Московский гуль

Чемпионским прыжком в добрых десять метров я перелетаю на крышу следующего дома и продолжаю бег, стараясь почаще петлять, я укрылся за каким-то торчащим из крыши воздуховодом и побежал дальше. Оставшуюся позади железную конструкцию через несколько секунд изрешетили алые кристаллы, выпущенные моим преследователем, а мою спину слегка окатило бетонной шрапнелью, но это не страшно, не для меня. В данный момент, ваш покорный слуга, на максимально доступной скорости пытается сделать ноги от своего не в меру жадного и агрессивного соседа, а также группы его подчинённых. Нет, будь Михаил один, я бы с ним ещё пободался, даже, думаю, смог бы убить, но с такой группой поддержки?.. Не смешно. Нет, я, конечно, сам виноват: залез на его территорию, а когда мне закономерно пришли дать по шапке, я покрошил комитет по встрече и уже начал было пировать, как тут изволил явиться Михаил со своими лучшими бойцами и решил погонять меня по всей Москве. Нет бы, как обычно — быстро выдохнуться и отправить за мной горстку своих дружков, разорванные части которых уже через пару улиц окажутся у меня в желудке. Так нет же! Похоже, что сегодня этот урод всерьёз вознамерился избавиться от так допёкшего его конкурента, а это сводит мои возможные варианты действий к одному единственному вопросу, как говорится: «драться или смываться?». Драться — не вариант, погоня длится уже довольно долго, и хоть я выносливее, а они порядком измотались, ваш покорный слуга тоже далеко не в лучшей форме. В таких условиях фактор численности окажется решающим. Попробовать сбежать? Можно, но Михаил что-то не спешит выдыхаться. Похоже, что последнее время он серьёзно налёг на тренировки, да и обильное питание не прошло даром. Даже странно, что его из-за последнего ГСУГовцы ещё не накрыли. Всё вместе это вполне явно говорит о том, что шансов оторваться у меня мало, а если я хочу сбежать, то оторваться необходимо! Хотя бы метров на 100-150, иначе эти козлы меня по запаху учуют и в асфальт закатают. Попробовать куда-то заманить? Все приличные люди сейчас уже сидят по домам, а попробовать выбежать к участку милиции… Нет, можно, конечно, я парень ловкий, но, несмотря на это, с высокой долей вероятности, так же, как и Михаил со своей бандой, я при подобном раскладе получу пулю в лоб. А даже если чудом смогу сбежать, стравив преследователей с ментами, то вряд ли последние офигеют от моей наглости достаточно сильно, чтобы не выслать в погоню нескольких оперативников ГСУГа. А эти зверята меня быстро найдут, они на этом специализируются. Что ж, похоже выбора-то у меня особо и нет, нужно драться, осталось только выбрать где. В идеале нужно место, которое я хорошо знаю и до которого достаточно далеко, чтобы несколько преследователей всё-таки выбыли из погони. Спустя ещё полчаса безумной беготни я смог выиграть себе метров пятьдесят форы: этого оказалось достаточно, чтобы добраться до старой стройки и спрятаться. Итак, я один против пятёрки злобных уродов во главе с Михаилом. Они знают, что я здесь, и знают, что мне уже никуда отсюда не смыться, и, конечно же, они прекрасно понимают, что шансов выбраться отсюда живым у меня исчезающе мало. Ох, зараза! Как помирать-то не хочется! Кое в чём они, конечно, действительно правы, шансов выбраться живым у меня маловато. Только вот они очень сильно заблуждаются, если считают, что смогут все сегодня вернуться домой. Начнём. Влетев на одну из строек на окраине Москвы, Михаил со своими прихвостнями разбились на пары и начали меня выискивать. Два противника проходят снизу, я, на несколько этажей выше, мгновенно сформировавшимся красным щупальцем подрубаю строительные леса. Громкий треск, и внушающая уважение куча строительного мусора летит вниз. Человек в маске с какой-то злобной оскаленной рожей отпрыгнул сразу. А вот второй посмотрел вверх, на мгновение замешкался, за что тут же и заплатил своей жизнью. Я стараюсь как можно быстрее сменить позицию, бегу в другой конец здания, нельзя