Кот

Есть люди, которым снятся кошмары, и есть люди, которые просыпаются в кошмар. Драко Малфой просыпается в Хогвартсе. 24 сентября — Мама, почему ты больше не интересуешься моими оценками и не покупаешь нам с Джеймсом шоколад? — Ну вот, теперь мне придется тебя убить, — равнодушно сказал Малфой, даже не подумав убрать ноги с подоконника. Сделал последнюю затяжку, кинул окурок вниз и на лету испепелил заклинанием. — Потому что я назвал тебя мамой? — скептически скривился Альбус Северус. Мелкий паскудник делал это не в первый раз. И не в сто первый. Он обращался так к Драко всегда, как только в пределах видимости не маячил старший Поттер с его острым слухом и крепким подзатыльником. Драко, скользнув пустым взглядом, снова уставился в окно. Шевелиться было лень. — Потому что ты раскрыл мое тайное убежище. В закуток на втором этаже не захаживали даже обитатели портретов. Малфой приходил сюда уже неделю, но видел только пустые рамы да еще холмистый пейзаж в каменном проеме окна. Иногда в него задувало оплетающие его снаружи ветки плюща. — И кстати, с чего ты решил, что я тебе «мама», а не «папа»? Альбус Северус заткнул уши ладонями и издевательски запричитал: — О нет, нет, нет, нет! Даже не вздумай рассказывать мне про эти ваши тычинки и… тычинки! Я называл Гарри Поттера папой одиннадцать лет и не собираюсь ничего менять! Я слишком стар для этого дерьма! Драко вздохнул. Выглядел этот глазастый шкет в лучшем случае на девять. И, судя по жалобам профессоров, дерьма, для которого он был слишком стар, не существовало в природе. — Я скажу тебе, кто на самом деле стар для этого дерьма, — Малфой прикрыл глаза и перед ним пронеслись последние месяцы. Жизнь с Поттером в Норе среди безумия, тещи и кучи детей. Жизнь с Поттером среди еще большей кучи детей в ненавистном Хогвартсе. Как это могло с ним случиться? Почему? За что?! Малфой открыл глаза и равнодушно ткнул пальцем в греющегося в пятне света кота. — Он. Зачем ты притащил его в школу? Он тут страдает. Кот дернул ухом. Недовольство, распирающее его морду на пару с надменной брезгливостью, явно диктовалось не тленными изъянами Хогвартса, а устройством мироздания. Альбус Северус удивился. — От чего это он страдает?! Ну кроме того, что ему Макгонагалл не дает. — Директор Макгонагалл, — на автомате поправил Драко и сам же закатил глаза от того, как это прозвучало. — Так от чего страдает мой кот, кроме того, что ему не дает директор Макгонагалл? — переспросил Альбус Северус и рассмеялся. — Замок опасен. Здесь постоянно случается всякое дерьмо, ты разве не замечаешь? — охладил его веселье Малфой. — Ты про то, что кто-то спер посох у рыцаря с посохом? Пфф! Я читал его историю, так ему и надо! Пусть радуется, что его самого не сперли. Если бы это был я, я бы так и сделал. За его статую лавочники дадут всяко больше, чем за его дрын. — И главное проклятье Хогвартса — тут ошиваются толпы мелких недоумков. Ты почему не на уроке, между прочим? Малфой не помнил историю рыцаря с посохом. Помнил только, что тот был предвестником расставания, отъезда. Что символизировал рыцарь с посохом без посоха, Драко понятия не имел. — Ну… Меня профессор Трелони выгнала… И сказала, чтобы я больше не приходил. Ты вообще вслушивался когда-нибудь, какую она дичь несет? При упоминании Сибиллы глаза Малфоя закатились сами. Помедитировав в потолок, он решил, что надо сказать юношеству что-нибудь назидательное. — Вот нахрена ты споришь с учителями? — Папа говорил, это закаляет характер. Малфой фыркнул. — Да? И как поживает твой характер? — Нормально. — Альбус Северус надулся. Ему было неуютно в школе, и это было заметно. Особенно заметно это было Малфою. Он вздохнул и слез с подоконника. Сидеть тут в компании мелкого Поттера не было никакого смысла. — Домой? — Ага! — бодро отозвался Альбус Северус и зашагал рядом. Кот потрусил за поттеровским исчадьем, как привязанный. Пушистый говнюк числился за Джеймсом, но плевать хотел на формальности. В школу разрешалось брать только одного питомца. Джеймс взял кота. Альбус Северус притащил сову. В результате у него были кот и сова, и Драко следил, чтобы он их не перекармливал. «Домом» теперь именовались комнаты Поттера-старшего. Когда-то их занимал нищий оборотень Ремус Люпин, и это дико вымораживало Малфоя. Вот вы когда-нибудь спали в помещении, где все напоминает об оборотне? А Драко спал! Хотя оборотень наверняка пометил там все углы и обдрочил все подушки! Впрочем, личная комната у Малфоя тоже была. Темная, пустая, без груза ассоциаций. Но туда он заходил только для вида. Разумеется, в этом тоже был виноват Поттер. Драко думал, что их связь станет авантюрой из разряда «стыдно рассказать, но приятно вспомнить». Смесью тайны, роскоши и романтики. На романтику у Поттера не было времени, а на роскошь он плевать хотел. Днями он работал. Свободными вечерами старался не забыть, как выглядят его дети, сваленные на Молли. Так что он первым делом проинформировал об их отношениях семью и друзей и притащил Драко жить в Нору. Обещал, что это только до начала учебного года. Потом старшие дети все равно уедут в школу, младшенькую заберет к себе жена (бывшая жена!), и они заживут наконец как нормальные любовники… В сентябре Поттер проинформировал об их отношениях персонал Хогвартса и притащил Малфоя жить в школу. А ведь сколько раз Драко предупреждали держаться от героя подальше — и Панси, и друзья, и отец! Даже Снейп в свое время! Но нет ведь, угораздило. К изумлению Драко, никто не сказал им, что они охренели. Единственным, кто так и не перестал говниться, был младший сын Поттера. Драко не знал, бесит это его — или, наоборот, утешает, что в мире остался хоть один вменяемый человек. Когда победитель Волдеморта по-хозяйски, очень недружески клал на него руки, Малфой, как в зеркале, видел в глазах окружающих тоскливое смирение. А некоторые друзья Поттера еще и радовались. Поздравляли, говорили, какая они классная пара, лезли с общением. Радовалась Джинни Уизли. Радовались Грейнджер, Джонсон и Лавгуд. Кингсли так вообще предложил должность полевого медика, чтобы