colours: start with grey

•••

       Ноги увязают в прибрежном песке, но он знает, что нужно бежать, не жалея своих сил. Лёгкие горят пожаром, глаза затуманены, а сзади слышны грозные голоса. Кто-то бежит вместе с ним.       — Юнги!       Знакомый крик врезается в память, но он на него не поворачивается, лишь продолжает бежать дальше. Надо спрятаться, срочно. Потёмки, может, и позволяют это сделать, но Юнги знает, что он найдёт его везде, где бы ты не спрятался. Внезапно в глаза попадает свет от фонарей, Юнги чувствует, что у него больше нет сил...        Реальность. Мин подскакивает на кровати. Слышит противное пищание приборов рядом с собой. Начинается суета...       — Доктор, он проснулся! — кричит женщина в тонком белом халате, заботливо и встревоженно поглядывая на него.       Юнги пока не различает чётких деталей, пытаясь избавиться от послевкусия сна. Постепенно чувства начинают к нему возвращаться. Оглядывает помещение. Белые стены, окна с решёткой. Он лежит на больничной койке, под белым одеялом. Машинально смотрит на свою левую руку: бледная, и браслет на месте. Это его почему-то расстраивает. Рядом с койкой капельница, приборы с показателями жизнедеятельности. Их писк постепенно пропал по мере того, как Мин успокоился. Он посмотрел на рядом сидящую женщину. Она выглядела крайне уставшей, тёмные волосы были небрежно завязаны в пучок, а под глазами красовались синяки. Явно долго не спала. Тем не менее, она улыбалась, радуясь его пробуждению. Так что же произошло?       В палату вошёл врач, видимо, которого и позвала медсестра. Женщина тут же подскочила, освобождая ему место. Юнги поморщился, чувствуя неприятный зуд от иголки капельницы в руке. Доктор присел на место медсестры, достав какие-то бумаги. Выглядел дружелюбно, тоже улыбался, оголяя на щеках ямочки. От него приятно пахло свежим парфюмом, и казался он менее уставшим, чем его коллега. Он откинул свои каштановые волосы, дёрнув головой, и принялся что-то записывать. Затем повернулся к Юнги, пройдясь по нему глазами.       — Привет, Юнги, меня зовут Ким Намджун, я твой врач. Давай для начала проверим рефлексы, — он достал фонарик, посветил Юнги в глаза, отчего тот вновь поморщился, — Зрение в норме, — Ким передал бумаги медсестре, чтобы та записывала показатели.       Мин чувствовал себя не очень комфортно. Слабость растекалась по всему телу, голова отказывалась работать.       — Что со мной случилось? — спросил он еле-еле, в горле начало першить, и ему пришлось откашляться.       Доктор будто не слышал его, нацепил очки на нос и стал смотреть на руку с браслетом.       — Запишите, серотонин крайне понижен. Нужно будет некоторое время принимать витамины, — Ким взглянул на Юнги, — Тебе стёрли память, и ты только что проснулся. Будешь начинать новую, хорошую жизнь. Твои родители уже ждут тебя внизу, но для начала предстоит пройти несколько необходимых процедур. Как ты себя чувствуешь?       Юнги был ошарашен новостью. Ему стёрли память? Тогда почему ему снился кошмар?       — Мне... снился страшный сон. Это нормально? — парень испуганно глядел на врача.       — Это нормально, скоро пройдёт. Надеюсь, теперь ты будешь поаккуратнее с законом, Юнги, не хочется увидеть тебя здесь второй раз. Тем более после второго раза ты в свет не выйдешь... — Намджун странно глубоко вздохнул, отведя глаза в сторону. Потом улыбнулся кротко, — Так, ты в порядке?       — ... Да... — неуверенно отозвался Юнги, почесав свободной рукой голову.       — Хорошо, — Ким Намджун обратился к медсестре, — Убирайте капельницу, пусть оденется. Проводите потом его ко мне в кабинет. Следите за серотонином, — с этими словами врач взял обратно свои бумаги и вышел из палаты, поглядывая на часы на руке.       Медсестра послушно начала убирать и выключать приборы, затем достала иглу капельницы из кожи, зажав прокол ваткой. Юнги сидел смирно, обдумывая сказанные ему слова. Разве у него были проблемы с законом? Честно говоря, он этого не помнит. И понятно по какой причине. Единственное, что осталось в голове и постепенно прояснялось — в целом устройство жизни. Он помнил, что за неразрешённые цвета людей забирают, а за некоторые вообще — убивают. Значит, его забрали за это. Возможно, Ким Намджун что-то ему расскажет, нужно скорее одеться и идти к нему в кабинет.       — Юнги, я отойду на минут пять к другим пациентам, а ты пока оденься, хорошо? — тихо спросила медсестра, на что Мин кивнул ей.       Женщина поспешно вышла из палаты, прикрыв за собой дверь. Он остался наедине с собой. Неужели здесь есть и другие пациенты? Скольким ещё людям стёрли память за нарушение закона? Все эти вопросы вкрадывались в голову, царапали её, но Юнги совсем ничего не мог вспомнить. Ему нужно было как можно быстрее ещё раз поговорить с доктором. Парень оглядел палату и нашёл в противоположном углу скамейку с аккуратно сложенной одеждой. Чёрные джинсы, белая, свободная футболка. Он быстро оделся и случайно встретился лицом к лицу с зеркалом на стене. После стирания памяти выглядел, конечно, крайне неважно. Светлые волосы растрепаны, губы все потрескались, как от ветра, кожа болезненно бледная. Глаза тусклые, карие. Таким ли он был в своей прежней жизни?       — О, ты уже готов, отлично. Пройдём со мной, я проведу тебя к Намджуну, — медсестра вновь появилась здесь, позвав Юнги за собой. Тот, очнувшись от мыслей, поспешил проследовать за ней.       Больничный коридор был ярко освещён, отчего Юнги прищурился. Такой же белый, пропахший медицинским спиртом. На стульях у кабинетов сидели посетители, в палатах лежали пациенты. Через затемнённые стеклянные двери их было очень плохо видно, как бы Мин не вглядывался. Все, кого он встречал из посетителей, с любопытством смотрели на него. Кто-то проверял свои браслеты. Медсестра вела его вперёд, не обращая своего внимания ни на кого. Вскоре они подошли к нужному кабинету.       — Что же, заходи, после я отведу тебя к родителям, — женщина улыбнулась, открыв дверь для Мина. Парень кивнул головой и вошёл внутрь...