оставаться на месте, иначе они загонят меня в угол. Нужно расправиться с максимально возможным числом противников прежде, чем принять бой в открытую. Три длинных прыжка, пара коротких перебежек, и я уже на другом конце стройки поджидаю врага в одной из комнат, а если быть точным, на её потолке. Между прочим, держаться за потолок своими щупальцами — дело непростое. А уж чтобы ни один предательский камешек, упавший сверху, тебя не выдал — это целое искусство! Два моих преследователя входят в комнату и останавливаются в середине помещения. Они носят схожие маски со спиральным узором, только у одного из них маска разительно отличается формой от других преследователей, она закрывает глаза и открывает нос! Твою мать! Сенсор! Он уже меня почувствовал, понял, что я здесь, только вот сказать об этом он никому не успел, щупальца с едва слышным треском и хрустом выходят из потолка и тут же пробивают голову и позвоночник сенсора. Он умер мгновенно. А вот взревевший от ярости второй тут же едва не пустил меня на кебаб с помощью появившегося из его руки лезвия. Блок, уворот, укол в ногу, короткий обмен ударами, и мой противник оседает на пол с дырой в груди. Там, где у человека сердце. Я же просто получил несколько несущественных ран, через пару минут сами затянутся. Нужно двигаться дальше, осталось трое, и вполне возможно, что теперь они ходят одной группой. К несчастью для себя, я оказался прав: три урода стояли на большой открытой площадке и явно меня ждали. Выбора особо то и не осталось. Придётся выйти в открытую, нужно нанести первый удар из засады, может, удастся кого-то ранить или убить. В живых остались тот, что с оскаленной рожей на маске, мужик в маске какой-то зверюги и, собственно, сам Михаил. Первого мне не выбить, уж больно он опытный и чуйка хорошая. С Михаилом та же песня, значит, остаётся товарищ в маске какого-то хищника. Я постепенно подобрался к нему со спины, и вот… Бросок! Красное щупальце ударяет противника в плечо и с небольшим усилием отрывает руку. Враг кричит, но выпускает свой хвост и отбрасывает меня. «Рожа» уже здесь. Михаил держится на расстоянии — ближний бой это не для него. Пригибаюсь, чтобы пропустить хвост сверху. Двумя щупальцами закрываюсь от пришедшего слева удара лезвия, которое принадлежит второму противнику. Короткий обмен ударами. Слышен характерный звук, и я отпрыгиваю, чтобы уйти от выпущенных Михаилом кристаллов. Снова резкое сближение, «рожа» пропускает удар ногой с разворота, что отправляет его в сторону ближайшей стены, которая, не выдержав такого издевательства, обвалилась прямо на него. У меня есть пара минут, пока эта сволочь не откопается. Развеиваю щупальца и с максимальной скоростью начинаю метелить однорукого: двойка в корпус, правой в челюсть, сначала кулаком, потом добавляю локтем, удар в печень. Хватаю врага за голову и резко опускаю его лицом на выставленное колено, слышу хруст его лицевых костей: да когда же ты упадёшь-то, а?! Ещё один прямой в челюсть. Прыжок, чтобы избежать подсечки хвостом от растерявшегося, пытающегося меня отогнать противника. Оперевшись мгновенно выпущенными щупальцами о землю, закручиваюсь в воздухе, и противник получает удар ногой сверху. Снова этот противный хруст со стороны Михаила. Но похоже, что в этот раз «Архангел» поддался панике. Неверный он выбрал угол. И вместо того, чтобы изрешетить меня, кристаллы Михаила дырявят его хвостатого друга, которого я удачным ударом отправил прямо на линию огня. Этот готов: с такими ранами не выжить, даже такие, как мы, не выживут. Ну всё, Миша, одни мы с тобой остались. Если бы кто-то смог заглянуть мне под маску, он увидел бы лишь довольную ухмылку, которая быстро погасла, стоило лишь услышать шевеления и звуки разлетающихся в стороны камней. Похоже, что про «остались одни» я поторопился. В этот раз Михаил сам решил вступить в бой, и хоть его бойцовские навыки оставляли желать лучшего, а расстояние не позволяло эффективно пользоваться крыльями, он был быстрый, нет, он