почему-то молчал всю дорогу, и разговаривать начал только дома. — Как прошел твой день в школе? — спросил он, доставая из холодильника сосиски. — Лиза сказала, что ты меня в лесу нашёл. Но я ей не поверил, потому что дети не так появляются, я знаю! — Слушай, — Игорь сжал ручку кастрюли и сделал вдох-выдох. — Мне давно надо было с тобой об этом поговорить, я сейчас. Игорь идёт в комнату, лезет в шкаф, в котором лежит ящик, в котором лежат вырезки из газет и фотографии, а параллельно пишет сообщение Серёже «пожалуйста, приди, это важно». Он возвращается со всем этим добром к Розе, который сидит на кухне, и рассказывает ему всю историю. О том, как семь лет назад его в рань раннюю подняла интуиция, как повела его в лес и как он нашел там ребёнка под кучей веток. Как Сережа оштрафовал ту женщину, которая оставила его в лесу, как они «через своих» оформили документы и ещё некоторые подробности истории о том, как у Игоря появился ребенок. — Если ты хочешь встретиться с той женщиной, то я не знаю, где она сейчас. Мы её тогда поймали, когда она пыталась уехать из города, поэтому сейчас она наверняка не здесь. Роза молчал, обдумывая ситуацию. У него в голове не укладывалось, как это, Игорь — не его родной папа? Они ведь так похожи. Он произнес в голове слово «неродной» и оно прозвучало таким лишним, что Розу аж передёрнуло. Он оглядел папу, и заметил, как ему тяжело дался этот рассказ, даже руки тряслись. — Мне плевать на неё. Как поступила она, и как поступил ты. Кто из вас мне роднее после такого? — Роза видит, что папа сидит вообще никакой и лезет его обнять, подбирая при этом самые правильные на его взгляд слова. — Я люблю тебя, и мне всё равно, как я у тебя появился. Ты же тоже меня любишь, правильно? Значит ничего нам не помешает. — Я тоже люблю тебя. Больше своей жизни, — Игорь обнимает его и постепенно расслабляется. — Я голодный, так что давай не будем отвлекаться и приготовим ужин, — Роза отлипает от папы и лезет в ящик за макаронами, потому что вода уже закипела. Они ужинают, Роза уходит делать уроки и в этот момент в дверь звонит Сережа. Опять в своей милицейской форме, но уже с погонами майора на плечах. — Я рассказал Розе про то, как он у меня появился, — шепчет он, и Серёжа тут же его обнимает. И этого ему так не хватает прямо сейчас, что он цепляется за его плечи и сжимает в руках так, как не сжимал с выпускного вечера. — Как он? — спрашивает Жилин. Они заходят на кухню, и Игорь достает из верхнего ящика Серёже нормальный алкоголь, а себе сворованную с работы бутылочку скипидара. — Вроде в порядке, — он наливает Серёже коньяк и достает из кармана спортивок сигареты, чтобы закурить. Они молчат, и оба понимают, что это то, что нужно друг другу прямо сейчас. Серёжа кладет руку на руку Игоря, которая лежит на столе и мягко поглаживает её своей. И этого достаточно, чтобы ненастье, бушевавшее в душе Игоря, успокоилось. — Останься на ночь, пожалуйста. Я на пол могу лечь, если не хочешь со мной в одной кровати спать. — Горь, ты мне что, не родной человек что-ли? Ты только в ванную сходи, ладно? — Всё равно завтра пачкаться, — пробурчал Игорь и усмехнулся. Они выпили ещё немного, потом Катамаранов проверил, что Роза спит, выдал Серёже одну из своих маек и ушел в ванную мыть волосы и отмывать кожу от грязи. Когда Игорь выходит, Жилин уже во всю храпит на его кровати — устал сегодня на работе, так ещё и выпил на ночь. Катамаранов перелезает через него и прижимается спиной к чужой широкой спине. Одеяло у них одно, но оно и не нужно особо, потому что Сережа горячий, как печка. Всегда таким был. Хочется как в семнадцать, прижаться к нему всем телом, закинуть на него все свои конечности и поцеловать куда-то в плечо, перед тем как уснуть, но Игорь себе этого не позволяет. На следующий день после того, как Игорь и Серёжа провели Розу до раздевалки, к ним подошла мама Лизы. — Вы вчера напугали мою дочь! — она буквально вопила, когда подошла к нему. Серёжу за спиной у Игоря она вообще не заметила. — Гражданка, а это мои проблемы, что детей с детства пугают не врачами и милиционерами, или плохими дядями на улице, а Игорем Натальевичем Катамарановым? — переспрашивает он спокойно, и женщина от этого ответа ещё больше разгорается. — Да как вы вообще смеете! Кто вообще такому как вы разрешил взять ребенка под опеку? Игоря аж передёрнуло. Он многое про себя слышал, но чтобы вот так, называть его человеком, недостойным быть отцом — первый раз. Пока он думал, что ответить, в разговор вмешался Сережа. — Так, гражданочка, вы чего расшумелись тут? Напридумывали тут что-то себе, ужас какой. Игорь хороший человек, рабочий, без него бы ни асфальта нормально в городе не было, ни домов вот этих красивых, а без его родителей и города этого бы тоже не было, так что давайте, вот прекращайте это, а то оштрафую вас за разглашение тайны усыновления, чтобы неповадно было на порядочных людей орать. Женщина не нашла что возразить, хмыкнула и быстрым шагом ушла от них, цокая каблуками. — Во разоралась, — заключил Игорь.

