Подарок

      Очередной день. Вторник, если быть очень точным. После концерта силы покинули и всё, чего сейчас на самом деле хотелось бы — это пролежать в постели весь день. Но если ты — Пак Чимин, айдол известной на весь мир группы, то ты не можешь отдыхать. Для тебя неделя только началась.       Чимин поднялся с постели, отмечая про себя, что встал он сегодня позже обычного. Намджун, который взял в привычку всех будить, сегодня почему-то не зашёл. Более того, при осмотре общежития, Чимин никого не обнаружил. Все словно испарились. Из дальнего коридора раздался приглушённый звук. Чимин сразу понимает — один мембер всё же точно в доме. Более того, как и ожидалось, работает.       Студия Юнги, как обычно на семи замках, встретила холодом. Ничего не меняется. Введя пароль и пропуская мимо глаз табличку «убедительная просьба оставить меня на неопределённое время», Чимин проходит внутрь, взглядом сразу выискивая хозяина. Находится Мин достаточно быстро. В наушниках, он отбивал какой-то незамысловатый ритм, что-то бубня себе под нос и записывая что-то в блокнот. Юнги заперся в студии два дня назад, за это время ни разу не выйдя. Он не ест, не спит. И Чимину уже надоело, что Юнги бросает себя из крайности в крайность только потому, что «боится утерять мысль». Он неспеша оглядел помещение, про себя отмечая, что не мешало бы её проветрить. А Юнги не помешало бы отвлечься. Пак осторожно прошёл внутрь, плотно закрывая дверь и защёлкивая её, чтобы в случае чего, крик Юнги не было бы слышно по всему Сеулу. Айдол, обнаружив удачное место для обзора, упёрся бёдрами в стол и, скрестив руки на груди, начал наблюдать за кипящей работой своего друга.       Вообще, сложно назвать Юнги другом. Каждое его прикосновение отзывалось в Чимине импульсом, электрическим разрядом. А эти его взгляды так и вообще выводили младшего из строя. Иногда ему за это прилетает. Юнги, конечно, особо морали не почитаешь, но всё же лидер находит слова, после которых, как правило, Мин и близко к младшему не подходит. А потом срывается. И всё начинается сначала. Тэхён даже в шутку отмечал, что пора бы им уже рассказать о своих отношениях. Но о чем, черт возьми, рассказать? Тогда, на концерте, когда Юнги лишь на лишнюю долю секунды посмотрел на Чиминовы губы, Пак был готов разбить камеру собственным микрофоном. Но нет. Юнги спел. А потом не подходил весь вечер. И этим же вечером заперся в студии, отрезая себя не только от Чимина, но и от мира в целом.       За размышлениями о бытии Чимин не заметил, что владелец студии его давно обнаружил и сейчас выжигает в нём дыру. Взгляд Юнги не сулил ничего хорошего. — Чимин, — начал он, тяжело выдыхая, — я вроде просил. Оставь меня, когда я работаю. — Юнги отвернулся к аппаратуре, всем видом давая понять, что не заинтересован в дальнейшем разговоре. Да и его компании в целом. Мин, проверив наушники, надел их и снова начал постукивать карандашом по столу. — Юнги-хён, — с горечью и обидой проговорил Чимин, сжимая руки до боли, — почему же ты такой? — Какой? — Голос Юнги сейчас казался грубым и малость раздражённым. Всё-таки Чимин ведь мешает ему работать. Мин встал, откладывая наушники и карандаш, медленно подходя к Чимину. Тот рефлекторно вжался в стол, на который опирался. — Так какой? — продолжал Мин, становясь вплотную и заставляя попятившегося Чимина забраться на стол, чуть отползая к стене, у которой этот самый стол и стоял. Сейчас, когда Мин оказался в паре каких-то жалких сантиметров от его собственного лица, Чимина накрыло волнение. Юнги, больно впившись в ноги чуть выше колен, развёл чужие ноги и встал вплотную. Расстояние между кончиками носов стало минимальным. Они чувствовали дыхания друг друга, жар, исходящий от тел, мог вспыхнуть и сжечь всё в радиусе нескольких миль. — Не скажешь? — Перешёл на низкий, хриплый шёпот Мин, касаясь кончика носа Чимина. — А я хотел…       Договорить Мин не успевает. Чимин легонько, сильно жмуря глаза, касается чужих губ, робко пробегаясь языком по чужой шершавой от частого кусания губе. Робость заставляет мозг бить тревогу, но когда чужие руки, в которых, как оказывается, дохрена силы, хватают за бедра, а твоё тело вжимают в стену, ты забываешь обо всём. Особенно если ты — Пак Чимин и до одури уже несколько лет безответно влюблён в собственного хёна.       