они с Поттером могли чаще видеться. Малфой, до того ни капли не переживавший за любовника, почему-то пришел в бешенство, и главный аврор чуть не оказался послан нахуй с высокой анатомической точностью. Радовались поттеровские стажерки и его соплячка-секретарша. Чему, спрашивается? Уму непостижимо. Ладно, секретаршу еще можно было понять. Она могла тайком продавать любовные истории о герое нишевым изданиям «Для юных дур». Можно было понять восторги Лонгботтома — это к нему сбежала Уизлетта, раньше-то к этому тюфяку красотки не клеились. Но остальные?! Наверняка притворялись и ждали удобного случая, чтобы подставить. Малфой злился, ревновал, снова злился. Из его чувства неловкости можно было построить Стоунхендж. И ведь Поттер обещал, что вся эта социальная неразбериха — только до сентября. Вот сбагрит сыновей в школу — и они уедут куда угодно! Драко было угодно на материк. К морю, к виноградникам, в Венецию, в Альпы… Но потом к Поттеру нагрянула жена (бывшая жена, — поправил сам себя Драко), они поговорили за закрытыми дверями, и вуаля! «Детей нельзя оставлять без присмотра, неизвестно, как на них скажется развод. Придется приглядеть за ними в школе. Ты со мной?» Вся мужская часть поттеровской семьи, включая кота, откочевала в Хогвартс. И что оставалось делать Малфою? «Двери замка всегда открыты для вас», — невозмутимо сказала поставленная перед фактом Макгонагалл, когда Поттер притащил его в школу. Мадам Помфри невозмутимо предложила должность своего заместителя. Драко невозмутимо сказал «хорошо». Хогвартс, с которым он расстался без слез и сожалений, снова окружал его, медленно сжимая кольцо… Если Поттер и приглядывал за детьми, то как-то странно. Вернувшись с занятий, он спросил у Альбуса Северуса, как дела, и, услышав «нормально», выставил его за дверь. Разлил холодный сидр по стаканам, один протянул Драко, тут же присосавшемуся к соломинке, второй поставил на пол и сам растекся там же. Как-то почти жалобно ткнулся лбом в колено. — Мм? Поттер глухо вздохнул в ответ: — Задолбался… Ненавижу детей… Он двинул рукой, задев стопу. Потом скользнул пальцами по щиколотке, обвел выпирающую косточку тягуче и вкрадчиво, словно надеялся, что Малфой не заметит. Драко действительно предпочел какое-то время не замечать. Он тянул сидр, чувствуя, как накатывает блаженное равнодушие. Рядом с Поттером было спокойно, как в центре циклона. Реальность отступила. Снегопад в голове обстреливал тишиной, рассыпая белые вспышки под веками. Создавал абсурдное ощущение тепла. Поттер гладил пальцами его ступни все так же медленно и лениво, и Драко блаженно откинулся на спинку, с трудом удерживая в руке пустой стакан. В горле уже успело пересохнуть. — Вообще-то массаж не так делается. — Мгм, — Поттер, до того успевший облапать его стопу, усилил нажим. Раздвинул поджавшиеся пальцы своими, горячими и жесткими, побуждая расслабить мышцы, несмотря на звенящее в теле напряжение. Малфой прекрасно понимал, что Поттер не пытается делать массаж, он крадет прикосновения. Это был абсурд со знаком плюс в их со всех сторон абсурдных отношениях. Наедине этот идиот никогда не говорил о своих чувствах как о чем-то стоящем внимания. Не лез обниматься, ничего не делал без просьбы или явного одобрения. Малфой не пытался выяснить, почему так. Лень, неумение, комплексы, вина — ему было плевать. Потому что, во-первых, его все устраивало, а во-вторых, рядом с таким Поттером он тупел до состояния садового гнома. В любой момент со дня их знакомства Драко продал бы душу, чтобы увидеть его таким. Сейчас это просто было. И он даже не понимал толком, как они к этому пришли. Драко знал по опыту: если игнорировать Поттера, он ограничится ненавязчивым тактильным контактом. Опыт оказался так себе. Поттер был счастлив от возможности просто видеть его, ощущать поблизости — и не скрывал этого, зато Малфой был злым, очень несчастным и очень смешным, что было душераздирающе очевидно им обоим. Ему было мало просто быть рядом. Ему всего было мало. Мало контакта, мало откровенности, мало недосыпа и 24-х часов в сутках. — Тебе не надоело изображать наложницу падишаха? — спросил он в потолок. Скромный результат больших интеллектуальных усилий и растекающегося по телу жара. — А кого надо? Честный взгляд Поттера действовал безотказно: мозги Малфоя трансфигурировались в клубничное желе. — Никого! — Вот и хорошо, — Поттер снова уткнулся лицом в колено. «Да» и «хорошо» — этими двумя словами его лексикон наедине обычно и исчерпывался. Но теперь Малфой впервые подумал: может, такая манера поведения — просто от усталости? Это было странно. Поттер всегда выглядел как человек, способный навалять кому угодно. Может, он и бывал задолбавшимся, но не всерьез. Опять же при всей нелюбви Малфоя к Аврорату, он мог представить, от чего там уставать. А с чего мог устать преподаватель Хогвартса? — Может, дать тебе поспать? — самоотверженно предложил Малфой, но вместо благодарности получил только тень веселья в зеленых глазах. — Лучше без «поспать». Малфой пожал плечами. Он сделал все что мог. Кто может, пусть сделает лучше. 25 сентября Вместо работы Драко откровенно пинал балду. Когда делалось особенно скучно, он варил зелья для больничного крыла. Ученики к нему не обращались, Помфри тоже старалась не беспокоить. Очевидно, его держали в школе на случай агрессии со стороны василисков, троллей, кентавров, беглых преступников и министерских комиссий. А пока он мог ничего не делать — что и делал. Созерцал, как теряют краски холмы, а прямо у него под носом, буквально на расстоянии плевка трое когтевранских идиотов сжигают зачем-то учебник по арифмантике, думая, что их никто не видит. Еще один идиот подобрался с тыла. — Чем обязан? — не глядя, спросил Малфой. Поттеровское исчадье скинуло с плеча большую тканую сумку, село на нее, прислонясь к стене, и поманило кота на колени. — А у нас зелья отменили! Из кабинета исчезли все парты, и Слагхорн сказал нам убираться! «И ты не придумал ничего лучше, чем припереться сюда», — мысленно резюмировал Малфой. — А что, занять другой кабинет нельзя