Один на бесконечность

Усталость и желание убивать. Ожидаемо, на самом деле, что я докачусь до этого. Мы сидели с мамой на диване, она поглаживала мои волосы, стараясь не слышать кричащего отца. — Я помогу, ясно? — Отец ходил за Куратором, та, в свою очередь, старательно его игнорировала. — Мне очень везёт на людей, которые пытаются всех спасти. Вся ваша сумасшедшая семейка, и плюсом Пятый, — она усмехнулась, складывая документы по папкам. — Да и этот уже породнился, — тихо заметила мама, я усмехнулась. Куратор застыла, переводя на нас взгляд. Неужели её это волнует? Или у неё свои личные счёты по этому поводу? Я уверенно смотрела на неё. Женщина быстро отвела взгляд, пряча свои эмоции за маской и чёрной вуалью. Находчиво. — Да, идиотам надо держаться вместе.— Сухо закончила она. Я чувствовала, что мы её задели этим. Почему она так отреагировала? Она резко развернулась, осматривая отца. — Что ты предлагаешь? — Куратор постукивала каблуком, нервно ожидая ответа. — Она все исправит. Хронологическая ошибка исправится сама. Так меня ещё не называли, однако. — Мы с ней останемся тут, девочка все сделает сама. Никому не скажет, исчезнет в ближайшие сроки. — Папа защищал свою семью. Точнее, маму. Меня будто не существовало. Все сухо решали свои насущные проблемы, не воспринимая меня всерьез. — Ближайшие сроки? Апокалипсис сегодня ночью. У неё часов двадцать, не больше. Если, конечно, не меньше. Мозг гудел. Я до сих пор не была готова это принять. Вот так все оборвать? Я уже давно нормально не спала, голова наливалась чугуном, хотелось просто нормально жить. Возможно, в этом и была проблема, что я не готова жить в таком темпе. Но я обещала, что все будет хорошо. И я так и сделаю. — Что, малышка пойдёт со всеми прощаться? — Я подняла глаза, заметив руку у своего лица. Куратор держала чемодан, явно ожидая моей инициативы. — Да, малышка пойдёт со всеми прощаться. — Я устало вздохнула, забирая чемодан. — Солнышко, все обязательно образуется. Я помогу тебе, хорошо? Мы снова будем как нормальная семья.— Мама пыталась подбодрить, легко поглаживая мою руку. — Мы перестали быть нормальной семьей с уходом отца.— Я натянуто улыбнулась, встречаясь с его печальным взглядом. Искренне надеюсь, что так и вправду было нужно. — Какая драма.— Куратор влезла, ломая атмосферу семейного единства. — Драма — это у вас с Пятым, у меня это сожаление о том, что мне осталось мало времени. — Я агрессивно отрезала, наблюдая за улыбкой папы, напряжённой на моем плече рукой мамы и злым взглядом Куратора. — Он обманывает тебя.— Женщина выдавила это, стараясь не показывать свои эмоции. Но я прекрасно знала, что это не просто так. — Единственный, кто из нас обманывает, так это я. Я сделаю ему больно, если просто возьму и уйду.— Я перевела взгляд на свои руки.

Переплел наши пальцы, от чего я вздрогнула. Невинный жест все сильнее заставлял хныкать от желания.

Надеюсь, было не видно, как мои щеки заалели. Как хорошо, что сейчас ночь, а Куратор пренебрегает освещением. — Могу убить его, чтобы не мучался.— Едко заметила женщина. — Да, пока будешь замахиваться, я вырублю тебя чемоданом.— Я приняла игру, наблюдая за взволнованным взглядом отца. — Оу, а девочка-то отважная. Такие планы на жизнь! — Она театрально вздохнула. — На день.— Я сказала это менее эмоционально, беспечно, наблюдая за лёгкими овациями отца. Она смерила меня странным взглядом. — Встретимся в аду. — Легкое нашептывание мне на ухо. — Жду.*— Я улыбнулась. Она точно не оставит это просто так. Немая сцена. Мама целовала меня в щеки, давала наставления, бормотала что-то не связанное. Сердце кровью обливалось видеть её такой взволнованной. Отец стоял рядом, так же слушая её. — Мы любим тебя.— Он сказал это громко, увеличивая значения. Он никогда нормально это не говорил. Это билось в голове, вызывая мысленную истерику. У нас было столько шансов стать идеальной семьёй. Но мы стали еще лучше. У нас обязательно все получится.