•••

      — Снова здравствуй, проходи и садись сюда, пожалуйста, — Ким Намджун, не отрываясь от работы в компьютере, показал Юнги на кресло перед ним и рабочим столом.       Мин, немного постояв и оглядевшись, присел на мягкое кожаное кресло, смотря на врача. Тот пока игнорировал его присутствие. По углам кабинета были развешаны камеры, и, судя по всему, рабочие. Всё контролируется. Юнги обдало какими-то нервными мурашками.       — Итак, Мин Юнги. Скажу всё сразу тебе, отвечу на все вопросы, на которые дозволено мне ответить, — врач отвлёкся от работы, протерев пальцами переносицу, — Тебе семнадцать лет. Таким, как ты, то есть несовершеннолетним, при первом проступке перед правительством стирают память. Если же ты совершишь незаконное деяние второй раз... Таких людей просто устраняют, как бы печально это не было, — Ким украдкой глянул на камеры, — Взрослых людей устраняют сразу, но среди них нарушений значительно меньше, по правде говоря. Посмотри пожалуйста на свой браслет.       Юнги снова глянул на руку. На ней красовался чёрный тонкий браслет с кожаным ремешком, судя по зелёному огоньку, он был включён. На электронной вставке была цифра 4.       — Этот браслет показывает твой уровень серотонина в организме по 10-ти бальной шкале. Когда цифра на табло опускается ниже пяти, ты оказываешься в опасности. У всех людей эмоции определяют цвета, в свою очередь эти цвета различают шейды. Это такие агенты правительства. Они работают не только в государственных организациях и зданиях, но и в других местах. Практически везде. Если твой уровень серотонина крайне маленький, то шейды видят серый, синий и другие цвета. Тогда они становятся в праве арестовать тебя и вызвать полицию. Есть и более грубые цвета, например чёрный — тогда шейды могут убить. У них это прописано в программном коде. Выглядят, как обычные люди, спрятаться от них не получится, — Намджун вновь оглянулся на камеры, — Я дам тебе памятку с перечнем цветов и их обозначением в качестве серотонина. Это первое, что тебе надо было знать. Насчёт «прошлой жизни», если так можно сказать, информацию я тебе дать не могу. Она запечатана, и у меня нет к ней доступа. Ты провинился однажды, постарайся не делать этого снова. Начни новую жизнь. Внизу тебя будут ожидать твои родители, семья, готовая ухаживать за тобой. К сожалению, это не родные тебе мама и папа. Так уж решило законодательство — ты начинаешь жить полностью с чистого листа, — врач вдруг выключил какой-то микрофон на своём столе, Юнги только что заметил его, удивлённо моргнув глазами, — Сейчас ты покинешь больницу и поедешь в свой новый дом. Вопросы есть какие-то? Если есть, то побыстрее. Камеры звук не записывают.       Мин встрепенулся, немного растерявшись.       — А... Почему людей с низким показателем счастья убирают? — он захлопал глазами, встретившись с пронизывающим взглядом Намджуна.       — Главы государств считают, что они представляют угрозу правительству, — Ким на секунду замолчал, — Что же, если с вопросами всё, то прошу выходить из кабинета, там тебя встретит медсестра. Она покажет, где ожидают родители.       Намджун вновь включил микрофон и увлёкся работой на компьютере. Юнги начал понимать, что ему не дозволено говорить всё, что хочется. Парень встал с кресла и вышел из кабинета, попрощавшись с доктором.

