Суп

— Родя, ешь суп, кому говорю. Молчание. — Родя, — начинал выходить из себя Разумихин, но тут же выдыхал. — Родион Романыч, извольте открыть роток да проглотить де ложечку супчика? Я сам готовил, ну же… — попытался более ласково он, подкупая лестью. Губы Родиона оставались сомкнуты. Разумихин нахмурился, опустив взгляд, резко мотнув головой вниз. Раскольников не говорит уже несколько дней и либо смотрит в одну точку, почти не мигая, либо скользит безумным взглядом по всей каморке, словно в приступе каком. Его пугало это молчание. Дмитрий подошёл к одной из стен, уставясь на дыру в ней, что ближе к полу. Вероятно, зачастую мыши используют её в качестве лазейки. Зимой сквозняки. Хорошо что сейчас лето. Но зима не за горами, а осенью будет влажно от дождей. Обведя взглядом всю жилплощадь Раскольникова, он ужаснулся, будто прозрел, впервые увидел всё это: мрак, убогость, пустота. Они всюду. Эта каморка словно пропитана безысходностью. Да что там каморка — Россия увязла в безысходности. Застряла, как поломанное колесо в слякоти, оставленное на зиму до следующей весны, когда доставать уже будет нечего. И Родион застрял в безысходности как то колесо. Думая об этом, Разумихин разозлился: на себя ли, на Родиона ли, или вовсе на страну? И такая апатия вдруг накрыла его, захлестнув со всех сторон, не дав и продохнуть. Всё внутри него смешалось, и состояние его стало путаться. В немой ярости он одним махом своей огромной руки спихнул стакан с водой в стену — грохот и звон осколков наполнили комнату хоть какими-то звуками. Раскольников не дёрнул и глазом. — Что же ты всё молчишь, а, Родя?.. — тихо спросил Разумихин у Родиона. Так шепчет поле перед бурей. — ЧЕГО ЖЕ ТЫ МОЛЧИШЬ?! ОТВЕТЬ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ! ХОТЬ СЛОВО! ОДНО СЛОВО, РОДЯ! — кричал он, окоченев на месте от злости. Глаза его расширись, губы сжались в узкую полоску, он даже не дышал. Вдохнув, он подошёл к Родиону вплотную, нагнувшись к самому лицу, ловя взгляд. Тот из-под прикрытых век, мутными глазами уставился в стену. — Родя, я ведь вытащу из тебя речь. — Чего это вы тут раскричались? — проворчала Настасья, видимо, поспевшая на крики, заглядывая в дверную щель. — НАСТАСЬЯ, УЙДИ, — Разумихин так посмотрел на девку, что та поспешила захлопнуть дверь и скрыться от этого дикого взгляда. — Господи, спаси и сохрани мою душу грешную!.. — испуганно прикрикнула она. А Родион молчал. С жалостью и мольбой глянув на Раскольникова, Разумихин в последний раз спросил: «Родя, ответь мне, пожалуйста?» Молчание. От этого Дмитрий ещё больше погрустнел. Безнадёжность — вот что его пугало, отчаяние и бездействие. Всю жизнь Разумихин боролся с житейскими неприятностями, крутился и жил, «В движении жизнь», — сказал кто-то. Но теперь он познал и другую сторону. Сторону, когда не получается крутиться, да и некуда. Ему это было чуждо. — Своим молчанием ты расстраиваешь меня. Мне тоже тяжело, не видишь?.. Ай, — махнул рукой он горестно. Схватив свой картуз, он собирался уже уходить, оставив Родиона под присмотром Настасьи. Нужно сказать ей, чтобы покормила его, а то, гляди, помрёт с голоду. Подойдя к двери каморки, он уже занёс ногу за порог, как вдруг за его спиной прозвучало: «Дурак ты, Разумихин…»