Мини-фф с тобой

Сотрудники решили, что тебе лучше оставаться на участке, поэтому оставили тебе кабинет одного следователя и дежурных. В кабинет тебя перенесли уже спящую и ты чувствовала это сквозь сон и на пару минут просыпалась. Сотрудники уложили тебя в удобное кресло и накрыли пледом. Дежурили полицейские по очереди за пределами кабинета, пока ты продолжала мирно спать. Была уже глубокая ночь и казалась она останется такой же спокойной. Однако, твой сон мигом исчез, когда ты услышала выстрелы и грохот через дверь. Ты в страхе смотрела на дверь, пока алая кровь не брызнула на стекло. Ты сжала в руках плед, прижимаясь к креслу и будто пыталась спрятаться. — Ах, как далеко ты успела убежать. Похвально! — как и всегда задорно, полный озорства произнес Николай, заходя в кабинет. За эти несколько часов он оказал себе первую помощь и уколол обезбаливающее, чтобы найти тебя, как можно быстрее и он с легкостью угадал, где ты окажешься. Ты молча смотрела на его фигуру, которая мешала свету пробираться в твое темное пристанище. При виде него по телу бегали капельки страха, мучавшие твое тело, будто игла. Ты была слишком ослаблена и голодна, чтобы драться и понимала, что больше не купится на прошлую уловку. — Какое чудесное зрелище, но нам пора! — сказал Гоголь, переместив тебя в свои объятия. Его руки до боли сжали твою тонкую фигуру, заставляя тебя морщится. — Ты знаешь, я очень зол на тебя... Я не оставлю твое непослушание без внимания, — шептал парень, обдавая своим дыханием, в котором отчетливо были слышны нотки ярости и садизма. После множества перемещений ты вновь оказалась в его клетки, но на этот раз интеръер был менее приятный. Сырость, запах высохшей крови и дикий холод господствовал в этом месте. Голые бетонные стены окрашены брызгами крови, у ним прикреплены цепи и красовалась одна грязная и твердая койка, а единственный источник света — тусклая желтая лампочка, висящая под потолком на проводе. Ты в страхе и преисполненная тревоги осматривала это место, пока не услышала писк крыс, что заставило вздрогнуть. Николай положил руки на твои плечи, явно довольный твоими эмоциями. — Думаю, ты уже достаточно осмотрелась и нам пора приступить к тому, чтобы показать тебе, чем чревато твое поведение, — прошептал Гоголь, наклоняясь к твоей и хищно взглянув на тебя. Он схватил тебя за волосы, заставляя тебя накллониться назад и посмотреть на него, когда он выпрямился. Эспер холодно смотрел на тебя. Прежнее озорство сменила жестокая ухмылка, пока Гоголь продолжал смотреть на тебя. — Ты всерьез считала, что сбежишь от меня? Что ранишь меня и освободишься? Нет, пташка, ты уйдешь отсюда только как душа, покидающая тело, — его голос сочился злобой, Николай явно не намерян простить тебе его ноющие раны. Свободной рукой он схватил твою шею, крепко сжимая, стараясь перекрыть воздух. Ты болезненно скулила из-за этой хватки, пока он продолжал тянуть тебя за волосы. В твоих глазах, и без того темная комната, теряла всякий свет. Воздуха совсем не хватало и ты чувствовала, как сознание улетучивается, как возможность спастись. Но в этот момент Николай отпустил тебя, пока ты, хватая ртом недостающий воздух, рухнула на колени, морщась от удара с каменным полом. У тебя явно прибавиться синяков, а на шее останутся следы от его пальцев. Эспер опустился на кортычки позади тебя, приставив нож к горлу. Одна его рука сжала твою грудь, прижимая тебя к себе и побуждая подняться. Холодное лезвие отдавало тревогой по всему телу, заставляя тебя дрожать от страха. — Что же ты молчишь? Ты ведь так любишь возражать? Или это из-за того, что сейчас тебе не хватит физической силы использовать способность? Ты сейчас такая бледная и... Истощенная, — до ужаса сладко и наигранно мило произнес Николай, касаясь губами твоего уха. — Твой нож бесполезен, ты не убьешь таким образом, а только поможешь мне... — Использовать силу? Ты правда веришь, что я поверю в это? Ты слишком истощена собственным побегом и эмоциями, — перебил Гоголь, — К тому же, с чего ты взяла, что я собираюсь