Женщина с холмов

/не бечено/ Шторм закончился так же внезапно, как и начался; тяжелые махровые тучи расползлись в стороны, обнажая нежное сизое небо, и лишь от одного взгляда на него глазам было больно. Солнце медленно клонилось к горизонту, затухая. Волны, до того яростно бушующие, улеглись, обманчиво вселяя в наивные сердца надежду, что водная гладь и впредь останется такой — тихой и безмятежной. Странник огляделся. На забытом богом песчаном берегу кроме него, да обломков корабля, больше никого не было. Только высоко-высоко над головой где-то слышно отчаянные крики чаек, что усердно выискивали чем бы им поживиться сегодня. Ему повезло. Хлипкое суденышко, на котором он путешествовал, с трудом могло пережить и обычный-то маршрут, что уж говорить о непогоде. Едва первые сильные удары обрушились на борта, дерево не выдержало, треснуло, ломаясь под тяжестью могучей стихии. Перепуганные пассажиры попрыгали в кипящую мутную воду — кто-то успел схватить свои скудные пожитки, а кому-то совсем нечего было терять — рыжебородый Капитан смеялся так звучно и громко, что его было слышно даже сквозь рев волн и ветер. Словно ему все было нипочем. Словно он узнал какой-то древний секрет, знал, что ничто в этом мире не сможет навредить ему. И сейчас, стоя на пустынном берегу и, вспоминая его, Странник действительно был восхищен храбростью этого человека. Даже когда очередная волна сбила его с ног, погребая под чудовищным потоком воды, обжигая соленым внутренности, даже тогда его лицо не исказилось маской страха. Идти по влажному песку и водорослям было тяжело, ноги то и дело увязали, но Странник упрямо продолжал шагать вперед. Оставаться на берегу было бессмысленно — вряд ли кто-то еще выжил. А даже если и так, каков шанс, что они оказались бы на одном берегу? Нужно было позаботиться о себе, найти ночлег и еду, попробовать развести костер и просушить одежду. Не очень хотелось застудить себе что-нибудь, а на продуваемом со всех сторон берегу это было сделать проще простого. Сколько он шел сказать было тяжело. Песок сменился твердой каменистой почвой, и теперь идти приходилось вверх по пологому склону. Ступни гудели от усталости, даже через толстую подошву сапог Странник чувствовал каждый камешек, каждую неровность той тропинки, которую он выбрал для себя. Все чаще и чаще приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. Одно хорошо, пока поднимался в гору хоть немного согрелся, перестав наконец стучать зубами. Жутко хотелось пить, от тошноты кружилась голова — хорошо, что в желудки кроме желчи больше ничего не было, последний раз он ел прошлым утром. На языке так солоно, а горло сжимали мучительные спазмы. Если он не замерзнет насмерть, то точно загнется от жажды. Странник остановился, чтобы в очередной раз перевести дух. Огляделся. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь золотую полоску угасающего света, стремительно растворяющегося в плотных сумерках. Дальше идти не представлялось возможным. С тяжелым вздохом, Странник опустился на землю, сняв с себя сапоги. Размял ступни и голени, аккуратно разминая ладонями перенапряженные мышцы. Стылый ночной воздух пробирался через влажную одежду, впитывался кожей, прогрызая себе путь до костей. От земли несло сыростью и солью, словно она никогда не знала что такое жаркое полуденное солнце. Что в жизни бывает еще как-то по другому. Оставаться здесь спать было нельзя. Обычно, в сказках, в такие моменты заблудившимся путникам на помощь приходила некая волшебная — добрая или злая, тут уж как повезло — сущность. Странник же понимал, что на сегодня он уже исчерпал свою удачу, и то, что он спасся в такой шторм не иначе как чудо. А потому, натянув сапоги обратно, он встал, вспоминая рыжебородого капитана. Если не суждено было Страннику пережить сегодняшний день то и черт с ним. Он зашагал быстрее прежнего, в глубине души