***

— И, пожалуйста, не затягивай. Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше, ты же знаешь? Отец нёс чемодан, провожая меня к академии. — Я даже без понятия, где мне спрятать это. — Я шла, пошатываясь. Перед глазами плыло, но я точно знала, что это от усталости и абсурдности ситуации. — Не надо прятать. Прощаешься и уходишь. Или, стоп, что ты задумала? — Папа остановил меня, всматриваясь в мои глаза. Ночь, мы стояли на дороге, где никого нет, фонарь одиноко освещал дома рядом. И отец понял, что я все же снова сделаю все по-своему. От меня буквально веяло холодом, чем-то липким и чёрным, уставшие глаза резали не хуже металла, а с твоей плоти будет течь кровавые реки… — Да ты издеваешься.— Он явно начинал выходить из себя. — Я. Должна. Им. Помочь.— Я отчеканила уже заученную фразу. — Ты никому ничего не должна. Почему ты не можешь сделать так, как будет лучше? Почему ты всегда делаешь все сама, не давая тебе помочь другим? Ты делаешь больно. Меня ударили. Морально. Слезы брызнули из глаз, но я упорно их игнорировала. — Потому что я выгляжу слабой! Я не хочу показывать слабость. За эти дни меня потрепали так, как не трепали никогда. Меня унижали одноклассники, меня чуть не убили в собственной кровати, я истерила, я кричала от боли, на меня вешали чужие проблемы! — Я кричала, задыхаясь в слезах. Меня не волновало, что в каких-то домах загорелся свет. Меня не волновало, что к нам кто-то шёл. — И даже тут, я понимаю, что мне тут тоже не место. Ты это хочешь сказать? —Я снова кричала, на что он молчал. Лучше бы он кричал в ответ. Он опустил чемодан, смотря мне куда-то за спину. — Никогда бы не сказал это, но Пятый, позаботься о ней. Отец развернулся удаляясь. — И снова уходишь! Опять! — Я кричала ему в спину, вырываясь из хватки Пятого. Всхлипывала, утирала слезы, пачкала и так уже потертое белое платье. — Успокойся, пожалуйста.— Пятый все же был сильнее, он подхватил чемодан, и повёл меня в сторону академии. Меня бил озноб, голова раскалывалась. Губы дрожали, я не была в состоянии ничего рассказать. Юноша явно нервничал, но пытался это не показывать. Я резко телепортировалась в комнату Вани, забирая чемодан. Надо быстрее закончить с этим цирком. Я открыла шкаф, пытаясь найти хоть что-то более подходящее. Почему-то я знала, что мне нужна будет более комфортная одежда, чем платье. Агрессивно перебирала чужие вещи, быстро влезла в какой-то потрепанный жизнью комбинезон. Не лучше, чем я. — Хватит. В комнате повисла гробовая тишина, я смотрела на Пятого через зеркала. Видела его нерешительность, страх, он видел агрессию и панику в моих глазах. Не хочу разворачиваться. — Ты прав, хватит.— В голове созрел ужасный план. Я потом буду ужасно жалеть, это усугубит ситуацию в миллионы раз, разобьёт на малейшие кусочки наше общение. Я буду пытаться их собрать, но буду только царапать руки. Ужасно, до крика больно. Темнота окончательно поселилась во мне. Я не слабая. Я глупая, но сильная. Я переживу. И он переживет. Он ждал, с замиранием сердца. Он ждал, видел, как я разворачивалась. Как смотрела на него бесчувственным взглядом. Я слишком устала от происходящего. Мной изрядно поманипулировали, и сейчас я буквально стою с фитилем, готовясь сжечь все мосты. Я сделаю очень больно, но зато они больше не сделают эту ошибку. — Ты прав, Пятый. И отец был прав, я слишком ужасно играю на людях.— Я улыбнулась максимально фальшиво, видела, как он все ближе к тому, чтобы окончательно утонуть в моей лжи. Ненавидь меня. Кричи, не молчи. Скажи, как ты меня ненавидишь. — О чем ты? — он непонимающе смотрел на меня, вероятно, прокручивая возможные сценарии. Нет, дорогой, будет хуже. — Диего был абсолютно прав. Не понимаю, почему такой талантливый киллер не смог раскусить такую наглую ложь.— Я облокотилась на письменный стол, рассматривая руки Пятого. — Что ты опять натворила? — Номер Пять сжал руки в кулаки, стараясь не заводиться. — Но, и я хороша. Так поверила отцу. Зря искала, на самом деле.— Я рассматривала вещи в комнате, невербально чувствуя его нарастающую злость. Почему так резко отступили слезы, сменяясь агрессией? Почему так плохо? — Ты пользовалась нами? Зачем? — Он стал подходить ближе, но я даже не дернулась. — Нет, идиот, я пользовалась только тобой. Ты был прав, чувства делают больно. Тобой также воспользовались, грязно вытерли ноги, смешивая с грязью. Ты потратил столько сил, но вложил ты их не туда.— Я улыбалась, истерично посмеиваясь. Я знала, что это его больное место. Он, как и я, ненавидит быть слабым. И осознавать то, что тобой нагло пользовались. — Ты врешь. Ты врешь, тебя попросила Куратор? Мы все исправим, солнышко, просто.