Дневник, покрытый слоем пыли

Вновь пишу Вам, сударыня... Не посчитайте меня нытиком или слабохарактерным человеком. Сегодня ночью я проснулся от ужасного сна. Всё тело сковал жуткий холод слепого одиночества, распространяющийся по всем жилам, заставляя сердце жутко ныть в груди. Этот холод заставил меня намного крепче уцепиться за настоящее. Этот холод снова показал, что в жизни для меня важнее всего... Вы. А начиналось всё так прекрасно... Душу окутала неведомая тоска, такая, какой бывает осенняя хандра. Однако, я точно помню события происходили поздней весной. На плечах - старый, потёртый плащ, всё ещё элегантно и эстетично смотрящийся со стороны. Порой думаешь, что существуют вещи, которые будто бы выбиваются из своего временного потока и всегда выглядят так ново и свежо... Однако в тот момент я думал совершенно о другом. Я думал о Вас. Думал о том, как покажу Вам этот плащ, о том, что снова буду рядом с Вами и снова принесу Вам букет цветов. Вы заслуживаете того, чтобы вас осыпали цветами каждый день. Но вернёмся к теме нашей непродолжительной беседы. Я шёл по весенним улочкам, вдыхая сотню приятных ароматов, что так и норовили каким-то случайным образом пролетать мимо, невидимой сетью окутывая меня со всех сторон и заставляя на долю секунды переводить взгляд по сторонам. В моей душе во всю цвели цветы, (такие же, напомню, какие я нес Вам) лицо приятно грело по-весеннему тёплое солнце, а в животе порхали бабочки. Что удивительно. Для бабочек сейчас ещё очень ранний период. Они пойдут только ближе к лету, начиная с конца мая... Может, это какие-то другие, морозоустойчивые бабочки? Закалённые где-то внутри сильными метелями и ледяными морозами, они появились на свет, чтобы радовать каждого, кто опустит свой случайный взор на них. И хозяину взора, и хозяину бабочек сразу становится так хорошо-хорошо. Сразу легче дышится, и сердце будто бы ещё пуще разрастается нежными белыми розами. Розами, которые я несу Вам... Ах, я снова отвлекаюсь от темы! Что же за напастье такое? Прошу меня простить... ведь я так старательно нёс Вам этот букет, будто бы он значил для меня что-то весьма важное. Вроде бы что-то сказать хотел, да напрочь позабыл. Быть может, просто хотел вновь увидеть улыбку на Вашем светлом лице? Тем не менее, обстановка вокруг начала как-то странно меняться. По-весеннему тёплое солнце скрылось за тучами, аромат выпечки растворился в воздухе. Теперь пахло дождём и землёй. Воздух был такой разряженный, что казалось вот-вот на землю опустится туман, и я окончательно потеряюсь в опустевшем городе моих сновидений и мечт. А под ногами уже не сухой асфальт, а влажная почва. Будто бы иду по траве или мху, - знаете, такое чувство неприятное, - смотрю кругом... И вправду туман. Даже рук не видно. Брр... сырость какая-то! И серость. Забавно. Серость не переносит серость. Быть может оттого мне не нравится обстановка вокруг, что я целиком и полностью сливаюсь с нею? Ведь потеряйся я в этом тумане, и (не дай Боже) я наверняка опоздаю на встречу с Вами! "Как грубо и бестактно, профессор!" Соглашусь. И снова, будто пристыженный второклассник, я буду стоять у Ваших дверей с этим несчастным букетом белых роз, спрашивая у Вас разрешения войти. А розы... они будто бы светятся изнутри, помогая мне найти выход их этого тумана. Среди чужой холодной серости они одни остаются клочком живого света, что настойчиво ведёт меня к Вам. Быть может потому я так уверенно шёл через лес многоэтажек, к самой окраине города, где вдалеке замечал полупрозрачный родной силуэт..? И снова! Снова, сударыня, я отвлекаюсь на эти цветы. Они явно значили что-то больше, чем просто моё безгранично безумное чувство к Вам. Они были действительно важны... ...и нужны. А нужен ли я? Могу ли я считать себя нужным и полезным для Вас? Я ведь даже не ожидаю взаимности, сударыня, просто... просто продолжайте быть собой. Продолжайте светить, ведь только ваш свет помогает мне найти дорогу из злосчастного тумана. Вы скажете, что я несу бред, но на самом деле я несу вам букет белых, прекрасных роз, что так похожи на Вас... Ну вот опять. Стоит мне перестать думать о цветах, так я снова возвращаюсь к их теме. Что за несправедливость, сударыня? Хотя, быть может, я отвлекаюсь на розы только ради того, чтобы не видеть тьмы вокруг? Ведь если сердцем завладеет это густая непроглядная тьма - пиши пропало, я снова потеряюсь и всё равно опоздаю к Вам. Но когда туман успел смениться темнотой? Я смутно помню... И теперь я уже не иду. Я даже не стою. Я чувствую, что сижу на холодной земле. Цветы были осторожно положены перед собой на такую же каменную плиту. Это кладбище. Но что я делаю в столь жутком и пустом месте? И раз я нахожусь среди покойных душ... на чью же могилу я положил цветы, что адресовывал Вам? Тишина кругом стала резкой и давящей на уши, такой, что я слышал замедленный стук своего сердца. Нет, сударыня... я ещё тогда отрицал сам факт, что то была реальность. Я не мог поверить своим глазам, но внутреннее "Я" отчётливо твердило мне одну и ту же фразу, от которой глаза наполнялись немыми слезами, а дыхание замирало где-то в трахее, не решаясь пойти дальше и попасть в лёгкие. Я ведь действительно начал задыхаться... "Вас больше нет" Нет. Это было самое жуткое, что могло случиться в моей жизни. Быть может, коли Вы полюбили бы другого, я отпустил бы Вас и принял Ваш выбор, и был бы просто безумно рад видеть Вас счастливой. Пусть и рядом с другим. Но Вас нет... нет! Это не может быть правдой! Вы не заслуживаете такой участи! Нет! Быть может, это чья-то глупая шутка? Но тело не подчиняется контролю. Рука медленно стирает с надгробной плиты ещё не до конца осевшую пыль. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Ваше имя аккуратными, я бы сказал, каллиграфическими буквами было высечено на каменной плите. Теперь Вы были навечно заключены в этот ледяной плен, в эту бездушную каменную оболочку. Вечно юная... Вечно прекрасная... Но не счастливая. Я не хочу этого, сударыня! Не хочу! Каменные осколки полетели прямо мне навстречу, изрезав лицо и руки. Мне было плевать. Мне было всё равно на боль, я продолжал яростно бить по плите, желая уничтожить её окончательно... Однако один из каменных осколков коснулся сердца. И даже подушка из белых роз не смогла ему помешать пронзить его насквозь. Быть может в тот момент я был в жутком бреду... Вы явились мне белоснежным, прекрасным ангелом, с печальной улыбкой на лице. Я потянул руки Вам на встречу, протягивая букет, что так старательно нёс Вам. Сердце же стремительно разлагалось, заставляя Розы умирать в моём сердце. Я не хотел этого, сударыня. Никогда я этого не хотел, клянусь Вам! Пробуждение пришло от того, что каменный склеп всё же был окончательно сломан, и открылись мне пучины Ада, в коие меня стала тянуть эта неведомая тьма. Я не боялся боли, не боялся... Я боялся, что больше никогда не увижу Вас. Прошу простить. Не обесуйте, всё это был просто сон... Но он, возможно, расскажет Вам гораздо больше, чем знаю о себе я сам.