надеясь, что где-то вдалеке все же замаячит маленький огонек. Так хотя бы стало понятно, что Странник не одинок на этих пустынных холмистых землях. Он продолжал идти в кромешной темноте — к ночи небо вновь затянуло тучами — ориентируясь лишь на слух и свою интуицию. Как бы Странник не храбрился, шаг за шагом, его уверенность в силах таяла, и вот, когда отчаяние уже было готово захлестнуть его с головой, окутывая своими склизкими щупальцами, Странник сделал еще один шаг в пустоту. Остановившись, он не выдержал и упал на колени прямо в холодную воду. Неужели он ходил по заколдованному кругу? От обиды горло перехватило спазмом, а глаза защипало от слез. Черт возьми! Странник несколько раз ударил кулаком по воде, дрожа от злости. А потом, он почувствовал, как что-то горячее прикоснулось к его сгорбленной спине и на душе стало так легко, что было уже совсем все равно, что с ним там будет дальше. Впервые за сегодняшнюю ночь луна вышла из-за туч, озаряя безжизненные холмы своим ледяным светом. И тогда Странник увидел ее. Самую прекрасную из всех, кого он в своей жизни встречал. Она улыбалась ему, и в этой улыбке было все. Подол ее простого белого платья плавал в чистой воде, не скрывая аккуратные маленькие ступни, и Страннику удивительно было — как она такая хрупкая в своей призрачной красоте не боялась стоять своими босыми ножками в этой стылой воде. А затем она села перед Странником на колени и нежно обхватила своими горячими ладонями его лицо, внимательно всматриваясь, словно силясь разгадать некую запечатанную в нем тайну. - Твое время еще не пришло, — прошептала она, убирая со лба Странника волосы, оставив на прощание на его коже нежный поцелуй. Улыбнулась напоследок, она забрала с собой кадку с такими же белыми как ее платье рубашками и растворилась в темноте. Первое, что увидел Странник, когда очнулся, это деревянный потолок, и висящие на натянутых между балками веревках мешочки и пучки с сушеными травами. Их было так много, что и сосчитать было трудно, но несмотря на такое обилие растений, пахли они приятно, ни капельки не раздражая. Из-за занавески, что отделяла остальное помещение от кровати на которой спал Странник, появился молодой мужчина. Он сел на табурет, что стоял рядом с изголовьем кровати, и приложил ладонь ко лбу Странника. Влажная и прохладная, от одного ее прикосновения, остатки тяжелого душного сна развеялись словно пыль на ветру. Боли в ногах больше не было, а телу стало так легко, что и припомнить было тяжело, когда же в последний раз Странник чувствовал себя так славно. Его нашла Дейзи, девчонка из местной чайной лавки. Нашла без сознания недалеко от деревни, за холмом. Жутко испугалась, а потому сразу позвала Лекаря, который и приютил и выходил его. Да только не было на лице Лекаря никакой радости от спасения чужой жизни, так он и сказал Страннику, мол, не место тебе здесь и не время, а услышав о чужих злоключениях лишь сильней проступила грусть в его глазах. Но не поверил тогда Странник, что в злое место попал, как же так? Ведь кого он не встретил, а все все равно как-то, да помогли ему, но почему же тогда Лекарь так несчастен? Сколько дней прошло, пока заботливый Лекарь отпаивал и отпаривал его всевозможными травяными настоями, смазывал мазями и протирками, но встал на конец Странник на ноги, чувствуя, что способен он продолжить свое путешествие по это жизни. И только тяжёлый взгляд Лекаря не давал ему уйти ветром в поход. Странно это было, но на вопросы, в чем же причина такого настроения, Лекарь ничего внятного не ответил. Лишь молчаливо смотрел на резную фигурку, что стояла у окна с приходу. Фигурка была с виду самой обычной, но едва Странник взял ее в руки (пока Лекаря не было в доме), то почувствовал, какая невероятная и мощная сила таилась в ней. И лишь у местных он узнал, что это их защитница, что много-много лет оберегала их деревню