— Его руки затряслись, голос дрогнул. Я ломала его. Внутри я продолжала рыдать, я ненавидела себя, и я была уверена, что я буду себя ещё долго винить. Он коснулся моей щеки, на что я сразу отреагировала. Залепила пощёчину. — Не. Трогай. Меня. Ты не понял? Как ты мог поверить, что я могу выбрать психопата? Ты думаешь, у меня правда не было отношений там? Ты думаешь, я возвращалась из-за тебя? — Я повысила голос, пытаясь вложить ему это. Он держался за щеку, глаза горели непонятным чувством. — Ты умерла чтобы спасти нас! — Он окончательно взорвался, повышая голос. — Я делала это, чтобы встретится с отцом и вернуть мать. Не больше, не думай, что какие-то любовные интрижки могли завладеть мною. Все. Вот теперь настоящий конец. Я точно ощущала, как мы вдвоём летим в эту пропасть. Я говорила, что я умерла? Нет. Умерла я именно сейчас. Я не прощу себе это. — Любовные интрижки? Теперь это так называется? Ты уничтожила меня, слышишь? Я доверял тебе! — Он кричал, пытаясь выбить из меня хоть что-то правдивое. — Ты разрешил себя уничтожить. Всё вокруг видели, какая я. Даже Ваня. Но ты, — Я ткнула в него пальцем, — не верил. И ты поплатился. Мне было безумно трудно сдерживать себя. Он молчал. Смотрел, и молчал. Лучше бы он убил меня, чем смотреть на меня с таким презрением. — Ты даже не можешь ничего со мной сделать.—Все, вишенка на торте. — Да, прикинь! Я черт побери, не могу. Потому что я сделал свой выбор! — Я буквально слышала, как кровоточило его сердце. — Какой выбор? — Я завороженно слышала его. В голове мысленно пошёл отсчёт. — Любить тебя! Я его сделал. Имела неосторожность всхлипнуть. Естественно, Харгривз заметил. — Не переживай. Наш договор подошёл к концу. Твой выбор, я думаю, тоже.– Я отошла от стола, забирая с пола чемодан. — Что?  — Всё кончено.— Я сказала это шёпотом. Я буквально не могла дышать, задыхаясь в собственной ненависти, лжи, во мне крутилось тысяча ножей. Предатель. Именно. Я знаю. Он снова нацепил на себя маску безразличия. С каждой секундой его глаза выражали все меньше, пока совсем не потухли. — Убирайся. Не смела перечить. Поправила чемодан и быстро покинула комнату. Бегом спускалась по ступенькам, сбивая кого-то по пути. Ваня. — Ты куда? — Она остановила меня, наблюдая мою истерику. — Ничего не скажешь на прощание? — Пятый улыбнулся, рассматривая меня с высоты. Я даже не посмотрела на его выпад. — Ваня, мне стоит идти. Верю, у тебя все получится.— Я выдавила лживую улыбку, дергаясь, чтобы идти. — Что происходит? — Диего спустился к нам. Только этого не хватало. — Она предала нас.— Пятый сказал это максимально без эмоций. А мы определённо стоим друг друга. — Что? — Диего смотрел на меня, потом на Пятого.— Если она поняла, что не хочет отношений с тобой, это не значит, что она предала нас. А ты, — он посмотрел на меня, — Ты никуда не идёшь.– Диего грубо потащил меня в другую сторону. — Да отпустите вы меня. Что пристали? — Я выдернула свою руку, продолжая бег по ступенькам. Открыла дверь, вылетела прочь отсюда. Никогда не думала, что буду убегать из места, где было так хорошо. За мной явно кто-то бежал. Ваня. — Мы можем поговорить? — Седьмая и не думала переставать идти за мной. — Не можем. Зачем? Я всех вас использовала, зачем вы пытаетесь добиться от меня чего-то другого? — Я уже устала врать, потратив все на разговор с Пятого. Зато у него больше времени подготовиться к апокалипсису. — Если бы тебе было все-равно, ты бы не успокаивала меня вчера. Я не верю, что ты можешь врать что любишь, так смотря на человека. Я не верю, что тебе все-равно! Мы замерли. Да почему ты не хочешь поверить? — Ваня, возвращайся. — Ты врешь. Какая проницательная. — Не твоё дело, ясно? — Я грубо отпихнула её, продолжая идти в ночь. — Ты вернёшься, и мы все нормально поговорим. Ты не в себе, тебе надо успокоиться.– Она не теряла надежды. — Хватит меня трогать. Мне все-равно, ты слышишь? Все-равно.– Я говорила спокойно, но без эмоций. Апатичная стадия. — Я пытаюсь помочь! — Она стала говорить громче. — Но никому не помогла, только напугав всех членов академии, а я, которой ты доверилась, сейчас уходит, и говорит, что это была фальшивка. Пошел дождь. Блестяще. — Не смей так говорить про себя. И про меня. Мы стали бы отличной командой! — её кожа побелела. Довести её? Пожалуйста. — Ты вчера чуть не убила меня, какая команда? Дождь усилился. — Я не специально! — Она перешла на крик. — Мне все-равно! Катись в академию! Её зрачки побелели, звуковая волна сшибла деревья рядом с нами. Я же спокойно пошла дальше, не собираясь откладывать свои планы. — Успокойся! — Я рассмеялась, скрываясь в темноте.