было? — Можно, но Слагхорн был в ярости и пошел жаловаться директору. — Профессор Слагхорн, — механически поправил Малфой и, наконец, обернулся. — Что у тебя с лицом? — А, это… — Альбус Северус с досадой ощупал идущую от лба к виску царапину. — Ну… А ты никому не расскажешь? — Кому? — саркастически фыркнул Малфой. — Директору? — Меня Захария Голдштейн обижает, — признался успокоенный его реакцией Альбус Северус. — Он жирный и сильнее. — У тебя специально для этого есть старший брат. Пожалуйся ему. — Не могу. Отец говорил, что ябедничать нехорошо. Малфой закатил глаза и вздохнул. — Твой отец придурок. Взгляд поттеровского отродья стал хитрым и злым. — Ну, придурок не придурок, а тебя отгреб! — Скорее, выгреб. — А? — растерялся Альбус Северус. — Я очень сомнительное приобретение, — пояснил Малфой. — Да ладно! Ты классный. Это было неожиданно. — Поздравляю, ты второй человек в мире, который так считает, — сказал Малфой, глядя в окно. Альбус Северус насторожился. — А первый — отец? Малфой вздохнул. Утром в комнату Поттера приперлась Агнес Бирн, чтобы он осчастливил ее советами, как сделать безопаснее уроки полетов на метле. — Я давно хотела с вами поговорить, но никак не могу вас поймать, вы не выходите ни к завтраку, ни к ужину… — жаловалась она, тряся золотисто-рыжими кудряшками. Разумеется, Поттер предложил ей позавтракать с ними. — Пойду, не буду мешать вашему разговору, — сказал Малфой. — С ума сошел? — Поттер пригреб его за талию железным захватом. — Ты нам, наоборот, поможешь. Попытка незаметно его отпихнуть вызвала обратный эффект и со стороны наверняка выглядела как неприличное барахтанье. — Да, — сказала Агнес, — док, вы ведь были ловцом. Может быть, у вас тоже есть какие-то советы? — Вряд ли мы дождемся его советов. Но он уравновешивает меня в общении, что, поверьте, очень ценно. — Поттер поймал взгляд Малфоя и ехидно покосился на его губы. Малфой покраснел, побледнел, перестал трепыхаться и сел за стол. — Но вы согласны, что все организовано безобразно, док? — не унималась Агнес, изящно орудуя ножом и вилкой. — В конце концов, если ученики разобьются, вам же их придется лечить. В моем детстве это был какой-то кошмар, и вы знаете, ничего не изменилось! Я здесь первый год как преподаватель, и уже в отчаянии. Поэтому я так обрадовалась, когда узнала про ваши занятия, Гарри! Может, хотя бы вы сможете повлиять… В итоге они болтали до тех пор, пока не кончились тосты и печенье. После этого лучезарная Агнес Бирн наконец ушла. Но осадочек остался. Она оказалась… приятной, даром что магглорожденной. Поттер рядом с ней был очень обходительным и совершенно чужим, и вся сцена напоминала подсмотренный семейный завтрак… — Нет. Первый — я. — Вы что, поссорились? — Нет, — Малфой потянулся в карман за сигаретами. — Курить перед детьми непедо… непидо… тьфу. — Ага. — Эй, — Альбус Северус поднялся с места и перехватил его жест, дернув за широкий рукав серой мантии. Это заставило Малфоя вынырнуть из туманных далей. — Чего тебе? Вид у мелкого засранца был такой злой и потерянный, что Малфой сунул сигареты обратно в карман и спросил: — Ну хочешь в Хогсмид? — Ага! Драко со вздохом слез с подоконника и пошел искать бесхозный камин. За почти три часа они побывали в «Сладком королевстве», у «Розы Ли», в музыкальной лавке, в зоомагазине, полном лосиных рогов и попугаев, откуда кота пришлось выносить в охапке. Перерыли книжный и застряли в «Самоцветах». Как оказалось, мелкому отродью нравилось разглядывать камни. Малфой посмотрел на ценники и решил проблему методом Санты. Левитировать поттереныш еще не умел, так что тащил свои покупки, кряхтя и пыхтя. Теперь ему приходилось искать взглядом кота, смешно задирая нос над стопкой книг. — Котик! Котик! — нежно звал он. — Ну что он там застрял? Кот инспектировал Хогсмид с огромным удовольствием. На этот раз он, распушив хвост, усмотрел что-то ценное на чисто выметенной мостовой возле водосточной трубы. — Нюхает, — пожал плечами Малфой. — Кошки восстанавливают картину по запаху. Мы видим только недавнее прошлое, они — более отдаленное. — Как это мы видим прошлое? — нахмурился Альбус Северус. Малфой обмотал его книги лентой и отправил к другим покупкам. — Луч света отражается от предмета и доходит до твоих глаз, это и означает, что ты его видишь. Даже если предмет исчезнет, ты еще крошечное мгновение продолжишь видеть или слышать его. То, что происходит прямо сейчас, нашему восприятию недоступно, прошлые события — тоже. А кот может чувствовать, кто здесь был несколько часов назад, что делал. Освобожденный от груза Альбус Северус тут же подхватил животное на руки. — Вот бы он мог мне все рассказывать! — Да, было бы неплохо. Но лучше заведи себе нормальных человеческих друзей. У твоего отца их полно. — Да, мамочка, но когда они уходят, он делает так, — Альбус Северус надул щеки, а потом как можно бесшумнее выдохнул воздух. — Ты разве не замечал? — Нет, — сказал опешивший Малфой. — В школе он так не делал. Когда они вернулись «домой», Альбус Северус сгрузил кота на ковер и с горьким вздохом самоотречения подтолкнул свою стопку к Малфою. — Мам, давай ты мне это за ужином подаришь. Тогда же, когда и Джеймсу. Ну, типа, ты туда один ходил. — Хорошо, — сказал Малфой. — Но твой отец поймет. — Как? — Я не стал бы покупать тебе «Избавление от банши». Он это знает. — Почему? — исчадие занервничало. — Это глупая книга? — Да нет, нормальная книга. Просто ее автор Гилдерой Локхарт. Спроси у своего отца, он лучше расскажет. — И опять весь ужин слушать о его подвигах? — фыркнул Альбус Северус. — Ну, можно было бы послушать о твоих подвигах, — пожал плечами Малфой. — Или о моих подвигах. Ты совершал какие-нибудь подвиги? — Я еще маленький, — сердито фыркнул Альбус Северус. — И вообще что еще считать подвигом. — Вот и я — нет. Так что будем слушать твоего отца. — Что, ни одного даже самого малюсенького подвига? — прищурилось мелкое исчадье. — Ага. — А отец говорит, что ты его спас. — Врет, — пожал плечами Малфой. — Мой отец никогда не врет! — оскорбленно вскинулся Альбус Северус, и Малфой засмеялся. Похоже, Поттер всю жизнь был повернут к нему какой-то неправильной стороной. 