Быть сильным наполовину

      У Ло Бинхэ взгляд, словно со дна Бездны смотрит в ответ и прямо в душу, и широкая пасть — в ней зубов всего два ряда, но каждый настолько острый, что перекусит и не подавится. Конечно, он умеет быть приятным и капать с губ сладким медом вместо слюны. Но природу никуда не денешь. Истинное демоническое отродье.       И это правильный порядок вещей.       Нельзя пойти по грязному пути и остановиться на полдороги. Нельзя быть сильным наполовину.       Этот альтернативный мир словно сошел со страниц сладкой наивной сказочки для детей. Он таких в детстве никогда не читал, уж простите, что оценить не может. Его ведь никто по головке не гладил и по имени не называл, кроме матери. Каким получился — таким получился. Слишком нагло требовать чего-то другого, когда его старания для других никогда не ценились.       Но если бы все было иначе…       «Почему? Почему? Почему не я?» — в голове бьется набатом, заглушаясь шумом крови в ушах и вторя голодной пульсации Синьмо в руке.       — Если ты ее не расплетешь, то потом придется только отрезать, — голос спокойный и ровный.       Ло Бинхэ одергивает рефлекторно поднявшиеся к волосам пальцы, где сбоку сплетена и перевязана ленточкой тонкая косичка, крепит ножны с мечом на поясе и оправляет одежду, прежде чем обернуться. На лице человека на постели нет какого-либо выражения усталости или меланхолии, разве что тени под глазами с такого ракурса можно заметить. Ло Бинхэ ловит ладонь, которой тот взмахивает бесцельно, и прижимает к губам коротко, глядя из-под ресниц.       — Учитель заплетет мне тогда новую?       Зеленые глаза на мгновение застывают, не моргая, словно теряя фокус, наполняясь странным дрожащим блеском, но всего мгновение — и осмысленное выражение возвращается. Человек на постели среди влажных разворошенных простыней, без одежды и дома, в который можно вернуться, потому что дом тот далеко в другой реальности, со вздохом на мгновение прикрывает глаза.       — Заплетет, — послушно.       Ло Бинхэ улыбается удовлетворенно и трется о нежную ладонь щекой. Горячее чувство триумфа разливается внутри. Какая разница, как могло бы быть иначе, если в итоге победитель очевиден?       Его победа была предрешена с самого начала, даже если первую битву он почти и проиграл своему двойнику (этой глупой бесполезной подделке), даже если для победы все же пришлось постараться. В конце концов, на его стороне были опыт, безжалостность и Синьмо — слишком жесткая комбинация, чтобы что-то ей противопоставить.       А у его двойника слабое место — его сердце. Мягкое и уязвимое.       А все потому, что Ло Бинхэ ему говорил:       Нельзя пойти по грязному пути и остановиться на полдороги. Нельзя быть сильным наполовину.       «Это твоя вина, что он проиграл. Ты сделал его таким», — говорит он безжалостно, бросая под ноги впервые очнувшегося в Цветочном Дворце Шэнь–Цинцю–из–другого–мира осколки Синьмо своего двойника.