•••

      При выходе из больницы Юнги почувствовал на коже холодный ветер, но он был приятен после душных помещений. Мужчина и женщина, шедшие впереди, теперь стали его родителями. Отец, Ли Бэнхо, и мать, Ли Ынжи. Позже Юнги должны были сделать паспорт с фамилией Ли, но он думал уговорить родителей не менять прежнюю фамилию. Пара была с чёрными волосами, и Юнги рядом с ними смотрелся кем угодно, только не сыном. Его выцветшие блондинистые волосы ярким контрастом выделялись на фоне семьи Ли. Он переживал из-за этого. Тем не менее, и Бэнхо, и Ынжи к нему были настроены положительно, особенно Ынжи. Глаза женщины так и светились после встречи с новым подопечным. «Возможно, ей не удавалось ранее родить ребёнка...» — задумался Мин.       — Садись, мы приедем к дому примерно через полчаса. Ты не голоден? Может, захватим перекусить? — спросил Бэнхо, открывая дверцу джипа.       — Нет, я не голоден, спасибо, — отозвался Юнги, усаживаясь внутрь. Бэнхо подмигнул ему и сел за руль.       В машине было тепло, но парень всё равно укутался в спортивную кофту, предложенную мамой. Уставился в немного заляпанное окно. Сегодняшний день пасмурный и не очень приятный. Юнги вдруг нахмурился.       — А какое сегодня число? — спросил он родителей. К нему повернулась Ынжи.       — Пятое сентября. Завтра понедельник, пойдёшь в новую школу, — она улыбнулась ему.       Женщина была красивой, с большими, приятными карими глазами, мягкой, не суховатой кожей. Её чёрные волосы сейчас свободно падали на плечи. И одета она была также свободно и мило, в трёхцветную водолазку и синие джинсы. Хотелось ей довериться, но Юнги всё равно относился к обоим «родителям» с опаской. Он взглянул на чёрный браслет на её запястье — уровень серотонина показывал восьмёрку.       Намджун, как и обещал, передал ему через медсестру памятку с цифрами и их значением в цветах. Лист делился на части: в одной были приветствуемые цвета, в другой — нежелательные. А нежелательные, это мягко сказано.

«Памятка цветов» 10 — фиолетовый 9 — бордовый 8 — оранжевый 7 — зелёный 6 — салатовый 5 — жёлтый 4 — синий 3 — бледный голубой 2 — серый 1 — чёрный 0 — красный (представляет особую угрозу)

      Юнги взглянул на свой браслет. На нём красовалась электронная тройка, хоть и чувствовал парень себя вполне нормально. Может, это сознание, которое помнит остатки прошлой жизни?       — Такой маленький уровень... — Ынжи покачала головой, и цифра на её браслете изменилась на семёрку, — Ничего страшного, доктор выписал тебе витамины. От них уже завтра будет лучше.       Всё время оставшейся дороги Юнги и его новые родители сидели молча. Может, Бэнхо с Ынжи переговаривались, но Мин не слышал, о чём. Не хотел слышать и слушать. Смотрел в окно, на улицы города, на людей. Все одинаковые, но ведь среди них есть шейды? Парень покрылся мурашками. Он даже не знал, как отличить их от обычных граждан. Вдруг, его отец — шейд? Или Ынжи? Хотя, насчёт Ынжи он не уверен. Она даже не подумала что-то предпринять, увидев его низкий уровень. Теперь ещё одной задачей Юнги, помимо поиска утерянных воспоминаний, было повысить серотонин. Но как, если организм совсем не слушается? Что с ним произошло?