от невзгод. Конечно, плата за ее доброту была высока, но взамен на щедрость, покровительница богато одаривала их как урожаем, так и добротным уловом рыбы, да и скотина никогда не болела. Сестра Фрида. Ее образ, сотканный из переданных через несколько поколений строчек преданий, в кожу и кровь въелся в жителей деревушки. Ведь все знали, с какого горя началась эта легенда о женщине с холмов, а потому и в криво сколоченной деревянной фигурке, что стояла в доме Лекаря, чувствовалась невероятная мистическая сила. И стояли такие фигурки-обереги во всех домах. И все прекрасно знали, что будет если ветер с холмов принесет отчаянный женский крик. Знали все, кроме Странника и Солдата. Когда Солдат появился в этой деревне, никто сказать не мог, просто в одну из дождливых ночей в дверь Мясника постучали, и на пороге стоял несчастный уставший человек. На следующий день Лекарь осмотрел его и отпустил с миром, ведь с Солдатом все было в порядке — немного промок, немного замерз, немного устал от долгого пути. Но добрые люди приютили его у себя и даже подыскали ему дом, ведь в отличие от Странника, Солдат не планировал уходить. Ему все нравилось в этой деревеньке. Он даже принял эту необычную месте традицию и сам, как смог, заготовил себе тотем сестры Фриды. И казалось, что все было просто замечательно. Но с каждым днем, Странник замечал, что как и Солдату, ему все меньше и меньше хотелось покинуть эту милую и уютную деревеньку, но каждый раз, когда он рассказывал об этом желании Лекарю, тот повторял, чтобы Странник не очаровывался. Пусть холмы были зелены и полны трав и диких цветов, пусть в ручьях и озерах была кристально чистая вода, а милые домики жителей были расписаны так, что напоминали скорей игрушечные, за всем этим великолепием скрывалась некая страшная тайна, о которой Лекарь не хотел Страннику поведать. Мирно шли день за ночью, а ночь за днем, пока однажды, Лекарь не показал ему кое-что. Небольшая деревянная лодка была спрятана от людских глаз за тонкими ветвями плюща, закрывавшими вход в небольшую пещерку на пустом песчаном берегу. Прохудившуюся лодку прибило к берегу во время очередного шторма, и Лекарь решил, что это его шанс. Шанс, рано или поздно сбежать с этого острова. В тот же день Странник впервые узнал, что они все заперты на одиноком острове, но этот факт странным образом не вызвал у него должной паники — какая разница, если это место было самым прекрасным, что он видел в своей жизни? Эта мысль крепкими корнями оплела его душу и он совсем позабыл, что когда-то хотел покинуть деревню, ведь впереди ему еще столько предстояло увидеть в своей жизни. Но в один прекрасный день искусная иллюзия разрушилась. Дейзи, как и любой молодой и немного наивной девушке свойственно было делать глупые и необдуманные поступки. Сердцу не прикажешь, и ее выбор упал на Солдата. А что, красавец, все в деревне восхищались каким он был ловким и сильным, но Лекарь говорил, что сердцевина у того гнилая и не стоило гнаться за внешней привлекательностью. Его никто не слушал. Как же, молодой Лекарь любил побрюзжать, не смотря на свой возраст, так что все отнеслись к этому спокойно, ведь они то приняли Солдата в свою маленькую островную общину, что же плохого тот мог сделать добродушной Дейзи? Как обычно в этот день Лекарь и Странник собирали на холме лекарственные травы. По большей части они молчали, каждый собирая стебельки в свою сумку, но это молчание не было им в тягость, ведь за то время, что они прожили вместе смогли притереться друг другу и комфортно наладить свой быт. В этом было что-то странное и необычное, ведь Странник по натуре своей был кочевником и привык обходиться самым малым, но живя вместе с Лекарем открыл для себя многие прелести оседлой жизни. Наверное, это поселение так влияло на него. Они подходили все ближе и ближе к обрыву, как вдруг откуда то издалека ветер