26 сентября Теоретически Поттер читал лекции по безопасности у всех курсов. С тем же успехом рыба могла бы обучать скандинавской ходьбе. Если бы урок по безопасности был правдивым, он звучал бы так: «Держитесь подальше от Гарри Поттера! Всегда! Что бы ни случилось! Запомнили? Все, свободны!» Практически — Драко понятия не имел, чем Поттер на самом деле занимается. Он заседал на педсоветах, помогал патрулировать, составлял учебный план, готовился к лекциям, беседовал с родителями учеников. Уроки у него кончились час назад, у директора его не было, в библиотеке тоже. Может, он невинно проводил время в Большом зале или в гостиной Гриффиндора, или заливал за воротник со своим деканом. Наверняка его можно было найти и убедиться в этом своими глазами. Но Драко совсем не улыбалось демонстрировать другим, что он без понятия, где шляется его любовник. Это больно било по малфоевскому самолюбию. Зато когда он сидел в своем закутке на втором этаже, они снова были в равном положении. Карта Мародеров была подарена Тедди Люпину, значит, Поттер тоже не мог его тут найти. Старший по крайней мере. А с младшим пора было что-то решать. — Как поживает твой жирдяй? — спросил Малфой. — Захария? Чего это он мой? — А чей? Не мой же. Твой, конечно. А ну иди сюда. Только что усевшийся на сумку Альбус Северус вскочил на ноги и настороженно подошел. — Сожми кулак. Молодец. Теперь ударь меня по ладони. Поттереныш осторожно обозначил удар, явно ожидая подвоха. — Вот таким движением. Сильнее. Еще. — Твоей руке же больно будет. — Больно под Круциатусом. А это так, мера психологического воздействия. — Малфой отставил вбок правую руку, а левой курил в окно. — Как это психологического? — исчадье замерло, светясь от любопытства. — С точки зрения физического урона все это бессмысленно. Но если ты ударишь в нос, будет секундная боль и море крови. А если в глаз — то потом твоему противнику сто раз скажут, что он мог остаться без глаза, и он поверит. Давай, трудись, чего встал. — Все еще не больно? — Ты похож на пасхального кролика. Такого, пушистого. Разозленный Альбус Северус замахнулся и ударил в полную силу. — Вот примерно так, да, — флегматично сказал Малфой, созерцая холмы. — Но бить надо быстро. И только если у твоего противника нет в руках палочки. Или других вещей, особенно острых или твердых. Тогда это не выход. Костей не соберешь. Все понял? — Да! — встрепанное отродье как раз вошло в раж. — Очень хорошо. — Малфой наколдовал подобие снитча и выпустил в воздух. — А теперь попробуй попасть по нему. В итоге мелкий поттереныш носился за мячом, кот следил за ним напряженно, но без энтузиазма, а оставленный в покое Драко упивался надеждами. Надеждами на тишину и одиночество. Если паршивец избегал сверстников, потому что не мог постоять за себя, — скоро это изменится. Несостоявшаяся семейная традиция ужинать «дома», а не в Большом зале, знаменовала тщетность людских усилий. Поттер пытался внедрить ее вопреки тому, что сам иногда опаздывал. Малфой был рад уединенной трапезе, но в нее совершенно не вписывались двое поттеровских исчадий. Старший воротил нос от семейственности. Младший, наоборот, стремился задержаться подольше и, если бы Поттер не выставлял его железной рукой в холодный внешний мир, то тут бы и ночевал. — Мне стало интересно, какой безопасности ты можешь научить детей, — сказал Малфой, ковыряясь в салате. — Кто бы говорил, — ухмыльнулся Поттер. — Нет, серьезно, в чем суть твоих занятий? — Пришлось сменить тон на более мягкий. Он месяц дулся и не говорил об этом, но это не значит, что ему не было интересно. — Что означают цвета светофора? — весело спросил Поттер. — Красный — стоять, зеленый — двигаться. — А желтый? — А желтый не помню. Раз не помню, значит, не важно, — сказал Малфой. — Может ли маггловский автомобиль ехать бесшумно? — Нет. — Может, — возразил Поттер. — С выключенным двигателем. Допустим, у тебя отобрали палочку и ты падаешь с крыши замка. Что надо сделать, чтобы выжить? — Правильный ответ «включить реактивный ранец»? — хмыкнул Малфой. — Если у тебя реактивный ранец, то ты не падаешь, а валяешь дурака. Джеймс? — Можно закричать, кто-нибудь тебя увидит и подхватит левитацией. — Бред! Какова вероятность, что рядом кто-то окажется? — сморщил нос Альбус Северус. — Стопроцентная, если ты заранее попросил кого-то подстраховать тебя, — осадил его Поттер-старший. — Твой ответ? — Анимагия, если в насекомое или птицу. Или в гиппогрифа там. Или в летучую мышь… — Я понял. А если твой патронус бегемот? — Нафига вообще жить с таким уродством? — вполголоса пробубнил Джеймс. — Даешь естественный отбор! Альбус Северус напряженно соображал. — Надо выпить зелье удачи, пока падаешь. — Нет, — возразил ему отец. — Если ты примешь Феликс Фелицис, то упадешь так удачно, что будешь лежать в гробу красивый и румяный. Думай дальше. — Нужно уметь пользоваться беспалочковой магией, — сказал Джеймс. — Отлично, — сказал Поттер-старший. — Как и в случае с использованием других людей, это универсальное решение множества проблем. Ориентируйтесь на это уже сейчас. — А если ну… иметь при себе философский камень? — предположил Альбус Северус. — То он станет твоим надгробным. Еще варианты! Малфой не собирался соревноваться с малышней, так что просто помалкивал. — Если носить с собой меч, то можно воткнуть его в стену и смягчить падение! — размечтался Джеймс. — Ага, можно даже воткнуть его в крышу и не упасть, — фыркнул старший Поттер. — Но тебя не затруднит ли таскать всюду меч, мой юный друг? — Смотря какой. Меч Гриффиндора я бы потаскал! — Я дурак, — сказал Альбус Северус. — Нет, я понял про зелье удачи, что нужно вместо него выпить лекарства, я не про то. Чтобы выжить, не нужно ничего с собой носить. Нужно просто позвать эльфа. Малфой улыбнулся. Гарри Поттер развел руками: — Да, но, к сожалению, за то время, которое потребовалось тебе на решение задачи, ты успел бы долететь до земли. Так что думайте заранее. — Пап! — перебил Альбус Северус. — Пап, Снейп