Я скучал...

Я захлопнул дверь машины и пошел вдоль старого забора, который так и грозился завалиться. Подойдя к воротам, я замер на секунду, собираясь с мыслями, а потом толкнул тяжелую створку. Ржавые петли протяжно заскрипели, еле-еле поддаваясь моему напору. Все же справившись с ними, я вошел на территорию и остановился, разглядывая ровные дорожки, местами поросшие травой. Обстановка вокруг умиротворяла, хотя меня всегда тянуло в такие места. Тихо, безлюдно… Ничего не мешает уйти в себя и полностью отдаться эмоциям. Здесь никто не увидит твоих слёз, можно снять маску веселого человека, на которого можно положиться, который всегда поддержит и поможет. Черт! Я поднял голову, чуть жмурясь от восходящего солнца, и посмотрел на проплывающие облака. Вдалеке формировалась большая туча, с каждой минутой становясь все темнее и темнее. «Наверное, пойдет дождь. Хорошо бы под него попасть» — подумал я. Мой взгляд привлек сокол, кружащий над степью, в поисках добычи. Невольно вспомнилась та стычка в лесу. Я даже почувствовал холод, как тогда, когда мы долгое время лежали на промерзлой траве, выжидая вражеский отряд. Большой же ценой нам досталась та победа. Я горько усмехнулся, проглатывая предательский ком в горле. — Знал бы ты как мне тебя не хватает, — еле слышно прошептал я, дотрагиваясь до шрама, что по кривой пересекал мой глаз и переносицу. Его мне оставила та стычка, забравшая жизнь моего лучшего друга. Как же я ненавидел этот уродский шрам. Каждое утро я просыпался и видел это чертово напоминание о всех потерях. Хотелось завалиться лицом в подушку и плакать, плакать, плакать! Жалеть себя, проклинать всё и вся, но… я обещал ему, что никогда не дам слабину, приму любой удар. Еще лет пять назад я думал, что это легко, как же я ошибся. Жизнь умеет делать больно, она наносит такие раны, которые никогда не исчезнут, которые будут давить на тебя изо дня в день, не давая почувствовать счастье. Я развернулся, как учили в армии, одним четким, идеальным движением. Вспомнился командир и его извечное «Направо!». Веселый был мужик. Мы с ним часто играли в карты, а его истории слушали всем полком. Он был нашей поддержкой тогда, вторым отцом. Я на него равнялся, хотел быть таким же отважным и умным. Я поискал глазами нужную мне могилу и не спеша пошел к ней. Под ногами тихо захрустела галька, нарушая почти полную тишину. Я сел напротив надгробия, рассматривая гравировку на нем. Моя рука потянулась к фотографии. Чуть дрожащие пальцы очертили линию подбородка и шеи. «Всего тридцать пять лет, я все еще младше тебя» На глаза навернулись слезы, руки сильно задрожали, и я поспешил спрятать их в карманы куртки. Я разрыдался в голос, шмыгая носом, меня трясло, я окончательно сдался. — Давно не виделись, мам. Я скучал…