разнес крик. Странник поднялся с колен, чтобы осмотреться и понять, откуда был звук, но потом заметил перекошенное страхом лицо Лекаря и понял, что это то самое, о чем говорили местные. Что-то должно было произойти. Вдалеке показался бегущий силуэт, стремительно приближающийся к другому краю обрыва, и у Странника внутри все похолодело от ужаса. Громкий женский крик раздался вновь. Не просто крик. Это был вой. Отчаянный вопль, разносимый ветром по округе и резонирующий со всем живым, от которого кровь стыла в жилах, а сердце готово было прекратить свое биение. От звука, что издавало это несчастное существо, было физически больно. А потом они увидели ее. Дейзи. Бедная Дейзи! Она стояла краю обрыва, словно была одна против всего мира. Ветер с силой раздувал ее платье, готовый в любое время подхватить ее и унести куда глаза глядят, но подальше от этого острова. Она была живой призраком, от любого прикосновения готовым раствориться в воздухе. Превратиться в пыль. В пустое ничего. Глядя на нее в легких застревал воздух, не давая вздохнуть, не давая жить с этим огромным и тяжелым камнем вины. Если они задержатся хоть на одно-два мгновения, уже будет поздно. Они не смогут спасти Дейзи. Если она сделает еще шаг, они не смогут ее спасти. Если поток ветра будет сильней, и она не удержится, они не смогут ее спасти. Ведь она же помогла ему, значит и он должен был ответить ей тем же. Ведь так правильно, так и должно было быть. Все кончено, повторял Лекарь. Но смысл его слов не доходил до Странника. Как же так, если вот она стоит так близко, и они всего в одном шаге, чтобы ей помочь? Лекарь схватил его за рукав притягивая к себе, перекрикивая истошно воющий ветер, повторяя раз за разом одно и тоже. Все кончено. Нужно бежать к лодке. Не скоро еще выпадет им такой шанс улизнуть с этого дикого острова, что жил в каком-то своем измерении, по каким-то своим богу ведомым правилам. Снова и снова Лекарь повторял это как заведенный, но что толку? Ведь Дейзи сделала шаг над пропастью и упорхнула маленькой птичкой вниз. Странник побежал в сторону поселения, дабы узнать, что же случилось. Лекарь бежал за ним, сыпя проклятиями и угрозами, но угнаться за Странник не мог. Когда они добежали до деревни, стало ясно, кто стал причиной гибели Дейзи. Солдат, весь всклокоченный и взъерошенный пытался выбраться из круга жителей, но те стояли таким плотным кольцом, что выбраться было попросту невозможно. Кто-то пытался дотянуться до него руками, кто-то хотел отходить его по спине черенками, но ясно было одно — жив из этой человеческой массы тому было не выбраться. Странник стоял, тяжело дыша после быстрого бега, и не понимал, как все те милые и добрые люди, что он знал, могли так быстро превратиться в чудовищ, жаждущих чужой крови? И что хуже, он сам хотел взять что-то потяжелее и присоединиться к бездумной толпе, но Лекарь крепко схватил его за руку, не позволяя отойти от себя. Сколько это истязание продолжалось, тяжело было сказать. Просто в какой-то момент обессиленный Солдат упал на колени, грузно завалился на спину и слышно было лишь сдавленный клёкот из перебитой челюсти и носа. Зрелище было жуткое. А затем с холмов раздался еще один крик и все словно по команде остановились. Солдат лежал на влажной земле и пустой взгляд его был устремлен в низкое серое небо. Вновь надвигался шторм, но кажется никому не было до этого дела. Поначалу все молчали, обступили кругом бездыханное тело, лишь буравя взглядом то, что отчасти уже напоминало когда-то живого человека. Теплого, дышащего. Мечтающего о чем-то, может хорошем, а может о плохом, да только как бы сильно не было его желание жить, все решили за него. Лекарь стоял рядом, что можно было почувствовать плечом его плечо, и Странник невольно перевёл взгляд от Солдата, на того, кто еще имел какой-то шанс. Неужели это то, о чем его предупреждали? То, о чем