ведь мог позвать эльфа! — У него не было эльфов, сын. — Он мог позвать хогвартского эльфа!!! — Все хогвартские эльфы дали показания о тех событиях в присутствии нового директора. У них был приказ ничего не скрывать, — сухо пояснил Поттер-старший. — Не только журналисты, но и Аврорат составлял картину тех событий. Поверь, там бы такое не пропустили. — Это мог быть эльф, которого потом убили в Битве! Поэтому он ничего не рассказал! Ты же не думаешь, что Снейп был глупее меня! — в глазах мелкого Поттера стояли слезы, и Малфой почувствовал себя странно. Его разъедала неподъемная благодарность, как Поттера разъедала неподъемная вина, но все это оказалось ерундой рядом с беспричинным желанием ребенка, чтобы Снейп выжил. — Разумеется, нет. Но вряд ли он мог предусмотреть, что Риддл использует против него змею, — сказал Поттер-старший изменившимся голосом. — Конечно, мог! — вмешался, сам того не желая, Малфой. — Темный лорд скармливал этой гадине всех подряд. Кто угодно бы предусмотрел! — Хоть ты-то не… — Я серьезно, Поттер. Ты просто не знаешь. На каждом заседании Круга с Лорд выпускал Нагайну, чтобы казнить предателей крови. Снейп присутствовал на тех собраниях. — Видишь! И Снейп был тогда хозяином всех школьных эльфов! — выкрикнул Альбус Северус. Надо было срочно прекращать это. Еще немного — и они будут рыдать тут втроем. — Так, давайте-ка вернемся к этому разговору позже, — сказал Малфой. — И не будем принимать свои хотелки за реальность. — Ага, — сказал Джеймс, быстро вытирая рот салфеткой. — Мне вообще-то пора. — Почему твой брат может поесть нормально, а ты вечно куда-то срываешься? — раздраженно сказал старший Поттер. Его гневный вид мог впечатлить кого угодно, кроме, разумеется, его детей. — Это потому что у него нет друзей, а меня уже заждались! Всем пока! — Джеймс выскочил за дверь. Насупленный Альбус Северус блестел мокрыми щеками и молчал. — Вообще-то одна девочка с нашего факультета хочет со мной дружить, — наконец сказал он вяло. — Наверное. Или она просто дура. Она постоянно таскается за мной и пытается накормить меня пончиками, но я не знаю… — Вот и подружись с ней, — сказал старший Поттер. — Шли ее нахрен, — фыркнул Малфой. — Найди тех, с кем хотел бы дружить ты сам, и расположи их к себе. Только не корми их пончиками, думаю, ты уже понял, почему. — Чего так категорично? — поднял брови Гарри Поттер. — Может, она хорошая? — Что может хорошая девочка найти в этом вредном поганце, кроме его знаменитого отца? Сам подумай. — А вдруг она ему нравится? — Если бы она ему нравилась, ему было бы плевать на твое мнение. — Ничего, что я все еще тут сижу? — разозлился Альбус Северус. — Ничего, сиди, — пожал плечами Малфой. — Хватит тут сидеть, — сказал старший Поттер — Возьми печенье для совы, и доброй ночи. 27 сентября — Эй! А где кот? — Сам ты эй, — возмутилось исчадье. — А кота Джеймс забрал. Как только отпустит — прибежит. — У тебя чудовищное имя, ты в курсе? — сказал Малфой. — Ты с ним как ходячий обломок военного мемориала. Он зевнул, вертя в пальцах лист плюща, начавший краснеть с краев, — неумолимое свидетельство подступающих холодов. В небе черным веретеном сбивались в стаю птицы. — Ну, ты можешь называть меня по-своему, — милостиво разрешил Альбус Северус. — Как тебе больше нравится. Драко поднял брови. — Что?! — зеркально отреагировало исчадье. — Я же называю тебя мамой. — Я подумаю, — сказал Малфой. — Дитятко. Дитятко вздохнуло: — Тебе здесь не нравится, да? — Тебе, можно подумать, нравится. — Ну… Да? — Не смеши. — Ну-у, может и не нравится, но мне и дома жить не нравилось. В смысле в Норе. Только бабушке не говори. А тебе в твоем замке нравилось? Там, наверное, хорошо… — Хорошо, — подтвердил Малфой. — Мне везде хорошо. Было. Когда мне снятся кошмары, это всегда одно и то же: мне снится что я снова учусь в Хогвартсе. — Почему? Ты же был старостой. И оценки у тебя были хорошие. — Не знаю. Может быть, потому что твой отец был придурком уже тогда. Альбус Северус недобро прищурился: — Уж не собираешься ли ты его бросить, мамочка? — Нет, — Малфой пожал плечами и зачем-то добавил. — Это он меня бросит. Исчадье молчало минут пять, и когда Драко уже почти забыл, о чем они говорили, с невероятным довольством в голосе сказало: — Не-е-е! Не бросит! — Тебе-то откуда знать. Вот женится на мисс Делакур, и будешь ее называть мамой. Габриэль Делакур вела в Хогвартсе какие-то свои исследования, а попутно заменила покойного Филча. Она считала своим долгом методично жаловаться Поттеру на нарушения дисциплины и бесконечные происшествия: кто-то испортил на ее двери латунное кольцо в виде льва и оно больше не разговаривает; кто-то опустошил алкогольный тайник Флитвика, кто-то проник в кабинет Трелони и разбил ее любимую гадательную чашку, защищенную от магии, — до этой спорной меры гуща складывалась исключительно в фаллосы. И, конечно, Джеймса снова видели в коридорах после отбоя, а Аля не видели, но лучше бы видели, потому что его и на занятиях не видно… Словом, им всегда было о чем поговорить. Ее пыл бы поугас, имей она малейшее представление, с кем имеет дело. Но Габи была выпускницей Шармбатона, и просветить ее, на чем именно профессор Поттер вертел любые правила, было некому. Малфой порывался открыть ей глаза, но сдерживался. Сам Поттер тоже не спешил ее разочаровывать и слушал с улыбкой Папы Римского, исповедующего особо гнусную блудницу. — Ну да, жди! — Альбус Северус насмешливо засмеялся. — Спорим, он ее терпеть не может! Хотя так-то она красивая, да-а… И волосы у нее такие… Он подпер кулаком щеку и вдохновенно уставился в потолок. — Почему ты хочешь, чтобы Снейп выжил? — спросил Малфой. — Мне говорили, я на него похож. — Поверь мне, это был не комплимент. — Мне плевать. — Ясно. Но если он не захочет, мы его в любом случае не найдем. — Это мы еще посмотрим, — зловеще пообещало исчадье. — А ты о чем-нибудь мечтаешь? — Свалить отсюда, — сказал Малфой. Альбус Северус печально засопел. У Малфоя к плохому настроению добавилось ощущение, что он пинает книзлов. — Представь, что ты мог бы