просто убить тебя? Это было бы так скучно... Николай провел ножом по твоей шее, добавляя к красно-синим отметинам от пальцем тонкую линию крови, которая медленно капала из пореза. Ты зажмурилась и схватила его руку из-за нахлынувшей боли, но парень продолжал оставлять порезы разной глубины, терзая твои плечи и ключицы так, чтобы вызвать боль. Чтобы ты дрожала и всхлипыла от боли, пока его рука продолжа жестоко сжимать твою грудь, а вторая игралась рисовала ножом алые, смазанные струями крови, узоры. — Прекрати... — на твои глаза навернулись слезы, обжигая твое измученное горем лицо. Эспер проводил лезвием по тонкой коже, не давая тебе сбежать, прекрасно зная, что сейчас твоя способность не поможет тебе. Николай не слушал тебя, продолжая выводить болезненные порезы на твоем теле. Но ты помнила одну деталь, для которой не нужна была хорошая физическая форма. Ты схватилась за лезвие, когда парень собирался нанести очередной глубокий порез. Ты вырвала его из рук эспера, ценой глубоких ран на ладонях и, повернув лезвие, собиралась воткнуть нож в руку Николая. Но тот использовал свою силу и ты пронзила ножом свою ладонь. Громко вскрикнув, ты отпустила нож, пока он продолжал отдавать холодом в твоей ладони и распускать тяжелую и тревожную боль по телу. Гоголь вытащил нож, специально медленно, растягивая твои страдания, пока из твоей ладони текла кровь и добавляла новых пятен это тусклой комнате. Ты схватилась за руку, плача и тяжело дыша от страха и боли, осматривая окрававленную ладонь. Николай лишь усмехнулся этому. — Это игрушка не для тебя, пташка, — прознес он, наслаждаясь зрелищем. Его рука вновь коснулась твоей шеи, грубо сжимая, причиняя еще больше страданий твоему усталому телу. Ты вскрикнула, когда он резко прижал тебя к холодной стене, заставив твои лопатки удариться о нее. — Ты посмеешь еще раз ранить меня, Т/И-тян? Останешься такой же смелой? — Николай сжал твое горло сильнее, выдавливая кровь из нанесенных им порезов. Ты морщилась и пыталась хоть как-то дышать. Сейчас ты не смогла сказать и слово. Только хныканья и крики издавал твой голос, пока ты дрожала от дикой ухмылки этого парня. Он вновь отпустил тебя, дав тебе возможность дышать. — Ты останешься здесь, — холодно ответил Гоголь, прежде чем раствориться во тьме с помощью своего плаща. Слезы горькой агонии рекой потекли из твоих глаз. Раны ныли и щипели из-за соленых капель. Синяки изрядно болели, а голова раскалывалась от этих удуший. Ты сидела на полу в этой темнице, испачканная собственной кровью и обессиленная. Звук твоих рыданий эхом отдавался по комнате так же, как холод пронизывал тело вперемешку со жгучей болью. Ты не понимала, чем заслужила такое от судьбы. Ты проклинала весь мир за свои страданиы и хотела даже умереть, но нет ни единого шанса. Горестно обливаясь страданиями, твои мысли душили тебя, когда ты вспоминала прежнюю спокойную жизнь, что не сравнится с тем, через что ты проходишь сейчас. Ты легла на холодный и грязный пол, уже не боясь писка крыс. Твои глаза опустошены и все еще залиты слезами. Поджимая колени к груди, ты старалась согреться, избавиться от этой боли, использовать регенерацию, но даже оеа сейчас бесполезна из-за истощения. Ты не получила нужный отдых, а лишь перемещалась от одного круга ала к дрогому, будто ты героиня божественной комедии. Дни проходили как один. Холод, голод и боль. Твои раны и синяки проходили очень медленно. Кожа была бледна, а тело исхудало. Ты провела уже две недели в этой темнице. Гоголь лишь передавал тебе еду с помощью способности, но этого было недостаточно. Твои страдания были не менее сильные, чем в тот день, когда он запер тебя здесь. Ты уже и правда думала, что он оставит тебя вот так — умирать от голода, незаживших ран и сырости этого мрака. Тем временем за эти недели Николай разбирался в своей привязанности к тебе. Он не понимал, почему ты так быстро привлекла его. Эспер старался отбросить эти чувства, не желая сковывать себя привязанностью и даже любовью к кому-то. Это лишает его свободы. Превращает