Брат

Когда Кейа видит Дилюка с мёртвым отцом на руках, в его душе всё переворачивается вверх дном. Юному наследнику сегодня исполнилось всего 18, они были готовы к новым открытиям, новым свершениям, успешной рыцарской карьере. У них был свой клуб почитательниц, а все в городе знали их, как братьев, которые были даже роднее, чем семья по крови. В тот день Дилюк решает для себя, что он больше не хочет иметь близких, что он больше не выдержит боли утрат. Отгонять от себя Кейю безумно сложно, безумно сложно слышать, как он надрывно кричит, пытаясь достучаться до каменного сердца брата, больше он не хочет. Кейе кажется, что каждый раз, когда Дилюк отталкивает его, он чувствует буквально физическую боль. Юноша понимает, как тяжело далась ему эта потеря, ведь Крепус был их общим отцом, но ещё тяжелее ему наблюдать как красоноволосый юноша губит себя, как уходит с рыцарского поста и не пускает его на винокурню. Переломным моментом становится продажа их семейного особняка, где мальчики провели всё своё детство, все воспоминания разом были уничтожены. Кейа не верит, Кейа не хочет верить, что брат стал для него чужим, но с каждой попыткой стоять у закрытых дверей всё сложнее. Дилюк постепенно привыкает к щемящей боли в груди от того, что он слышит, как брат долго стоит под дверью или даже сидит. Постепенно он перестаёт плакать. Скрываемые чувства со временем покрываются маской холодности и безразличия. На день рождения синеволосого юноши он даже не поздравил его открыткой. Новый дом, новая мебель, новая прислуга, лишь бы прошлое не мельтешило перед глазами. Дилюк отправляется в своё собственное путешествие по поиску Фатуи, поиску истинной причины кончины его отца. О глазе порчи он слышит лишь иногда, но этой информации слишком мало. У Кейи также появляется новый дом. Он располагается недалеко от Спрингвейла, чтобы быть дальше от городской суеты и ближе к природе. Он не покидает рыцарского поста и ему кажется Дилюк ненавидит его за это ещё больше. Но парень не может допустить новых нападений на город, ради безопасности Мондштадта, ради безопасности его брата. Детское обещание было похоронено в гуще горя. Когда красноволосый парень покидает пределы Мондштадта, Кейа выдыхает. Жить все еще сложно, но, в целом, возможно. После отбытия магистра в экспедицию, его назначают капитаном и оставляют в качестве охраны городских стен. Парень просто надеялся, что его посчитали более подходящим для этой работы, а не бесполезным для длительного путешествия. Синеволосый парень топит свои чувства в вине. Он давно испытывал к брату отнюдь не платонические чувства и со столь холодным расставанием они превратились в ножи, что постоянно пронзали его душу, оставляя рваные раны, которые постоянно болели и кровоточили где-то внутри. В последние дни Кейа чувствовал физическую тяжесть. Крио энергия постоянно выходила из-под контроля, пугая её обладателя. Холод, казалось, исходил изнутри и спастись от него было всё сложнее. Алкоголь лишь ненадолго разгонял его, но постепенно он возвращался с новой силой. Снежный узор начинал медленно покрывать кончики пальцев, а льдинка в правом глазу порой сияла сильнее обычного. Однажды парень проснулся буквально в снегу, всю его комнату покрывал лёд, а тело сковало от дикого холода. Сомнений в том, что это сделал он сам, не оставалось. Ранее теплые воспоминания превратились в режущие ледяные осколки. Ему нужен был Дилюк, он хотел вновь обнять его, просто побыть рядом, взять за руку и не отпускать, даже если тот превратит его в пепел. По крайней мере, так он впервые за два года скитаний брата ощутит тепло. Наследник винокурни был одержим идеей узнать как можно больше и отплатить сполна тому, кто был виновен в смерти Крепуса. От Фатуи к Фатуи он собирал информацию по крупицам и всё сводилось к одному: Царица. Глаз Порчи был чем-то неизведанным, сильным и потаённым, тем не менее с большей силой приходит большая ответственность. Стало понятно, что отец просто стал жертвой собственной самонадеянности: он попросту не справился с даром, который ему передали. В дальнейшем расследовании не было смысла. Он был слишком слаб, чтобы противостоять Архонту. По дороге назад, в Мондштадт, он испытывал странные чувства, к которым примешивалась тревога. Он не видел брата два года, что если, вернувшись, окажется, что прийти он сможет только к его могиле? Как бы он не старался отдалиться, Кейа постоянно всплывал в его памяти: он был его проводником, его мыслями, его стратегией. Он не раз думал о том, как бы поступил синеволосый парень в той или иной ситуации и безошибочно находил внутри себя ответ. Винокурня встретила его привычными формальными приветствиями. Всё же, ему теперь придётся крепко взяться за бизнес. Выслушав последние наиболее важные новости, красноволосый парень устало повалился на кровать. На тумбочке стояла небольшая рамка, где разместился маленький рисунок. Они сделали его с братом еще когда им было по 10. Пират Кейа и рыцарь Дилюк. Глупые, наивные образы, но, тем не менее, от вида небольшого клочка прошлого и у владельца поместья кольнуло в душе. Как справлялся брат всё это время? Краем уха он слышал, что тот стал капитаном. И как кто-то доверился столь безрассудному рыцарю? По правде сказать, владелец Пиро элемента старался сделать вид, что он совсем не ищет брата по городу, что совсем не хочет увидеть его сию же секунду и завалить вопросами о самочувствии и общем положении дел. И Кейа все же нашёлся. Он заметил его у статуи Архонта, что мирно расположилась около огромного раскидистого дерева. Его плечи были слегка поникшие, а единственный глаз направлен в пустоту. Дилюк неуверенно подошел к юному капитану, но тот совсем не обратил на него внимания. — Кейа… Я хотел сказать, что я вернулся и если… — красноволосый парень аккуратно присел рядом и чтобы обратить на себя внимание аккуратно коснулся кончиками пальцев руки брата. Пальцы тут же закололо от жуткого холода, а кровь в этой области словно полностью застыла. Синеволосый тут же тряхнул головой и перевел взгляд на брата, вздрогнув от неожиданности. — Мы идем к Барбаре сейчас же! — Дилюк резко вскочил. — Почему ты запустил это все до такой стадии?! — Ты только вернулся, а уже кричишь, — Кейа недовольно сморщил нос, казалось он всё ещё не осознает полноты происходящего. — Просто иди куда шёл, хорошо? — Я… — красноволосый хотел продолжить свою гневную тираду, но его тут же прервали. — Что ты?! Ты исчез на два года! Ты продал наш дом, ты выставил меня за дверь, ты не хотел видеть меня, слышать меня, а теперь возвращаешься и думаешь, что имеешь право вот так со мной говорить?! Не твои ли слова о том, что мы не братья, что никогда ими не были?! — снежинки медленно начинали клубиться в воздухе, Дилюк тут же замер, не в силах пошевелиться. — Конечно, тебе ведь так легко, ты закрылся, как в ракушке, ты бросил и оставил меня. У меня ничего не осталось, никого не осталось, моих родителей больше нет, у меня нет семьи… Горячая слезинка медленно прокатилась по щеке Кейи. Он резко обнял себя за плечи, съеживаясь от холода. Ледяной узор от кончиков пальцев быстро подползал к плечам и шее. Вложив все силы в Пиро удар, Дилюк все же смог наконец пошевелиться и резко обнять брата, передавая ему всё возможное внутреннее тепло. Синеволосый парень начал обмякать. Узор медленно сползал вниз. — Прости… — внутренняя стена в Дилюке начинала медленно рушиться с каждым разом, когда он сильнее сжимал брата в своих объятиях. Детские и подростковые воспоминания, первое осознание чувств, первые укромные и смущённые взгляды, робкие и совсем невинные прикосновения. Все это лавиной сходило в его голове. А Кейа плакал. Плакал, как в тот день, когда узнал о смерти родителей, когда сбежал из приемной семьи, когда боялся потерять Дилюка в серьезной схватке. Все это время он проносил свою любовь с собой, все эти два года, не забывая о прекрасном красноволосом юноше, что уже украл его сердце. Юноше, что только что коснулся его губ своими, что только что украл и его душу.