Юнги, сминая чужие губы, словно оголодавший, сжимает пальцы на чужих бёдрах, где завтра точно расцветут синяки. Рывком тянет на себя, заставляя Чимина лечь на этом чёртовом столе на спину. Сильнее раздвигает чужие ноги. Такие красивые, такие манящие. Юнги хочется сжать их до отметин. До чужих криков.       Первый стон — круче его множество раз отработанного микстейпа в миллиарды раз. Немного болезненный и сжатый, потому что распалённый Чимин хочет всё и сразу, но физически не может справиться с собственными потребностями. Одежда летит куда-то в сторону, сейчас кроме ёрзающего Чимина всё потеряло значение. Мин выдыхает, к удивлению Чимина выуживая откуда-то смазку. Слегка касается чужого тела, прося расслабиться. Юнги аккуратно проталкивает внутрь сначала один палец, следит за Паком и медленно добавляет второй. Чимин ёрзает, рвано дышит, жмурится время от времени и хватает воздух ртом. Двигает бёдрами. Призывает. Манит. Даёт зелёный свет.       Первый толчок — круче покупки самой желанной аппаратуры, круче того самого первого концерта. Круче чужого признания, которого так долго добивался Мин. Там Юнги долго нарадоваться не мог, но сейчас, не смотря на всю узость и неудобства, он ощущает себя чуть ли не самым счастливым человеком во Вселенной. Податливый, мелодичный. Чимин — личная эстетика Мин Юнги.       Пак захлёбывается в ощущениях и собственных стонах. Рот то и дело затыкают горячими и требовательными поцелуями, нехватка воздуха кружит голову. Он цепляется пальцами за всё, что под руку попадается — край стола, какие-то карандаши, чужой ремень, случайно оказавшийся в нужном месте и в нужное время, волосы парня, что втрахивал его в злосчастный стол, поверхность которого сейчас была похожа на раскалённую сковородку. — Помоги мне, малыш, — хрипит Юнги, поднимая Пака и усаживаясь с ним на диван, — попрыгай на мне, — он гладит разгорячённого Чимина по волосам, мажет губами по линии подбородка, шее, ключицам. Чимин, всё ещё время от времени шипя от боли, начинает наращивать темп, со временем срываясь и переходя на размашистые толчки, время от времени заменяя их быстрыми скачками. Боль уже ушла не то что на второй план, Чимин её вообще не чувствовал. Он был сосредоточен на члене и чужом лице, владелец которого сейчас был похож на оголённый провод. Только коснись — искры полетят. В глазах всё плыло — невозможно продержаться долго в таких условиях.       Юнги, укусив Чимина за шею, с рыком кончает внутрь, навалившись на Чимина и заставляя его лечь. Теперь Чимин думает, что после пробежки или интенсивной тренировки восстановить дыхание куда проще. Но грех жаловаться. Даже если бы после он не мог дышать — всё равно раз от раза был бы готов повторить. Правда, лучше пока не садиться никуда. Хотя бы пару минут. Саднящая боль вновь дала знать о себе.       Юнги поднял руку, нащупал телефон. Тут же нахмурился, поднимаясь и всматриваясь в свой экран. — Чёрт, — Мин взъерошил волосы, оглядывая ничего не понимающего и напрягшегося Чимина, — прости меня, Чимми. — Что? — В голове Пака пронеслась тысяча и одна мысль. И одна была хуже другой. Чёртова паранойя. — Я не поздравил тебя, — с усмешкой заявил Мин. — Специально же скрылся, чтобы не сорваться. И совершенно забыл. — Не поздравил с чем? — Чимин, всё ещё будучи выбитым внезапным изменением поведения Мина, поднялся на диване. — С днём рождения, глупышка, — прошептал Мин, целуя в щёку раскрасневшегося Пака и пытаясь подняться. — Тогда ты должен мне подарок, — вдруг заявил Чимин, растягивая блестящие от слюны губы в улыбке. Мин, непонимающе начав моргать, удивлённо уставился на юношу, как-то опасно надвигающегося на владельца студии. — Сделай это ещё раз. — Змеиный шёпот в самое ухо.       Заводит с полуоборота.