сейчас кормить стаи рыб над коралловым рифом. Или ехать по канатной дороге в Альпах, вместо того, чтобы сидеть тут. — Не, это неинтересно. Вот если бы охотиться на львов! — моментально воодушевилось отродье. — Зачем? — удивился Малфой. — Чтобы доказать, что я сильнее! — Поверь, льву совершенно плевать, сильнее ты или не сильнее. — А я и не ему хочу доказать, — обиделся Альбус Северус. — Тогда зачем вовлекать в это льва? У него и без тебя хватает проблем со всеми этими львятами, гиенами и опустыниванием. Лучше докажи, что способен не вляпываться в конфликты. Хочешь, расскажу тебе притчу, только отцу не пересказывай. — Идет! — мелкое отродье, блестя глазами, приготовилось внимать сомнительной мудрости. — Шли как-то по Запретному лесу ученики четырех факультетов. И вдруг перед ними как выпрыгнет страшное лесное говно и говорит: «Я вас сейчас съем!» «Ой, не ешь меня, страшное лесное говно! — запричитал хаффлпафец. — Давай лучше станем друзьями! Я тебе еды из замка принесу!» Когтевранец, понятно, не захотел дружить со всяким говном, а тем более, кормить его еще, и попытался отпихнуть говно с дороги, но запачкался. А гриффиндорец возмутился: «Что?! Будет еще всякое говно мне угрожать! Да я тебя щас сам съем!» И съел лесное говно, а потом они вчетвером продолжили путь. Вот такая вот притча. — Страшное лесное говно — это Волдеморт? Малфой вздрогнул. — Нет, с чего ты взял? Про Темного лорда притчи пока не сочиняют. В нем все перемазались по уши. Да и вкус победы еще слишком свеж. — Тогда почему нельзя рассказывать папе? — Ему не понравится, что я использую при тебе слово «говно». Или что ты который день прогуливаешь уроки. Или еще что-нибудь. — Я не расскажу, если ты снова возьмешь меня в Хогсмид, — просиял Альбус Северус. По исчадью явно плакал Слизерин. Но нахрена такие манеры человеку с фамилией Поттер? — Обойдешься, шантажист недоделанный. — А ты! — потрясенно выдохнул Альбус Северус. — А ты… На секунду Малфою показалось, что он сейчас расплачется. — А ты страшное лесное говно! — выкрикнул мелкий спиногрыз и с хохотом убежал. Малфой вздохнул. Понятно, почему у паршивца не было друзей. А у него, похоже, только что появилось новое прозвище. 28 сентября Малфой полагал, что теперь его, наконец, никто не побеспокоит, и без зазрения совести читал томик поэзии 17 века, местами излишне витиеватой, местами излишне жесткой, но удивительно подходящей духу осени. И искренне удивился, когда к нему в закуток прямо среди дня завернул Гарри Поттер. — О! Ты здесь! — Можно подумать, ты не знал, — Малфой торопливо сунул томик в карман, но Поттер успел заметить и молча вытянул руку. Малфой так же молча отдал ему книгу. — Библиотечная? Откуда я должен был знать, что ты тут? — А разве тебе твой младший не сказал? — О чем? — Что я тут. — А он откуда знает? — Как-то выследил и теперь таскается сюда вместо занятий вместе с котом. — Хм, ты не слишком его балуешь? — Брось, Поттер. Можно подумать, тебе в жизни пригодилось хоть что-то из здешних предметов, кроме непростительных Крауча. — Да нет, я про покупки. Малфой почувствовал себя несправедливо обвиненным. — Но я же не купил ему магазин! — Ну да, — засмеялся Поттер. — Кстати, я уже закончил все на сегодня… — Чувствую, скоро у той стены придется поставить скамью, — пробурчал Малфой, слезая с подоконника. — Как ты меня нашел? — Просто проходил мимо. Честное слово. — Опять держишь меня за идиота, Поттер? Их традиционную беседу прервал женский визг. Визжала конопатая помощница Ирмы Пинс Белинда. Остальные высыпавшие из кабинета в коридор хоть и не орали, но совершали странные телодвижения, вертясь и хватаясь за головы. Поттер добавил шагу, но прежде чем они дошли по длинному коридору до места происшествия, там нарисовалась сама Ирма, замахала палочкой, и вскоре странная пляска сошла на нет. — Что происходит, Ирма? — спросил Поттер. — Мадагаскарские пауки. Они жили в зачарованной клетке, но кто-то снял заклятие, и они расползлись. — Простите, я панически боюсь пауков, — задыхаясь, произнесла Белинда, прижимая руки к груди. — Ядовитые? — заинтересовался Поттер. — Нет. Пауков ловили палочками и скидывали в холщовый мешок. Поттер подцепил поникшего Малфоя под руку и с неколебимостью лавины потащил дальше, шепча: — Все, идем, без нас разберутся. Это было так не похоже на героя, что Малфой уставился на него во все свои несчастные глаза. Поттер посмотрел на него влюбленно и пожал плечами. — Серьезно, Драко. У Малфоя был пунктик. Вполне очевидный, если подумать. Но он не ожидал, что это очевидно еще и Поттеру. Драко не ревновал его к мужчинам, совсем: молодым и старым, красивым и умным, голым и одетым, без разницы. Не реагировал он и на женщин-авроров. Даже очень юные и красивые, они мало отличались от тамошних мужиков — такая же безусловная вера в себя, мускулистые тела, хвастающаяся силой походка. Малфою доводилось видеть, как они весело и цинично ржали, перекидывались с Поттером одним им понятными фразочками и смертельными артефактами, словно яблоками за обедом, пожимали руки перед опасными миссиями и кидались на шею после — но неразумная тварь, жрущая его сердце, спокойно дремала в груди. Зато стоило ему увидеть рядом с Поттером любую хоть сколь-нибудь женственную особу, нуждающуюся в помощи, как у него срывало резьбу. И почему-то именно в Хогвартсе у них оказалось гнездо. Улей трепетных страдалиц. Поттер не мог пройти мимо «дамы в беде», и внешне его забота выглядела как лубочный идеал отношений. Масла в огонь подливало и то, что именно у глупых растяп отскакивали от лба предельно ясные утверждения Поттера, что они с Малфоем пара. Потому что «это не серьезно», «это не семья». И пойди разбери, где у этих дам обычное общение, а где попытки сблизиться. Драко понимал, что в основном проблема в нем. Что не все женщины мира мечтают соблазнить Поттера, а Поттер ни разу не фанат назойливых безруких баб. Хоть он и спасал в детстве глупую Уизлетту, но внимание на нее обратил, только когда она превратилась в ловкую веселую стерву… Увы, доводы разума не спасали, его каждый раз накрывали бессилие и отчаяние. Поттер, спасибо, не ржал, но уже то, что он знал об этом, не радовало. — Я, кажется, задолжал тебе извинение, — сказал Малфой. — В детстве я был уверен, что все дерьмо в Хогвартсе происходит из-за тебя. А здесь, видимо, всегда так. Хотя, с другой стороны, ты снова тут. — Думаешь, это я выпустил пауков? — Поттер продолжал держать его под руку и посмеивался. — А я-то надеялся, что ты будешь моим алиби. 