Брат

Весенние лучи согревают свободный Мондштадт. Люди начинают выходить на улицы, собираясь на посевы или просто нежатся в солнечном тепле. Кейа сильнее кутается в одеяло. Он не ощущает тепла от слова совсем. Даже согревающий Пиро Дилюка не действует на него. Холод словно идёт изнутри, пробирая до самого мозга. Парень огрызается и с агрессией реагирует на любые попытки ему помочь. Рангвиндр обречённо одёргивает руку, когда Олберич в очередной раз отвергает его помощь, махая рукой и сильнее закутываясь в пуховое одеяло, будто оно могло его хоть немного согреть. — Нам нужно попасть к лекарю или посоветоваться с кем-то из Бездны, уверен, что это как-то связано со снятой печатью или чем-то вроде этого, — красноволосый парень вздохнул. Он сидел на краю кровати и нежно поглаживал более-менее спокойного капитана по волосам. — Мы можем только потерять время. Если ты уйдёшь, я вообще с ума сойду, — буркнул кавалерист, прижимаясь к чужой руке, стараясь ощутить хотя бы минимальное тепло. Холод колет изнутри. Он постоянно напоминает о своём присутствии. Люмин пока наблюдает издалека. Процесс обращения запущен и пока парень не потерял человечности внутри себя, возможно, он поймёт. Она старается выгадать время, когда в доме будет минимум людей, а владелец винокурни уедет в город, чтобы наладить поставки с другими торговцами. Девушка умеет быть скрытной, жизнь научила её этому. Олберич как всегда лежит в постели, он практически не встает с неё. Силы будто совсем иссякли и не желали возвращаться. — Здравствуй, — тихо произнесла Люмин, чтобы обратить на себя внимание. Кейа медленно обернулся, глядя на неё своим синим глазом, что словно светился в темноте. Впрочем, ей это даже не казалось. — Что ты хочешь? — коротко спрашивает измученный болью и холодом капитан, он больше не может притворяться жизнерадостным. Он больше ничего не может. — Я думаю ты понимаешь, что происходит, — вздохнула девушка и медленно подошла к кровати, будучи готовой в любой момент отскочить в сторону, в случае неожиданной атаки. — Я прекращаю быть человеком, да? Я чувствую, как что-то… Словно живёт внутри, и оно больше не хочет сидеть в тени, — по щеке парня катится слеза. — Я не хочу причинять вред Дилюку, не хочу, чтобы с ним что-то произошло, он же будет винить себя во всем, хотя он не виноват. Никто не виноват, что я таким родился. — Да, так и есть, — Люмин осторожно села на край кровати. Как ей жаль этого бедного мальчика, что так и не успел вкусить действительно счастливой совместной жизни с тем, кого любил. — Ты можешь мне помочь? Выход ведь всего один, да? Я чувствую, что ты пришла из Бездны, ты знаешь, что нужно делать, — тихо произнёс Олберич, тяжело вздыхая от слёз. — Да, знаю, — девушка достала из-за пояса блестящий кинжал, украшенный узорами Бездны. — Ты снова переродишься, круг не разорвать. Он пойдёт по другому пути, но всё ещё останется кругом. — Дай мне несколько минут, — тихо просит Кейа, с трудом поднимаясь, чтобы взять в руки перо и бумагу. Его руки дрожат, чернила оставляют кляксы, а слёзы влажные разводы. Люмин не торопит его, знает, как это может быть тяжело. — Я сделаю это быстро, — произнесла девушка, когда парень всё же отложил на тумбочку письмо. Он практически ничего не чувствует, когда холодная сталь проходит ровно сквозь сердце, которое замедляет свой ход с каждой секундой.

***

Дилюк возвращается домой в приподнятом настроении, сделка удалась и ему не терпится рассказать обо всём Кейе. Он быстро поднялся по ступеням, напевая детскую мелодию, услышанную в городе. — Кейа, я вернулся, принес тебе немного сладостей, которые тебе нравятся, — произносит Рагнвиндр и тут же замирает: комната встречает его полной тишиной и мёртвым телом на кровати.

Мне жаль, что так получилось. Я правда хотел, чтобы мы были всегда счастливы, и чтобы встали вместе у алтаря. Но, кажется, у судьбы на это совершенно иные планы. Я ухожу из этого мира, чтобы он продолжал существовать спокойно. Иногда приходится совершать жертвы во благо остальных, и я хочу, чтобы эта жертва была всего одна - моя. Лиза дала мне много записей, что ей удалось раскопать обо мне, фактически. Я бы не смог жить жизнью человека. Бездной всегда правило чудовище. И этим чудовищем стал бы и я. Здесь, на винокурне, уничтожил бы всё. Я уверен, ты сможешь стать счастливым. Однажды я снова появлюсь на Земле, только дождись и найди меня. Уверен, это произойдёт очень скоро. Но мы снова увидимся, и я снова буду любить тебя. Твой брат и возлюбленный Кейа.

Для Дилюка мира больше не существует. Он проходит мимо него, год за годом, календарь набирает ходы, годы Рагнвиндра тоже. 5 лет он пребывает в полном отчаянии. Винокурня продолжает работать под чужим руководством, она больше не интересует Рагнвиндра. Он уходит далеко в лес, там, где, нет людей и лишь стихия и волки окружают тебя. Он полностью предоставлен самому себе, плывет по течению своей жизни, ничего в ней не меняет. В его жизни больше нет солнца, что всегда освещало ему жизненный путь. В его жизни больше нет смеха, что сопровождал его в самые тяжёлые минуты. В его жизни больше нет Кейи. Дилюку 40. Он растапливает печь в своем небольшом домике и садится у огня в кресле. Побитый жизнью, отчаянием и природой он смотрит как языки пламени пожирают поленья. За окном бушует метель. Рагнвиндр ненавидит зиму и весну. Они отобрали у него счастье. Сколько будет длиться перерождение? Доживет ли он до него. Наверняка нет. Мужчина вздыхает, тяжело откидываясь на спинку кресла. Может и ему давно пора закончить свой жизненный путь? От мыслей его отвлекает резкий стук в двери. И кому приспичило его проведать в такой буран? Бывший владелец винокурни лениво плетётся к двери и со злым и недовольным видом всё же открывает тяжёлые двери. Мальчик перед ним стоит в своих легких одеждах, закутанный в плащ из мешковины. — Простите, я потерялся, — дрожа от холода говорит он и поднимает на него взгляд синего глаза. Вторая половина лица была скрыта за челкой. — Могу я переждать у вас бурю? Дилюк тяжело опускается на колени и крепко прижимает мальчика к себе. Его Кейа вернулся.