***

      Чимин, почёсывая макушку, зевнул и вышел на кухню. Челюсть тут же упала чуть ли не до пола. Все мемберы, кроме Юнги, так и оставшегося в студии, стояли перед столом, держа в руках красивый торт. Чуть приглушённый свет атмосферно разбавлялся гирляндой и улыбками самых близкий Паку людей. — С днём рождения, Чимми-на, — Намджун, преодолев расстояние между собой и именинником в два больших шага, сжал младшего в объятиях. — Расти большим и не болей, — продолжил Джин, наблюдая за крепкими объятиями. — И не перенапрягайся, — добавил Тэ, протягивая торт со свечками. — С твоим днём, Чимин-хён, — лучезарно улыбнулся Чонгук, прижимаясь к Тэхёну и заворожённо следя за горящими свечками. — Задувай, именинник, — Хосок, отпустив накаченные гелием шарики, взял Чимина за руку и подвёл к торту. Чимин зажмурился, что-то еле слышно произнеся одними губами и задул свечи. Намджун увеличил яркость в комнате, а Джин пригласил всех к столу. — Спасибо вам большое, ребята, — смущённо проговорил Чимин, оглядывая еду. — Еда ему нравится гораздо больше любых подарков, — по комнате раздался смех. — Этот ему точно понравится, — гордо заявил Чонгук, вытягивая руку с длинной коробкой в руках.       Чимин удивлённо осмотрел коробку, сразу предполагая, что ждёт его внутри. И не ошибся. В коробке — его любимое вино, которое, если бы только было можно, Чимин пил бы 24/7. — А Юнги не идёт? — тихо шепнул Хосок Намджуну, на что тот грустно посмотрел на горящего радостью Чимина и поджал губы. В коридоре раздался хлопок. Все синхронно повернулись на звук. В коридоре показался лохматый и совершенно помятый Юнги. — Прости, — хрипло проговорил он, отодвигая сидящего рядом с Паком Хосока и занимая освободившееся место. — Я потерял счёт времени, вот, — Юнги протянул Чимину маленькую коробочку. Все с интересом уставились на неё. Чимин поджал губы и пообещал, что откроет её, только когда будет один. Интерес Тэхёна и Чонгука увеличился в разы, в то время как старшие лишь строго осмотрели сидящих рядом и опустили глаза. Они всё понимали, Юнги не раз срывался и закатывал скандал на эту тему. Юнги любил Чимина и боролся с собой и этими чувствами уже не первый год.

***

      Ужин прошёл в весёлой обстановке, парни вспоминали смешные случаи, делились мыслями и мнением. Чимин не мог мечтать о лучшем. Ведь под столом его руку сжимала чужая рука, время от времени оглаживая большим пальцем кожу. Когда время перевалило за второй час ночи, парни начали расходиться по своим комнатам. Юнги ушёл самым первым, поблагодарив за еду и компанию и ещё раз поздравив Чимина. На кухне остались только макне-лайн. — Ты правда ему не скажешь? — Тэхён всматривался в Чимина, поглаживая уснувшего на его плече Чонгука по макушке. — О чём ты? — Пак тут же вспыхнул, вспоминая начало дня. Да и почти весь день в целом. — Юнги-хён взглядом тебя уже трахнул раз сорок, — начал Тэхён, совершенно не меняя интонации, словно говорил об обыденных вещах. — Вы оба много значите для меня, и если вы уже раскроете все карты друг перед другом, будет легче. — Чонгук зашевелился, что-то бормоча, причмокивая губами. — Нам тоже пора спать, — Тэхён легонько толкнул младшего, переходя на шёпот, — идём, Гук-и, идём спать.       Чимин ещё немного посидел в одиночестве, принимая решение отправиться спать. Идти в студию сейчас хотелось до одури, особенно когда всё выпитое наконец взяло над разумом верх. Остатки самоконтроля велели лечь спать. Айдол поднялся, в последний раз оглядывая коридор и заходя в свою комнату. Нащупал в кармане коробочку. Чимин облизнул губы и потянулся к атласной оранжевой ленточке. Внутри коробки находилась ещё одна, поменьше. Бархатная, тёмно-синяя, они так и манила открыть. Увиденное заставило Чимина сесть. Внутри коробочки сверкало тонкое серебряное колечко, почти точно такое же, как то, что носит сам Юнги. За рассматриванием он не заметил, как дверь в его комнату открылась, а следом последовал щелчок её запирания на замок. — Нравится? — хрипло прошептал Юнги, касаясь губами макушки. Его руки бездумно блуждали по чужому телу, вырывая тихие стоны. — Юнги-хён, — тихо прошептал Чимин, в темноте вглядываясь в блестящие глаза. Юнги был пьян не меньше. Даже, наверное, гораздо больше. Чимин медленно лёг на спину, увлекая Юнги за собой. «Надо постараться не шуметь», — подумал Пак, когда до его члена дотронулись чужие губы, выбивая все мысли.

***

      Сегодня обычный день. Среда, если быть очень точным. В общежитии стояла тишина. Всем требовался отдых после концерта, так что парни выбили себе денёк. Чимин повертел головой, с облегчением обнаруживая, как по-собственнически обхватил его Юнги. Из этой хватки не выберешься, пока он не проснётся. Чимин дотянулся до телефона и зашёл в Твиттер.       «С днём рождения, моя личная эстетика, незаменимый Пак Чимин.»       Чимин улыбнулся, сильнее прижимаясь к просыпающемуся от возни Юнги.       «Если однажды ты дашь мне шанс, Боже, сделай так, чтобы наша любовь длилась вечно. Если сегодня он придёт ко мне, умоляю, помоги всё преодолеть и стать самым счастливым человеком на Земле. Я очень его люблю. Так пусть же он любит меня не меньше и всегда будет рядом.»