29 сентября — Я только спрошу и уйду, — заглянувший на ужин Джеймс не стал присаживаться. — Садись и поешь. — С ребятами поем. Пап, а можно наш кот сыграет кота в школьной пьесе «Узник Азкабана»? — Можно, — отмахнулся Поттер-старший. — Нельзя! — возразил Альбус Северус. — Так вот почему Ханна говорит, что я отказался предоставить кота! — возмутился Джеймс. — Ну, папа разрешил. А вообще это мой кот. Пусть станет знаменитым! — Не будь дебилом! — возмутился Альбус Северус. — Настоящую крысу он сожрет, а за игрушкой бегать не будет! — Еще как будет. Котик, фас! — Джеймс левитировал ему под нос туфлю. Кот посмотрел на него как на идиота. Поттер тоже посмотрел на него как на идиота и отвесил подзатыльник. Туфля была малфоевской. — Ауч! В общем, я рад, что мы обо всем договорились! — Джеймс быстро отступил к двери. — Всем хорошего вечера! Малфой вернул свою обувь на место. — Я тоже только спрошу и уйду, — насупленно сказал Альбус Северус. — Ну понеслось. У тебя-то что? — Ну я хотел спросить… — хитрое исчадье заблестело глазами. — Как извиниться перед одним важным для меня человеком? — Что ты натворил? — Ну-у… Я его оскорбил. — Зачем? — Само вырвалось. — Сделай для него что-нибудь приятное, — сказал Поттер. — Это никогда в жизни не попадаться ему на глаза?! Ну уж нет, обойдется! — Или полезное. — Если бы мог, уже бы сделал, — исчадье надулось еще больше. — Тогда просто словами извинись. Скажи, что виноват и больше так не будешь, — отмахнулся Поттер. — А он не подумает, что я, ну… — Ну? — Ну-у… Поттер-старший, шумно положив книгу на столешницу, повернулся к Малфою. В глазах читалось профессионально сдерживаемое озверение. — Ты понимаешь эти его «ну»? — Да, — сказал Малфой. — Не переживай, не подумает. — А что он подумает? — оживился моментально успокоившийся Альбус Северус. — Что ты совершенно не похож на своего отца, — хмыкнул Драко, которого ситуация начала забавлять. Шкет прищурился. — Ты на что это намекаешь? — Ни на что, — отмахнулся Малфой. — На мать ты еще меньше похож. Тебя в эту семью как будто ветром надуло. — Что-о?! Это тебя в эту семью ветром надуло! — разозлилось мелкое отродье. — Да, — горько вздохнул Малфой. — И это кошмар. Хлопнула дверь, и тут же пальцы Поттера обхватили подбородок, вынуждая поднять голову. — Как всегда, оскорбляешь людей и не замечаешь. Малфой, действительно, оказался способен заметить только пальцы Поттера в непосредственной близости от своего рта. Тот, словно поняв это, убрал руку. Это был промежуточный вариант Поттера, уже не такой, как на людях, еще не такой, как наедине. С взглядом добродушного бандита и пятнами румянца на скулах. Малфой смотрел на него, ловя момент перехода. — Я виноват и больше так не буду? — ехидно сказал он. — Ты будешь, — дернул плечом Поттер. Но прозвучало не осуждающе. Так, как будто ему все нравилось. Как будто он надеялся на это, просил об этом. Малфой с одной фразы забыл, о чем они говорили. В голове крутилось только, что он будет. Будет. Конечно, будет. Что угодно. 30 сентября Вернувшийся «домой» Малфой застал странную картину. Альбус Северус, обняв коленями глиняный горшок, сосредоточенно зашивал слишком длинной ниткой мягкую игрушку. Начинка игрушки, норовившая вывалиться, была подозрительно похожа на содержимое горшка. Не только этого, а, так сказать, горшка вообще. Напротив Альбуса Северуса сидел кот и гнусаво орал. — Ну? — спросил Малфой. — Джеймс дурак, — ответил младший Поттер. — В общем, если коротко, я спасаю их дурацкую пьесу. — А кот почему вопит? — Потому что я оснащаю крысу паштетом для завтрашней пьесы, чтобы он на нее охотился. А он хочет съесть все сейчас. — А ну стой, — Малфой сунул руку в горшок, подцепил пальцем неаппетитную массу и бестрепетно слизнул. — Сойдет, но лучше скажи эльфам, пусть соль совсем не кладут… Что? Альбус Северус застыл, прижав ладонь ко рту: — Мерлин, ты и правда на него похож!!! — На кого? — На кота. Малфой нахмурился: — Ты о чем? — Ой да ладно. Я помню, что мама и отец называли кота Малфоем, перед тем как… Альбус Северус замолчал. — Перед тем как что? — холодно уточнил Драко. — Перед тем как наша жизнь стала слишком странной. Сразу после того как поттереныш умчался возвращать реквизит на место, вернулся Поттер-старший. — Чем это тут пахнет? Аппетитно. — Голодный? — спросил Драко. — Да нет, не особо. Малфой присмотрелся к нему повнимательнее. Но Поттер по-прежнему выглядел как человек, способный навалять кому угодно когда угодно. Это оставалось неизменным, даже когда он завалился на диван и свернулся по-кошачьи, спрятав лицо в рукаве малфоевской мантии. — По-прежнему не хочешь спать? — уточнил Малфой, вслепую водя пальцами по его лицу. — Я должен тебе кое-что сказать, но боюсь, что ты меня убьешь. Это было не совсем то, что мог ожидать Драко в такой момент. — Валяй. — Я почти закончил здесь. Можем хоть сегодня отправляться, куда ты хотел. — А как же твое преподавание? — Не смеши. — Ясно, я тебя не убью. Меня опередит Макгонагалл. — Да брось. Она прекрасно понимает, что по этой теме достаточно одного урока. Все остальное — стенд-ап. — И ты, конечно, не уходил из Аврората? — Конечно. — И почему я не удивлен, — вздохнул Малфой. — Кингсли считает, что во время битвы за Хогвартс здесь могли появиться еще крестражи. Я с ним согласен. Так что задачей было уничтожить все вещи, которые были тогда в Хогвартсе. — А мне сказать не мог? — Нет. — Исчерпывающе, — фыркнул Малфой. — А если крестражем снова стал человек? — Все участники битвы известны. И все они под присмотром. Я понимаю, что звучит не очень, но сейчас все как-то слишком хорошо, а крестражи уже должны начать оживать. Рисковать не