***

Своё тринадцатое лето перед седьмым классом Роза проводит на даче вместе с Яшкой. Он очень долго уговаривал его родителей отпустить его с ними, и у него было два железных аргумента: во-первых, это дача не абы кого, а самого майора Жилина, а во-вторых, что Яшке будет скучно без него в городе, так и Розе без него на даче. Он и раньше ездил с ним к Серёже на дачу, но тогда это были выходные, а сейчас он просил отпустить его на всё лето. Родители Яши долго сомневались, но в итоге согласились, взвесив все за и против. Они помогают на огороде у Жилина, а потом бегают к озеру, там загорают и купаются. Летом у Яши волосы выгорали, а веснушки наоборот, становились куда ярче и их становилось больше, и Роза их просто обожал. За все семь лет, что они общаются, они нереально сблизились, ближе него у младшего Катамаранова были только папа и дядя Сережа. Да и Яша был рад, они вместе ходили в музыкальную школу, не отлипали друг от друга на переменах, часто ходили в гости друг другу. После того случая с Лизой в третьем классе, все родители ещё больше не хотели, чтобы их ребенок общался с Розой, поэтому они с Шершнягой (кличка к Яше прицепилась из-за фамилии классе в пятом) стали ещё плотнее и отсутствие тесного общения с остальными одноклассниками нисколько не расстраивало. Яшка был достаточно застенчив и закрыт, а с Розой просто никто особо не горел желанием разговаривать, поэтому они плотно общались вдвоем. Сегодняшний день не предвещал никакой беды. Было жарко, Яша и Роза ещё с утра ушли отмокать в озере, а Игорь с Серёжей отдыхали на веранде после работы на грядках. — Как быстро время прошло, — Жилин оглядел Игоря с ног до головы. — Никогда бы не подумал, что ты своих детей будешь сюда привозить. — А ты уже товарищ майор, — смеётся Игорь. — За тринадцать-то лет, а некоторые и к концу жизни такого не достигают. — Это потому что я очень хороший. — Заработался ты совсем, Серёг. Тебе бы семью завести, жену там, детей, а то приходишь домой в пустую квартиру, нехорошо это. — Игорь, ну ты чего, совсем бешеный? Какая семья, какие дети, ты оставь это. А кто тебя из болота вытаскивать будет? Кто твоему ужин приготовит, когда ты в область уезжаешь на подработку? Не, Игорь, мне вас хватает, и ещё полгорода, у кого кот сбежал, у кого сковородку картошки с кухни украли. Должен же с этим кто-то разбираться, — Серёжа так серьёзно посмотрел на Игоря, но потом его взгляд сменился на какой-то такой теплый и красивый, что Катамаранов готов был в нем раствориться или смотреть бесконечно. В груди разливалось что-то теплое от слов Серёжи, но тут внезапно сменилось чувством тревоги и старой доброй Игоревской интуицией. — На озеро пошли, — он резко вскочил и Серёга едва успел за ним. Он не стал задавать лишних вопросов, потому что уже привык к тому, что иногда в час ночи он звонит и говорит, что вот там перестрелка, Серёжа приезжает, а там и правда перестрелка. — «Тебе бы с такими данными не на стройке, а в милиции работать», — проносится у Серёжи в голове, пока те идут на озеро через лес быстрым шагом. Уже на подходе они слышат «Шершняга, блин, ты что, совсем уже, ты же нахрен плаваешь как камень, ты нахера так глубоко без меня полез, а если бы я не заметил нахрен». — У вас тут все нормально? — спрашивает Игорь, а потом перед ним разворачивается следующая картина: Роза хлопает Яшу по спине, а Яша в это время кашляет, выплёвывает воду и крепко прижимает к себе что-то мокрое, рыжее и истошно орущее. — Да Яшка блин вообще кисель, я плавать его кое-как научил, говорю ему, не лезь ты блин глубоко, ты же нахрен потонешь, отвернулся буквально на секунду, а он уплыл нахрен на километр от меня, чтобы вот этого вот вытащить. А если бы я не заметил, блин, Шершняга? Да вы же оба бы блин потонули, ты бы хоть мне сказал, а, я бы сам за ним сплавал, — Яша пытался вставить хоть слово, но в розину непрерывную речь, которая звучала строго исключительно из-за волнения, вклиниться было просто невозможно. — Так, голубчики, пойдёмте-ка домой, хватит с вас приключений