•••

      В незнакомом Юнги дворе показался двухэтажный дом с крыльцом, с черепичной крышей, деревянный, но современный, красивый. Его окружал забор. Родители его жили недалеко от города, и это даже немного радовало. Бэнхо остановил машину у ворот в заборе и вышел их открыть.       — Хочешь, пойдём в дом побыстрее, Бэ пока машину завезёт в гараж? — предложила Ынжи, вновь развернувшись к Юнги. Парень кивнул и открыл дверцу.       Среди туч немного проглядывало солнце, но пасмурная погода сохранялась. Уже давно перевалило за полдень, вечерело. Мин пошёл за мамой, открывшей калитку рядом с воротами.       — Проходи, здесь у нас двор, но сейчас лучше пойти погреться в дом, — женщина улыбнулась, грея руки дыханием.       Юнги бегло осмотрел двор. Подстриженный газон на манер американцев, сад с яблонями, цветы в клумбах, даже небольшой фонтанчик со скамейками вокруг. Беседка с мангалом. Приятное впечатление. Парень посмотрел на браслет, но уровень серотонина как назло не поднимался больше четырёх. Он ругнулся про себя и побыстрее зашёл в дом.       Прихожая, в ней уже горел яркий свет. Виднелась спиральная лестница на второй этаж. Из какой-то комнаты до носа доходил приятный запах яблочного пирога. Юнги невольно улыбнулся, снял ботинки пяткой и прошёл на кухню, где уже тоже горела люстра. На овальном столе кружки с чаем, тарелки. Ынжи поставила на стол пирог, улыбнувшись, потом достала из кармана таблетницу и протянула Юнги.       — Две выпей сейчас, а две другие с утра. Это витамины, которые врач прописал тебе, — женщина отодвинула стул, приглашая его сесть, а сама, услышав хлопок входной двери, пошла к мужу.       Юнги только сейчас почувствовал голод и урчание в животе, поэтому снял с себя кофту и сел за стол. Рассмотрел таблетницу. Всё это почему-то вообще не вызывало доверия, но всё же он выдавил и выпил с чаем две витаминки. Может, это как-то поднимет уровень серотонина. Всё-таки, ему завтра в школу идти.       — Юнги, это из твоих личных вещей, правда, они очищены от прежних данных, — на кухне появился Бэнхо с коробкой, — Разберёшь у себя в комнате. Кстати говоря, твоя комната на втором этаже, слева. Проходи, устраивайся, а мы пока тоже поужинаем.       Глава семьи с улыбкой вручил Мину коробку и показал рукой на лестницу в коридоре. Юнги был рад тому, что они не заставляют его общаться с ними сейчас, поэтому ответил Бэнхо такой же улыбкой и пошёл на второй этаж.       Комната выглядела новой, свежей. Кровать в углу, рабочий стол, небольшая софа с подушками. Юнги закрыл форточку, чтобы не было холодно, раздёрнул фиолетовые занавески. Глубоко вздохнул. Видимо, именно с этого и начинается новая жизнь. Он включил свет в комнате и взялся за коробку. В ней была одежда, блокнот, но пустой, с выдранными листами, наушники, телефон и зарядка к нему. Больше всего Юнги заинтересовал телефон. Он сел на край кровати и включил его. Конечно, он ожидал, что всё будет удалено, но надеялся найти хоть что-то. Контакты стёрты, в фотоплёнке ни одной фотографии. Мин залез в заметки, уже не надеясь найти что-то, но, к своему удивлению, увидел там затерявшуюся запись. Видимо, её как-то пропустили во время чистки устройства. Юнги в спешке открыл её, горящими глазами впиваясь в текст. «... Сэд; Тэхён»       Мин разочаровался. Он не помнил никого с именем Тэхён, не помнил значения «Сэд». Возможно, это «грусть» с английского, но не может же быть всё так просто. Юнги глянул на браслет — уровень поднялся до четвёрки. Витамины действительно работали.       Дойдёт ли уровень до пятёрки, или выше? Загадки и одни только вопросы... Продолжение следует...