***

Ваня зашла в дом. Вещи промокли, с волос стекала вода. Но, кажется, сейчас не до этого. Вся академия будто ходила ходуном. — Ты не смог сдержать себя, и теперь она где-то там! — Лютер грозно нависал над братом. — Нет, это она слишком живучая, если ты про это. У неё есть отец, и поверь, он не оставит смерть дочурки просто так. — Пятый явно говорил на эмоциях, выделяя слово 'дочурка'. — Ну, естественно, олухи. Почему мы сразу про неё все не узнали? Если у Пятого пубертат в голове, то мы должны были среагировать быстрее его. — Диего на повышенных тонах отчитывал братьев. — Заткнись, идиот! — Пятый телепортировался, грубо дергая Диего. — Пятый, срываться на нас — тоже не вариант.—Клаус старался оттащить Пятого от разборок. Эллисон молча наблюдала за этой сценой, без возможности говорить. Увидев Ваню, она крепко обняла её. — Кстати о Ване. Думаю, согласитесь, они с Восьмой очень подозрительно себя вели.– Лютер сделал выпад на Номер Семь. — Что? О чем ты? — Ваня подошла ближе, явно удивленная. — В последнее время, вы о чем-то с ней говорили. О какой-то книге, я прав? — Пятый, на удивление её самой, поддержал Лютера. — Поранила Эллисон, убила своего парня, что-то решала с Восьмой.— Диего стал перечислять её поступки- Сможешь ли ты их оправдать? Ваня сжала руки. — Мне тяжело. Молчание. — И нам тяжело.— Лютер ловко подхватил Ваню, унося её в глубь академии, под её протестующие крики.