на сегодня, — Роза кивнул, метнулся за одеждой, а Яшка встал, все ещё откашливаясь. Мокрое рыжее нечто оказалось котом, который орал ровно до тех пор, пока его не принесли домой и не завернули в полотенце. Яшу тоже завернули в полотенце и сунули чашку чая в руки, потому что тот умудрился замёрзнуть в плюс тридцать, плюс он всё ещё был слегка напуган. Роза бы и дальше ходил вокруг него и рассказывал, какой Шершняга кисель, если бы Игорь не заметил то, что сына тоже потряхивает слегка. — Роз, иди-ка сюда, — они вышли на улицу и сели на крыльцо. — Хватит на бедного Яшку орать, он и так перепугался сегодня. Ты сам сильнее него напуган. — А если бы он, блин, утонул, что бы я делал? — Роза тяжело выдохнул и обнял свои колени. — Ну не утонул же. Всё хорошо, не надо думать о плохом. У меня так Серёга один раз чуть не утонул, и ничего, вон, майор теперь. И с Яшкой твоим всё нормально будет. Игорь вспоминает, как после того случая, как Серёгу чуть ли уже не со дна озера доставал, осознал то, как сильно он боится его потерять. Он сбежал тогда ночью в лес и сидел там, обдумывая происходящее. На него тогда такой шквал эмоций обрушился, что он до сих пор вспоминает. Тогда ночью, в свои четырнадцать, он осознал, что по-настоящему любит Серёгу. — Я очень боюсь, что с Яшкой случится что-то, он блин, такой неуклюжий нахрен, то в яме ногой застрянет, то на ровном месте возьмёт и грохнется, теперь вот, кота полез спасать и чуть вместе с ним не утонул. — Ничего с ним не случится, пока ты за ним приглядываешь, — улыбнулся Игорь, приобнимая сына. — У каждого такого Яшки свой Роза должен быть. Баланс во вселенной сохраняется. — А у тебя такой есть? — спрашивает он и Игорь кивает. Где бы он был сейчас без Серёги своего? Наверняка спился бы уже, да помер где-нибудь в канаве, а труп его бы сожрали лисы. Розу устраивает этот ответ и он уходит в дом, а сам Игорь остаётся сидеть на крыльце и закуривает. Все мысли заняты Серёгой, и как говорится, вспомнишь солнышко, вот и лучик, Жилин вышел на крыльцо. — Успокоились вроде голубчики, наверх ушли с котом. — Любят они друг друга, Серёга, видно по ним. Только не понимают ещё, мелкие совсем. — Ну да, по ним заметно. Особенно по Розке твоему. Так за Яшку трясется, — Сережа достает свои сигареты и тоже закуривает. — Себя вспомни, — хмыкает Игорь и уходит в дом, оставляя Серёжу наедине со своими мыслями. Жилин аж замирает до момента, пока тлеющая сигарета не обжигает палец. Разумеется, он помнит все, что они с Игорем вытворяли в школе, и как он каждый раз вылавливал Катамаранова то из болота, то из озера, то с какой-нибудь стройки, то из подвалов. И как Игорь платил ему, отдавая себя полностью. Серёжа никогда в жизни не любил никого больше Игоря, и может быть, если бы не эта дурацкая разлука на пару лет, они бы сейчас были вместе. Серёжа достиг всего, чего хотел, у него была любимая работа, он помогал людям и уже дослужился до майора. Но стоило ли это того, если дома его не встречал грязный, скорее всего пьяный, но такой родной Игорь? Юрка Грачёв женился недавно на этой телеведущей Танечке, о любви с которой грезил ещё с универа, Инженера дома ждал его бандит, полную неприкосновенность которого он выпросил у Серёжи ещё несколько лет назад (и Жилин не разу не пожалел, что согласился, с установлением так называемой власти Железных Рукавов, дел у него стало поменьше). А у Серёжи — никого, только школьная влюбленность в Игоря и пустая кровать дома. Он так и просидел в раздумьях до самого вечера, выкуривая одну за другой, пока Катамаранов не позвал его ужинать. Роза на чердаке наглаживал пушистого рыжего кота, который наконец-то высох, наелся, и теперь сполна благодарил своих спасителей громким мурчанием. Яша тоже гладил его по пузу, иногда сталкиваясь пальцами с Розой. — Себе заберем, папа давно кота хотел. Ты молодец, Яшка, что спас его, но в следующий раз рассчитывай, блин, свои силы. — Да я понял, Роз, ты уже пятый раз это повторил. — Я натурально за тебя перепугался, я там сам чуть не скоропостижнулся. Не пугай меня так больше, а? — Роза серьезно посмотрел на Яшу, и тот поднял на него свой взгляд бездонных голубых глаз. — Постараюсь. А если не выйдет, то у меня есть ты. В полумраке комнаты можно было разглядеть все Яшины веснушки. Отросшие волосы спадали на лицо, и Роза на автомате потянулся, чтобы убрать с лица прядку. Он улыбнулся. — Хороший ты у меня, Яшка, — руку он всё-таки убрал. И хорошо, что в комнате был полумрак, ведь никто не заметил, как они оба слегка покраснели. Спать они легли рядом, в обнимку, переплетаясь руками и ногами, а сверху на них плюхнулся кот.