был ОЧЕНЬ быстрый! Получив от меня один удар, он отвечал тремя, да и второй, выбравшийся из-под обломков, клювом не щёлкает, всё пытается мне что-нибудь лишнее отчекрыжить, это он зря, мне мои конечности дороги как память! Принять удар справа на блок щупальцами, отвести удар кулака оттуда же, и я улетаю спиной вперёд, получив от Михаила пинок в грудь. Короткий полёт, кувырок через спину, и я снова на ногах только для того, чтобы отбить щупальцем пару кристаллов и пропустить удар клинка от второго противника. Удар прочертил на моей груди кровавую полосу, но я только поморщился, боль — дело привычное. Удар ногой с разворота, и враг слегка пригибается, но я тут же прыгаю и, извернувшись в воздухе, наношу по противнику удар сбоку собранными в единую массу щупальцами. Красный зрачок за маской расширился в ужасе, и меньше чем через секунду его голова с противным хрустом шейных позвонков отделилась от тела. Радовался я недолго, ударив одновременно всеми щупальцами, я ослабил свою защиту, да и в воздухе, если нет точки опоры, особо не покрутишься, так что я тут же оказался пришпилен кристаллами Михаила к стоящей рядом колонне. Всё, баста! Распяли, как Иисуса на кресте, в каждой конечности по кристаллу, да ещё и в живот парочку напихал. Даже если враг сейчас сквозь землю провалится, мне всё равно хана. Последнее, что я запомнил, это как Михаил снял маску, проговорил что-то и ударил меня рукой в грудь, навылет. Спустя несколько часов на заброшенной стройке случилось нечто необычное даже для этого мира. Кроваво-алые кристаллы давно рассеялись за ненадобностью, и тело молодого человека упало на бетонный пол. У него были дыры в районе предплечий, между коленями и ступнями, и самая большая дыра — прямо в груди. Под ним натекла уже довольно приличная лужа крови, без всяких сомнений, он был мёртв. Так же, как и пятеро других, что пришли сюда сегодня ночью. Кровь вдруг начала течь сама по себе, собираться обратно, словно стремилась вернуться в разбитый организм. Раны на руках закрылись первыми, и, встав на четвереньки, человек пополз к ближайшему трупу, оказавшемуся без головы. Добравшись до своей цели, человек обессилено рухнул прямо на обезглавленное тело, и оно начало иссыхать прямо на глазах. Белела и покрывалась морщинами его кожа, кровь убитого тонкими ручейками устремилась к лежащему на нём человеку, хрустели его кости под собственным весом, высыхали и скукоживались мышцы, а тот человек, что лежал сверху, словно обновлялся, закрывались раны на ногах, зарастала чудовищная дыра в грудине, через которую можно было бы руку просунуть. Человек поднялся и, окинув равнодушным взглядом оставшуюся на земле иссушенную мумию, слегка пошатываясь, двинулся дальше. Ведь в недостроенном здании осталось ещё целых четыре мёртвых тела. Его глаза отличались от убитых, отличались от тех, что прежде были у него самого, абсолютно чёрный, вытянутый, словно у зверя, зрачок на фоне обычного человеческого белка смотрелся даже более зловеще, чем те глаза, которыми этот человек обладал прежде. По бокам от глаз кожа словно трескалась и было видно несколько тёмных прожилок. От зрачка же шёл небольшой чёрный дымок. Восставший из мёртвых человек пошёл дальше. Обходя стройку, он на несколько минут останавливался у каждого убитого и высушивал их. После каждого иссушенного врага его тело немного изменялось: укреплялись мышцы и связки, увеличивалась проводимость нервов, в состав костей будто бы добавили стали. Человек довольно тощего телосложения стремительно превращался в бойца, в зверя, поджарая, крепкая мускулатура по всему телу, организм словно бы вспоминал старые рефлексы и вбивал их в мышечную память намертво. Человек не смог бы выжить с такими ранами, даже такой, как он, бы не смог, никто бы не смог! Так собственно и вышло, сегодня Владимир Андреевич Ерёменко погиб на заброшенной стройке от рук своего врага, но там же и родился некто иной. Сегодня он погиб, только вот, к несчастью для его врагов… не до конца.