***

Я уже окончательно промокла. Внутри- огромная дыра. Буквально за несколько часов я переругалась со всеми, кого знала. Испортила лучшее, что у меня было. Растоптала человека, сломав её. Слезы текли ручьём, уже даже не прекращаясь. Как теперь спать, зная, что никто не будет прижимать, боясь отпустить? Как теперь смотреть на каких-то мальчишек, чьи комплименты никогда не сравнятся с его взглядами? Как теперь можно знать, что все хорошо, не чувствуя его крепкую руку? Я не стеснялась и громко всхлипывала, это, мне кажется, последняя моя ночь тут. Так почему же нет? Веял холодный вечер, пытаясь хоть как-то охладить мои огненные щеки. Но нет, пошло все.

***

Пятый телепортировался к кафе. Там прошла наша первая нормальная встреча. Тяжело вздохнул, открыл дверь, запуская в заведение холодный воздух. Он не ожидал увидеть мою маму на смене. Пятый замер, наблюдая за улыбкой мамы. — Пятый? Не стой, проходи, ты, наверное, промок. Кофе? — Мама засветилась, приглашая парня к столу. — Чёрный. Пожалуйста.— Он старался не выглядеть разбитым, мама кивнула, наливая тёплый напиток. Она присела за стойкой, наблюдая за тем, как он пьёт, чем явно смущала его. — Ну, как все прошло? — Пятый не мог не заметить, как Восьмая похожа на свою маму. — О чем вы? — Юноша говорил беспечно, чем очень себя выдавал. — Она попрощалась с тобой? Не представляешь, как мило она пыталась не заснуть, репетируя слова.— Женщина мило улыбнулась, рассматривая шокированного юношу. — Слова, чтобы поговорить со мной? Кажется, вы ошиблись.– Он старался не смотреть на неё, делая большой глоток, который точно обжег его горло. — Пятый, что произошло? Вы не поговорили? — она дотронулась до его руки, на что он слегка дернулся. — Она порвала со мной. Сказала, что никогда не любила, и что пользовалась нами всеми.— Заполняя дыру в сердце и молчание мамы, парень в один глоток допил кофе. — Очень хочу услышать, что ты ей не поверил— Её слова прозвучали грубее, чем обычно. Он поднял на неё отстраненный взгляд. — Мальчик мой, в этот бред могла поверить её глупая подружка, но никак не лучший стратег комиссии. Да она никогда врать не умела, даже не смогла соврать, что была в школе, на самом деле её прогуляв.– Номер Пять улыбнулся на такие подробности, но в голове были явные несостыковки. — Нет, думаю, все же она говорила правду. Значит, обманывала она не только меня.–Он грустно вздохнул, наблюдая за суетой мамы. — Будь ей все-равно, она не стала бы выгораживать тебя перед Куратором. Она бы не позволила тебе хоть как-то влиять на её жизнь. Она выросла без отца, а я натура слишком слабая.– Она нервно вздохнула, продолжая.— У неё стальной характер, она всегда считала себя взрослой. На фоне меня, наверное, так и было. Слишком рано повзрослела, всегда была скрытная, никого не подпускала. Боялась боли и алкоголя. Её начали задирать одноклассники, что сильно повлияло на неё. Истерики, панические атаки, загоны и комплексы.— Она перевела дыхание, сжимая кружку.— А потом, на нее свалилось ещё и это. Меня не было рядом, а Элис только усугубляла положение. Вероятно, она жила в постоянном напряге, чувствуя ещё большую ответственность, что на неё легла. Не будь вы ей дороги, она бы сюда даже не полезла. А сейчас, мое солнышко кажется снова решила все сделать сама.– Она оборвала свой рассказ. Пятого окончательно добили. Он просто не знал. Знал, но не думал, что все настолько плохо. Не думал, что за неуверенной в себе девочке, которая боится сделать другим больно, держится рано-повзрослевшая девушка. Естественно, она снова делает все сама. Естественно пыталась, чтобы он не узнал. — Ты позволил ей снова сделать все самой? — Она смотрела на боль в его глазах. — Позволил. Но, она выбрала худший вариант, сильно оттолкнув от себя- он откинул голову назад, обдумывая произошедшее. — Ты думаешь, вы на этом закончили? — Мама занервнивала, наблюдая за ним. — Я выбрал её. Я не собираюсь отказываться от своего выбора.— Он с надеждой посмотрел на маму. — Она исчезнет из этой реальности, и думаю, Комиссия будет делать все, чтобы она больше здесь не появлялась. Пятый замолчал. Пусто.