***

Пока все одноклассники начали пить и курить, девочки встречаться с мальчиками постарше, Роза и Яша устроили свою рок-группу. Дипломы об окончании музыкальной школы они получили в конце седьмого класса, Роза — по классу гитары, Яша — по классу ударных, и чтобы талант сына просто так не пропал, Игорь через Кешу, а тот через своего Рому достал электрогитару, и не абы какую, а самую навороченную, поэтому Роза с уверенностью может сказать, что это был самый лучший и самый важный пятнадцатый день рождения в его жизни. К этому моменту он начал расти буквально по сантиметру в месяц, и к шестнадцати так вымахал, что стал выше Игоря. Волосы он перестал стричь в тринадцать, а в пятнадцать стал регулярно осветлять их. «Багровый Фантомас» за небольшую услугу в виде выступлений на школьных мероприятиях, репетировал в актовом зале школы. Родители Яши сначала не одобряли, а потом смирились, потому что всё равно для них главным было то, что сын чувствует себя комфортно. А Яше и правда было комфортно за барабанной установкой, в своих рокерских шмотках и темных очках (под стеклами которых скрывались ещё и очки для зрения потому что в семье Шершанских плохое зрение передавалось по наследству), а самое главное — рядом с Розой. Осознание того, что они никак не могут друг без друга пришло как раз после того лета в 13. Поцеловались они впервые в четырнадцать, когда Яшка в очередной раз попал в околосмертельную ситуацию, и если бы не Роза, то точно в этот раз бы помер. И Роза поцеловал его, прижимая к себе за плечи, сжимая их руками, вкладывая в этот поцелуй все свои эмоции. И Яша ответил тем же. После этого признания, которое они поняли без слов, им крышу сорвало. Постоянно хотелось быть рядом, они старались каждую свободную секунду проводить друг с другом, целовались, пока никто не видит, часто оставались друг у друга на ночёвки (у Яши старались не подавать виду, а у Розы могли позволить себе и лежать вместе, и обниматься-целоваться, и даже нечто большее, потому что Игорь был не против, за что Роза был ему очень и очень благодарен). И если у сына Игоря в жизни все было хорошо, то у самого Игоря всё шло как-то не так. Чем больше Роза стал задерживаться в школе и проводить времени с Яшей, тем больше Катамаранову становилось одиноко. Он всё чаще до ночи пропадал на работе, чаще не возвращался домой, а уходил бродить по своим болотам, больше пил, и если бы не Серёга с Розой, то где-нибудь там и пропал бы. Однажды Роза пришел со школы и заметил спящего отца на кухне. Рядом лежала пустая бутылка скипидара, а на столе были раскиданы фотографии. Очень тихо, чтобы не разбудить Игоря, он взял альбом и фотографии, сел рядом и принялся рассматривать. Это были фотографии школьных времён, Роза без труда вычислил на них Игоря. Растрёпанный, неаккуратный, с криво завязанным галстуком и белой рубашкой, расстёгнутой и надетой на майку с дырками, рядом стоял кудрявый паренек в огромных очках, в котором Роза узнал Кешу, а за плечо Игоря приобнимал парень в брюках, подтяжках и в целом в аккуратной школьной форме, в этом парне он узнал дядю Серёжу. На других фотографиях в основном были Игорь с Серёжей, за разными занятиями: что-то мастерят, вместе получают какую-то награду, тут Сережа снимает Игоря с дерева, тут они на даче вместе валяются на траве, вместе сидят за одной партой. На другой странице пошла куча фотографий с выпускного: даже на них Игорь был растрёпанный и неаккуратный. Вместе