в еще большего пленника. Однако, даже так он всей душой желал вернуть тебя под свое крыло. Добиться твоего доверия даже после совершенного им деяния. Добиться твоей ответной привязанности. Ты же сейчас желала лишь увидеть его в своей камере, чтобы он вытащил тебя оттуда и прекратил эти мучения. Ты осознала, что сейчас он единственный, кто способен тебе помочь и эта дикая мысль грела твое сердце. Вечная гробовая тишина давила на твой усталый разум и ты чувствовала, что уже сходишь с ума от этой тусклой камеры. Ты мечтала, чтобы Николай открыл тяжелую дверь и вывел тебя в ту приятную комнату, где была изначально. Это было странно, но ты, действительно, воспринимала его как героя, пока лежала на твердой койке, оглядывая мертвым взглядом провод от лампочки. Николай был в замешательстве и разрывался между свободой и привязанностью. Он не знал, как ему поступить с тобой, но понимал, что стоит поспешить с решением. На пятнадцатый день твоего заключения, будто услышав твои мольбы, Николай со скрипом распахнул тяжелую, старую дверь. Его взгляд остановился на дрожащей фигуре в этом мрачном месте. Ты была на грани потери сознания. Взгляд оствался пустым, тело исхудало до костей, а кожа была бледнее лунного света. Обычно этот вид возбуждал садиста, стоящего в дверном проеме, но не сейчас. Гоголь был серьезен и, лишь взглянув на тебя сейчас, он все понял. Шагая к тебе, он осматривал алые порезы и твое будто бездушное выражение лица. Ты поднялась с пора, опираясь о стену и, шатаясь, ступала ему навстречу. Но вместо этого ты упала на его грудь в бессилие, пока Гоголь придерживал твои плечи. Ты аккуратно обняла его, прижимаясь всем своим хрупким, тонким телом. Парень широко раскрыл глаза, удивляясь твоему действию. Он не ожидал, что ты проявишь привязанность и даже готовился к внезапному удару. Но вместо удара, ты начала терзать его слух своими слезами, оставляя печальные капли на его одежде, и тонкими пальцами сжимала жилетку. Николай обнял тебя в ответ без присущий ему жестокости. Его ладони нежно гладили твою спину. Вы ничего не говорили друг другу, ваши объятия были многословнее любого поэта. Гоголь обхватил руками твои щеки, сквозь перчатки ощущая их влагу от твоей прозрачной боли. Его губы нежно коснулись твоих в мимолетном и кротком поцелуе. — Я больше не поступлю так с тобой, что бы ты не сделала, — шептал он у твоих глаз, смотря в твои глаза с уверенностью и искренностью. Но твое состояние напомнило о себе и ты рухнула в его руках, теряя сознание. Николай сочувственно с укором вины смотрел на твое тело. Он стиснул зубы, вспоминая тот день. Очнувшись, ты уже была в знакомой тебе уютной комнате. Ты заметила, что где было необходимо, наложены бинты и пластыри. Боль заметно стихла, судя по всему из-за мазей и лекарств. — Уже проснулась? — нежно спросил Гоголь, подходя к тебе. — Это ты сделал? — произнесла девушка, указывая на бинты. — Да, я занялся твоим лечением, пока ты была бессознания. Попозже нужно будет повторить все процедуры, но сейчас у меня кое-что есть для тебя! — ответил парень, весело улыбаясь. Он достал из своего плаща еду в коробочках для доставки. — Я спросил совета у Дос-куна и купил самые полезные для тебя блюда, поэтому усаживайся на кровати, — после этих слов он достал из своего плаща специальный поднрс с ножками и поставил его поверх тебя, помогая тебе подняться и опереться на спинку кровати. Он разложил перед тобой еду, а сам сел возле, с улыбкой наблюдая за тем, как ты ешь. Тебе все еще было неловко рядом с ним, воспоминания о недавнем заключении крутились перед глазами, но сейчас он проявлял искреннюю заботу и интерес о твоем здоровье. — Ты правда больше не будешь жесток со мной? — тихо спросила ты, отведя от него взгляд. Рука Гоголя трепетно коснулась твоей щеки, аккуратно поглаживая. — Да, я сдержу обещание, милая пташка. Теперь я буду заботиться о тебе, — улыбаясь, ответил он. Его теплый и приятный голос ласкал твою душу. Ты понимала, что не стоит верить ему, но почему-то сейчас твое сердце откликалось на это.