так много дней и ночей твердил ему Лекарь? Что этот остров на самом деле давным давно проклят? Вопросов было так много, и ни на один из них у Странника не было ответа. Внезапно, в толпе молчащих, он заметил что-то яркое. Крепкий рыжебородый мужчина напротив показался Страннику слишком знакомым на лицо, и он никак не мог вспомнить, где же того видел. Крики чаек становились все громче и громче, накатывали истеричными волнами, бьющимися о прибой чувствительного слуха. Все звуки исчезли, пока Странник смотрел на рыжебородого. Его угрюмое лицо вмиг стало каким-то иным, словно где-то в голове переключили эмоции, и вместо черного вязкого отвращения, его окатило из ведра чем-то приторно сладким. Будто именно сейчас он увидел что-то настолько прекрасное, что сердце в грудине билось чаще, готовое лопнуть от переизбытка крови в нем. Странник смотрел на рыжебородого, смотрел на тело мертвого Солдата, и где-то в самом краю подсознания родилась мысль, что тот получил по заслугам. Бедная бедная Дейзи не заслужила такой судьбы! Кто-то взял Странника за руку с одной стороны, а Лекарь с другой. Странное чувство пузырящегося тепла и восторга заполняло его от самых кончиков пальцев ног, до задыхающихся от переизбытка чувств. Сейчас произойдет что-то великое. Именно сейчас должно было произойти что-то, что навсегда могло. Бы изменить его жизнь, но зерно догадки пока не проклюнулось, а потому Странник лишь наслаждался. Наслаждался, как и десятки других, собравшихся здесь и это чувство единения невероятно окрыляло. Бросив быстрый взгляд на Лекаря, по щекам которого текли слезы, а лицо было такое же блаженное как у всех взявшихся за руки, Странник еще раз глянул на рыжебородого мужчину и в тот момент, тяжело осознание накрыло его таким ударом, что он наконец все понял, но было уже слишком поздно. Он уже стал звеном этой цепи и изменить что либо было уже не в его силах. Легкая поступь аккуратных босых ножек, шорох тонкого подола белого платья о траву и каменистую серую почву. Странник узнал ее. Узнал, ту женщину с холмов, что ночью стирала у озера белые рубашки. И как только она ему улыбнулась, Странник вспомнил тот поцелуй и ее слова. Когда путешествовал по этому краю, он слышал о таких женщинах, что своим криком предвещают скорую смерть, но никогда не думал, что ему выпадет шанс лично встретить ее. Стройный хор голосов пел песню слов которой Странник не знал, на языке, который был ему неведом, но он вторил, вторил за ними так, словно разговаривал на этом языке с самого детства. Не было никакой музыки, лишь шум ветра и волн, в котором едва слышно было растворившийся в них пеной женский крик. Отчаянный, до хрипа в надорванном перебитом тяжёлой рукой горле. И безумная песня ревела в унисон с этим умершим ветром, все громче, все ожесточённей, как хищник вцепившийся в сочащееся кровью мясо, отдирал его от костей. Это была баллада во славу женщины с холмов, имя которой Фрида. Женщины, что постигла та же участь, что и несчастную Дейзи. Она была первой красавицей на деревне, все ее любили и души в ней начали, ведь она так добра была ко всем, но случилось несчастье, в поселение пришел Чужестранец, и долгое время пытался ухаживать за Фридой, да вот только сердце было ее занято, ведь она уже была обручена за сына Мясника. Разгневался тогда Чужестранец и надругался над Фридой, пока ночь была лунная и тихая. Не выдержало хрупкое сердце девичье, но не рассказала никому, что с ней сделалось, а как обычно взяла кадку с бельем да и ушла на озеро перестирывать тряпки. А когда солнце село, расплакалась и бросилась в холодную воду озера и так там и утопла. Долго горевали жители, что больше нет с ними их милой Фриды и в ее честь начали мастерить фигурки, почтить память несчастной и пели песни в ее честь, а потом поняли, что жива Фрида, да только стала теперь она не живой девой, а предвестником смерти и