стоят на сцене со своими аттестатами, а потом идёт просто миллион фотографий, где они танцуют вместе, причем не в общем зале, потом фотографии с берега какого-то озера, а дальше две фотографии, на которых они целуются. Эти фотографии буквально излучают свет, они оба тут такие счастливые, что сам невольно улыбаешься. Роза поднял глаза — эти счастливые мальчики с фотографий никак не были похож на нынешних Игоря и Серёжу. Роза невольно провел аналогию с собой и Яшей — если их со стороны сейчас щёлкнуть, эти фотографии будут иметь такую же энергию. Он полистал альбом ещё немного — таких фотографий, излучавших счастье и тепло, было много. Потом он пролистал альбом вперёд: дальше пошли фотографии с Игорем, Серёжей и маленьким мальчиком, в котором он узнал себя. И на всех фотографиях был Серёжа. Фотографии с дней рождения, с первого сентября, с какого-то концерта в музыкальной школе. И от них исходило такое семейное тепло, что Роза чуть не выронил альбом от внезапного осознания того, что кажется, всё это время у него был не один папа, а сразу два. Фотографии были до Розиного четырнадцатилетнего возраста, а потом альбом заканчивался. Он аккуратно его отложил и ещё несколько минут сидел на месте, обдумывая осознанное. Потом оделся, убрал все фотографии в альбом, взял его с собой, и уверенным шагом направился к дому полковника Жилина. А у полковника Жилина было ощущение, что он что-то важное в жизни упустил. Всё, выше прыгать некуда, он уже полковник милиции, ему уже почти сорок, осталось отслужить годиков десять, и можно уже на пенсию. Но оценивая свое состояние сейчас, и оглядываясь назад, Сережа с уверенностью мог сказать, что самым счастливым он был тогда в школе, когда творил с Игорем безумные вещи. Даже когда ему давали полковника, не был он так счастлив, как когда они сбежали с выпускного и танцевали в каком-то парке. В этот вечер он в очередной раз сидел на кухне и обдумывал свою жизнь, поэтому совсем не ожидал звонка в дверь. На пороге стоял Роза, какой-то взъерошенный и взволнованный. — Ты чего пожаловал, голубчик? С Игорем что-то не то? — Дядь Серёж, не только с Игорем. Впустите, а, поговорить надо? Серёжа кивнул и пропустил Розу в квартиру. Он снял обувь и куртку, и ушел на кухню, Жилин пошел за ним. — Вы с Игорем почему никогда не рассказывали, что в школьные годы были как мы с Яшкой сейчас, блин? — Роза протянул альбом Серёже, и тот начал перелистывать, разглядывая фотографию за фотографией. — Вы же до сих пор, ну, блин, влюблены друг в друга, но почему-то делаете вид, что нет. Что произошло, блин? И Серёжа рассказывает всё, от их знакомства, до момента, как они разъехались и после Серёжиного возвращения почему то всё не вернулось на круги своя. — А потом ты появился, и уже не до отношений стало. Я только недавно стал задумываться, что упустил всё, что мог упустить. Сейчас уже поздно, поезд уехал. — Дядь Серёж, вы херню то, блин, не несите. Какое поздно? Да и вообще, какой ты мне дядя Серёжа, у меня всегда два папы было, — Роза перелистывает альбом на тот момент, когда начинаются фотографии с ним мелким. — Ты же рядом всегда был, считай, при всех моих важных событиях в жизни, блин, начиная от момента, когда Игорь меня в лесу нашёл. Серёжа смотрит на Розу, оглядывает его с ног до головы. «И в самом деле ведь», думает он. Свою хаотичность и умение попадать во всякие заварушки он от Игоря перенял, но чуткость и заботливость явно забрал от Серёжи. — Так что не дурите, пожалуйста. Вы же оба страдаете, он сейчас пьяный на кухне у нас спит, ты тут один грустишь, блин. Так быть не должно. Поговорите, пожалуйста. Серёжа молчит, потому что внутри него разгорается пожар из эмоций. Он смотрит на фотографии, смотрит на Розу, и сердце начинает биться чаще, а на глаза наворачиваются слезы. — Розка, голубчик, я тебя как сына своего родного люблю, ты знаешь? — Знаю. И я и есть ваш сын. Твой и Игоря. После этих слов Сережа окончательно плывет и плачет. Роза со стула встаёт и обнимает его, Жилин обнимает в ответ, крепко-крепко.