хочется. — И кто присматривает за мной? — Угадай с трех раз. — А за тобой? — За мной не надо, я в себя мечом Гриффиндора потыкал, все в порядке. — Так ты, получается, уничтожил здесь все артефакты и заменил на копии?! — Я уничтожил здесь все вещи и заменил на копии. Но да, артефакты после этого опаньки. — И Карта мародеров? — Нет, Карта жива. Но в ней теперь здоровая дыра от меча, заклеенная скотчем. Представив, как Поттер разносит мечом школьные парты, Малфой принялся хохотать. — Так это ты спер посох у рыцаря? — Да просто забыл про него к мордредовой матери. Я думал, он скопируется вместе со статуей. А потом начался скандал и поздно было трансфигурировать. — И заначку Флитвика тоже ты! — Так говоришь, как будто я ее выпил. Мог бы посочувствовать. Ты не представляешь, сколько в этом замке барахла. Хорошо хоть библиотека не моя проблема. — Но, — отсмеявшись, сказал Малфой, — что мы имеем в сухом остатке? Ты мне опять соврал. — Ну да, умолчал немного. Ты же знаешь, я до некоторой степени человек подневольный. — Ты подлый обманщик. Я никуда с тобой не поеду. И тем более не собираюсь пропускать из-за тебя бенефис кота. — О, ты пойдешь завтра на премьеру? — неуверенно обрадовался Поттер. — С тобой это будет не так ужасно. — Это будет великое зрелище, — безапелляционно сказал Малфой. 1 октября В первые ряды рассадили родителей. Они были единственными, кроме Малфоя, кто пришел смотреть пьесу добровольно. Несмотря на звездно-искристый занавес и яркие декорации, начало было унылым. Но вскоре сцена знакомства с положительными героями сменилась уединенной поляной. На подмостки выползла упитанная меховая крыса. Взволнованным детским голосом грызун произнес монолог о своих злодеяниях. Как и зрители, он слишком увлекся и пропустил появление кота. Кот брезгливо посмотрел на публику, бросил скептический взгляд на крысу и, кажется, собирался уйти, но вдруг взлетел и завис, словно колдун в китайской дораме. Воздушно приземлившись неподалеку от крысы, он снова воспарил. Растопырил лапы, закувыркался и внезапно шлепнулся оземь. Это был момент, когда Альбус Северус пробрался за кулисы и, ухватив третьекурсника Джордана за мантию, попытался сбить его с ног. — Ты что творишь с моим котом, говнюк?! — зловеще спросил он вполголоса. — А, так это все-таки твой кот? А что же ты раньше всегда говорил, что Джеймса? — ехидно ответил Джордан. Он устоял бы, но, сделав три шага назад, запутался ногами в огромной бороде Хагрида. Тедди снимал ее при первой возможности, потому что она была довольно тяжелой и грела не хуже шубы. — Да это вообще сам свой кот! — Вот и отстань от меня, пиявка! — Джордан попытался встать. Оскорбленный сравнением с пиявкой Альбус Северус заехал ему кулаком в лицо. — Макгонагалл кошка! Думаешь, она простит такое обращение с котом? Да она сама превратит тебя в пиявку и выпустит в озеро! — выговаривал Альбус Северус, пока они катались по полу и мутузили друг друга. Он оказался ужасным слабаком, но оставался шанс запугать противника… Прежде, чем Джордан успел ответить, их растащили. — Эй, что вы здесь устроили! Блин, да вы все в крови! — завопил магглорожденный Адамс, изображавший оборотня. На фоне аплодисментов его все равно мало кто услышал. — В больничное крыло их вести бесполезно, Помфри сейчас где-то в зале, — сказала Роза Уизли, игравшая собственную мать. — Эй, Нотт! — Отстаньте, от меня, дебилы! — пятикурсник Алистер Нотт, которому досталась роль Снейпа, боялся в волнении забыть текст о том, какой он весь из себя герой. Поэтому, обливаясь потом, не отрывал глаз от шпаргалки. — Давайте к целителю Малфою пойдем! Они с папой как раз тут рядом сидят! — заявил Альбус Северус, злорадно поглядывая на Джордана. И хотя в его предложении не было ничего нелогичного, каждый из присутствующих каким-то необъяснимым чувством ощутил, что делать этого ни в коем случае не надо. Оставалось исправить ситуацию самим. Отпрыск Оливера Вуда в арестантской робе и цепях принялся приводить в порядок Джордана. Роза, Адамс и Нимфадора Белл в образе Макгонагалл, вынув палочки, окружили Альбуса Северуса. — Уйдите от меня! — зашипел он, вспомнив слова отца «чем плохое лечение, лучше уж никакого». — Дайте пройти! — Но у тебя кровь! — Это не моя кровь! — Но тебе же больно? — Больно под Круциатусом, а это фигня! — Откуда ты знаешь про непростительные? Ты же еще первокурсник? — А ты еще кто такая?! Наглая девочка в огромной шляпе внушала Альбусу Северусу больше всего опасений, как всякое неизвестное зло. — Я Нимфадора Белл со Слизерина. — Хахаха! У тебя такое же дурацкое имя, как у меня! Я буду звать тебя Блэк. — У меня не дурацкое имя, — надулась девочка. — Ну да! Если мы обнимемся, получится военный мемориал! Ладно, ладно, стой, я пошутил насчет обнимемся… Тем временем на сцене предоставленный самому себе Косолапус схватил Петтигрю и принялся скурпулезно вылизывать. Публика с полминуты потрясенно укладывала в голове месседж: любовь побеждает все. Неловкая тишина сменилась хихиканьем. Все ждали, что будет дальше, но энтузиазм Косолапуса по отношению к врагу не иссякал. Гарри Поттер пожал плечами и зааплодировал. Директор Макгонагалл, чьи брови все еще находились под шляпой, вежливо хлопнула ладонью о ладонь. Часть зала подхватила. В это время раздался душераздирающий треск, словно разом порвались все шаблоны зрителей. Пустив в ход зубы и когти, Косолапус рывком разодрал тушку Петтигрю на две половины и принялся жадно выедать внутренности сначала из одной части, а затем — из второй. Подняв вверх руки, громко зааплодировал сюжетному ходу сидевший рядом с Гарри Поттером Малфой. Смех и гул ветром пронеслись по залу и переросли в овацию. Особо неистовствовали гриффиндорцы и слизеринцы. Первые кричали: «Браво, кот! Нечего с ним церемониться!» Вторые хохотали над провалом постановки. Взбешенный Поттер схватил Малфоя за предплечье и потащил в сторону выхода. Кот с выражением печали в хищных холодных глазах сел на пятую точку. Почистил розовым языком подушки передних лап. Столь же методично и непринужденно вылизал задние и ушел за кулисы.