защитницей деревни. И всякий раз, как кто-то чужой вредил жителям, гневалась она сильно на нарушителя покоя, а чтобы умилостивить ее, местные приносили жертву сестре Фриде и тогда щедро она их одаривала. Странник стоял в оцепенении, понимая как именно эта местная богиня одаривала людей. Она попросту забирала чужие жизни, а взамен отдавала их жителям, ведь только так можно было объяснить как умудрился выжить рыжебородый Капитан. Вот почему он тогда так смеялся, знал, что их защитница выполнит свою часть сделки. От осознания этого, в душе Странника поселилась такая ярость, что стало ясно, как себя все это время чувствовал Лекарь. Так горько, что он не понял этого раньше, от упущенного времени уже не воротить. Когда песня закончилась, Странник ощутил небывалый прилив сил, словно он опять юный мальчишка, готовый целыми днями напролет бегать, прыгать и скакать. Это было странное чувство, и потому какие благостные лица были у всех остальных стало ясно, что он не один, кто сейчас испытывал это. Сестра Фрида ушла. Церемония закончилась. Что делали с телом Солдата, Страннику знать не хотелось, а потому позвав Лекаря они ушли из деревни, и потом еще долго-долго бродили по зеленым холмам, пока не дошли до берега, где Лекарь спрятал лодку. Стало очевидно, что с этого острова нужно бежать. - Твоя история совсем не страшная, — пожаловался Чарли, открывая очередную бутылку пива, — и почему это я оказался главным мудаком, а? Солдат — это же я, верно? - Потому что ты мудак, — пожал плечами, сидящий на диване напротив Сехун, которому страшилка Габи понравилась. Особенно концовка. Он прижался сильней к теплому боку Чонина, счастливый, что это не им двоим, а Страннику и Лекарю, выпала такая нелегкая доля. Гораздо приятней было сидеть со своим любимым человеком в уютной комнате гостиницы и слушать страшные истории, чем быть непосредственным участником этой самой истории. Чарли открыл было рот, чтобы рассказать все, что он думал о Сехуне, но вовремя заметил, как на него посмотрел Чонин, и заткнулся. Еще раз получить от него не хотелось — было как-то не солидно. - Это местная легенда, которую мне рассказала хозяйка, но раз ты такой умный, следующую страшилку расскажешь сам, — парировала Габи, — дождь все равно не скоро закончится. Пойду принесу еще крекеров. Она легко поднялась с места, показав язык своему парню, на что Чарли скорчил недовольную гримасу. - Мне тоже понравилось, — поправив очки, неловко произнес Ния, все еще чувствующий себя очень неловко в их компании, — не зря Габи лучшая на своем курсе. - Заткнись, задрот, — не унимался Чарли, — ай, больно! Чонин все-таки пнул его по ноге, уж больно сильно и долго тот нарывался. Внезапно с кухни раздался женский крик и послышался странный грохот. Не сговариваясь, они все подорвались со своих мест, выбежав в коридор, чтобы проверить, что же там случилось. Кроме ошарашенной Габи с тарелкой крекеров в руках и хозяйки Каели, в коридоре находилась еще одна женщина. Высокая и белокурая, в простом белом платье чуть ниже колен. Одну руку она прижимала ко рту, а второй опиралась о стену. Рядом на полу стояла пустая деревянная кадка. - Простите, что напугала, — виновато произнесла она, — не знала, что у хозяйки Каели есть гости, вот и испугалась. - О, ничего страшного, бывает, — вежливо улыбнулся Чонин, до которого первым дошло, что с Габи все в порядке. - Ох, раз ты пришла, я вас тогда познакомлю, — воодушевлённо произнесла хозяйка Каели, будто собиралась рассказать им какую то страшную тайну, — это наша местная знаменитость. Вам очень повезло, она не часто захаживает в город. Повисло странное неловкое молчание. За окном пуще прежнего лил дождь, и что-то неуловимо изменилось в окружающей их атмосфере. Женщина загадочно улыбнулась, окинув всех присутствующих взглядом, после чего наконец представилась: - Я — сестра Фрида, приятно познакомиться.