***

Игорь просыпается, потому что кто-то кладет руку ему на плечо. — Мхрмх, — издает он звук и разлепяет веки. Взгляд фокусируется и он узнает Серёжу. — Ты чего тут делаешь? — Я поговорить пришел, — Игорь поднимает голову и обнаруживает, что на столе нет альбома, над которым он вчера плакал, будучи пьяным. Серёжа видит замешательство Игоря и кладет фотоальбом на стол. — Нам с тобой почти по сорок лет, Игорь, а ведём мы себя, как подростки. И то, твой сын умнее нас оказывается. Катамаранов спросонья не понимает сразу, о чем говорит Сережа, но до него очень быстро доходит. — О чём тут говорить, Серёг? Время ушло, уже поздно. Да и ты наверное ко мне ничего давно не чувствуешь, столько лет после школы прошло уже. — Я вчера так же думал. Пока меня Роза своим вторым папой не назвал. Игорь аж голову со стола поднимает и смотрит на Серёжу с таким неподдельным удивлением, что Жилин аж улыбается. — Я же всё время рядом с вами был. Я думал, что это потому что я хочу тебе с ребенком помогать, и всё, но это потому что я до сих пор люблю тебя. И Розу люблю, как сына своего. А тебя особенно. Знал бы ты, сколько раз я вспоминал, чего мы с тобой в школе вытворяли, уууу, даже не буду пытаться считать. Идиоты мы с тобой, Горь. Прости, что не нашел времени и сил признаться, и изводил тебя все это время. И себя тоже. Вместо ответа Игорь сжимает его руки, прислоняется к губам и целует. От Игоря несёт перегаром, но господи, как же Серёже в этот момент плевать. Они целуются так, как целовались в пятнадцать, хотелось раствориться друг в друге полностью, задохнуться друг другом. Игорь снова ведёт, как всегда и было, а Серёжа лишь поддается этому бешеному напору. Внезапно Катамаранов резко отстраняется, Сережа открывает глаза, и видит, что Игорь плачет, нет, даже не плачет — ревёт. А Катамаранова чувства захлестнули через край, внутри собрался пазл, который начал собираться ещё шестнадцать лет назад, тогда, когда он нашел маленького Розу в лесу. Пришло осознание — вот что он почувствовал, когда понял, что должен оставить Розу у себя, это то, зачем он появился в его жизни и почему он так важен для него. Пазл собрался, круг замкнулся, всё встало на свои места, и Игорь от этого наплыва эмоций просто не выдержал. — Горенька, ну ты чего? — Сережа потянулся руками к его лицу и стал вытирать слёзы пальцами, а Игорь все ревел и ревел. — Я люблю тебя, — повторял он. — Люблю, люблю, люблю. Они обнялись, Игорь прижался к Серёже всем телом и сжал его плечи руками. Футболка Сережина пропиталась влагой. Руками Жилин осторожно водил по спине и затылку Игоря, постепенно успокаивая того и приговаривая, что теперь все будет хорошо. Всё в мире резко стало так безразлично, всё слилось только до них двоих в этой небольшой кухне в старой квартире. — Я останусь на ночь? — спросил Серёжа, когда они уже вечером лежали на кровати вдвоем. — Оставайся навсегда. Роза в соседней комнате обнимал своего Яшку и говорил, что никогда его, блин, такого чудесного и замечательного нахрен, не бросит, потому что другого такого Шершанского он больше никогда не найдет.