***

Пусто. У меня больше не было сил даже плакать. Я уверенно открыла чемодан, телепортируясь. Первое, что я почувствовала—достаточно прохладный воздух. Порывы ветра перебрали липкие от слез пряди волос, сильно резали ещё влажные глаза. Я знаю это место. Я стояла в небольшом переулке между домами. Что я должна сделать? Когда это происходило? Много школьников шли мимо, что-то обсуждая, смеясь и наслаждаясь жизнью. Я недавно была такой же. Как же стремно это осознавать. Я услышала голос Луизы. И себя. Я услышала себя. — Я тебе говорю, концерт—пустая трата денег! — Луиза явно пыталась доказать мне, что я не права. Почему я не помню, что я сказала?

— Черт! Я споткнулась о камень и чуть нелепо не растянулась по середине дороги — Не выражайся! Девчонка подхватила меня под руку и дернула на себя.

Я споткнулась о камень. Но на дороге же ничего нет. Мое дыхание затихло, девочки прошли мимо. Я не споткнулась. Почему я не споткнулась? Что пошло не так? В следующий момент меня с сильной ударили чем-то, и я моментально отключилась. Почему я вспомнила, как меня вырубил Пятый?

***

— Восьмая! В тишине его голос звучал очень громко. Эхом раздался по комнате, заставляя впадать в ступор. Моя грязная одежда, руки кровоточили и чумазое лицо никак не придавало мне важности. — Я либо умерла, либо я не знаю, что происходит.— Я судорожно отряхивалась. Сэр Харгривз встал, подошёл ближе. — Чтобы ты не делала, это все-равно случилось. Но, я польщён твоей борьбе до конца.— Он улыбнулся. Глаза щипало. — Так не должно было закончится. Я же… пыталась.— Я обессиленно села на стул, откидывая голову. — Именно. Но, оказалось, тебе самой нужна помощь. Поэтому все концы дорожки сошлись тут. Голова гудела. -Они умрут? — я вздохнула, подавляя эмоции. — Они умрут. Я грубо ударила себя по щеке. Готова расцарапать всю себя, кровоточить, но, пожалуйста, за что? Темнота завлекла в свои объятия и я чувствовала, что падаю. Ненавижу это чувство, оно относит меня к моему началу. Дежавю. Только теперь это случилось наяву. После этого я не очнулась в кровати с Пятым, который в своей манере успокоил меня. Ощущение, что кто-то сильно вторгнулся в мою жизнь, в корень меняя ее. Смотрел мои воспоминания, очернил их, растягивая и сужая, лепил из них что-то свое, угодное только самому ему. Так и было. Теперь все пойдёт по другому.