После любовников

      — Я выбрал себе имя для коронации, — произнес он хвастливо. — Позвольте представиться: кронпринц Джеймс, следующий император нашей славной…       — Николас Джеймс, — поправила его девушка и только хихикнула в ответ на недовольную мину своего возлюбленного. — Ну, а я… тогда я хочу после свадьбы стать Джозефиной.       Он просто улыбнулся, но по глазам принца было видно, что он очень счастлив это услышать. В конце концов, выбрать имена, начинающиеся на одну букву — разве это не романтично? Пусть даже их отношениям суждено быть недолгими…       — Обещаешь, что бы ни случилось, взять это имя?       — Обещаю.       Пусть даже их отношения будут недолгими — но разве нельзя будет любить ее издалека?

***

      Короткий стук в дверь — обычное дело, особенно для того, кто принимает посетителей по двести раз на дню, но этого человека здесь уже давно ждали. Молодой человек выпрямился в кресле и кивнул слуге, чтобы тот впустил посетителя и поскорее ушел.       — Лорд Маркус, друг мой, вы опоздали, — бесстрастный голос, совсем непохожий на дружеское приветствие. Скорей бы лакей ушел!..       — Виноват, Ваше Высочество — нужно было перепроверить одно досье, — сообщил посетитель так же холодно и отчужденно.       — Хватит тянуть, давайте просто посмотрим.       Маркус сделал четыре неуверенных шага от дверей кабинета к столу. Наследник огромной и процветающей империи, единственный сын почившего императора ютился не то чтобы в каморке — во дворце не было комнат, про которые нельзя сказать, что обстановка в них не роскошная, не пышная или не сверкающая, — но помещение точно не соответствовало важности дел, которые там обсуждались.       Маркус чуть поджал губы как бы в ответ на собственные невеселые мысли, в очередной раз вздохнул и подал принцу конверт с восковой печатью глубокого синего цвета. В комнате царил полумрак, но принцу не пришлось подносить конверт к свече или к окну, чтобы разглядеть оттиск герба — ведь воском такого цвета пользовалась только вдовствующая императрица.       Его дорогая матушка.       Его первый и главный враг.       Принц оглянулся на дверь — вроде бы запертую. Если ему в этой жизни положена хоть капля удачи, то никто из прислуги даже не станет подслушивать их с той стороны двери слишком уж откровенно.       — Его даже можно не открывать, — хмыкнул принц, с прищуром разглядывая конверт. — Наверняка опять распинается о том, что я должен поторопиться с выбором.       — В этом она, как ни странно, права. Сам же знаешь, брак — одно из условий коронации. — Отрешенность и холодность пропали, будто их и не было. — Брось, Джеймс, последние несколько девушек не так уж и плохи.       — На то они и последние. — Джеймс провел рукой по темным волосам, убирая их со лба и уничтожая последние намеки на труд его камердинера, человека весьма опытного и искусного. Впрочем, Джеймс тоже был опытен и искусен в создании неряшливых образов. Что было только на руку императрице… но избавление от старых привычек — процесс крайне медленный, а иногда еще и болезненный.       — Джеймс, у тебя осталось всего четыре кандидатки, и императрица ясно дала понять, что не позволит расширить этот список. Выбор из предложенных — самое большое послабление, которое она готова тебе дать.       — Могла бы в таком случае просто решить за меня, — хмыкнул он. — Она не сделала этого только потому, что оставшиеся в равной мере преданны ей и бесполезны для меня.       — Не думаю, — осторожно возразил Маркус, чувствуя, что ступает на очень опасную тему. — В конце концов, речь идет о твоей спутнице жизни, императрица…       — Ненавидит меня, — оборвал его мысль Джеймс и рывком поднялся из кресла. — Все, что ее заботит, это власть и месть отцу. Но отец уже шесть лет как в могиле, и я наследую не только его трон, но и все, чем матушка не успела ему насолить.       Марк испуганно крутанул головой, словно прикидывая, кто может их здесь подслушать. Но дубовая дверь кабинета не настолько хорошо пропускала звуки, а стены этой комнаты, вопреки поговорке, ушей не имели — и это было почти единственной причиной, по которой принц в ней обосновался.       Почти.       — В любом случае, я проверил всех троих, и…       — Четверых. Ты сам сказал, что кандидаток четверо. — напомнил принц, в тоне которого проскользнуло то ли предостережение, то ли… любопытство.       — Четвертая… не стоит внимания твоих агентов, — на этих словах Марк несколько смутился, после чего достал из-за пазухи небольшой конверт и выудил из него снимки троих девушек.       — Канна Сичайлд, — объявил он, указав на миниатюрную брюнетку с необычными раскосыми глазами. — Ее семья отдала все свое состояние, чтобы сохранить графский титул, когда империя расширилась на восток, и сейчас они довольно бедны, но все еще сохранили какие-то связи и секреты производства шелка. Если они получат небольшой капитал, то преумножат его, а восточная граница…       — Восточная граница станет моим новым домом, если я женюсь на ней. — с сожалением произнес принц после некоторой паузы. Семья Канны могла бы стать ему хорошим подспорьем, раз не входила в число цепных псов императрицы. И все-таки восточные земли и восточная знать были всего лишь пылинками в столице империи. — Не могу доставить матушке такого удовольствия. Дальше.       — Генриетта Виктория Ньюкасл, вдова маркиза Ньюкасла, — Маркус вручил ему снимок прехорошенькой голубоглазой блондинки. — Семнадцать лет, из которых полгода она прожила в браке и год в трауре.       — Маркиз Ньюкасл… он же был лет на сорок старше нее, верно?       — Да. Умер от заражения крови — неудачно упал с лошади во время очередного дебоша. Ходили слухи, что Виктория помогла мужу отойти в мир иной, но даже если так, то он здорово отомстил ей с того света кучей картежных долгов.       — Какую фамилию она носила до замужества? — заинтересовался Джеймс. Год в трауре — это сокращение связей в обществе, разумеется, но не полное их отсутствие, тем более для маркизы, а покрыть долги, если таковые еще остались, точно не будет проблемой. Если она и убила своего прошлого мужа… ну, он не впервые имеет дело с подосланными императрицей убийцами.       — Никакую. Она сирота, воспитывалась в церковном приюте и должна была стать монахиней, но маркиз заплатил приюту крупную сумму, и…       — И это значит, что ее связи держались на деньгах и связях мужа, потому она и носит траур так долго, — кивнул принц, искусно скрыв разочарование. — Бесполезно, кто следующая?       — Летиция Сэндхилл, младшая дочь генерала Сэндхилла, — коротко представил он девушку с русыми волосами и огромными темными глазами. — Ее дебют состоялся совсем недавно, ты на нем присутствовал и даже, кажется, с ней танцевал.       Джеймс кивнул, смутно припоминая немного неловкую и жутко смущенную девицу, повторявшую «Ваше Высочество» через каждые два-три слова. Симпатичная сама по себе, при дворе она, конечно, будет белой вороной — помнится, генерал даже как-то пообещал императрице, что он сделает свою младшую дочь придворной дамой только если она вырастет вполовину такой же красивой, как старшая. Раз дебют состоялся недавно — значит, они долгое время ждали, пока девица расцветет, и не дождались.       — Ее семья, сам понимаешь, всецело предана императрице, но они не пожалеют денег на приданное дочери, которая, кстати, без ума от тебя, — Марк виновато улыбнулся и поспешил опустить взгляд. Его другу предстояло выбирать по принципу наименьшего зла — не самый приятный способ найти супругу.       Джеймс устало покачал головой.       — Мне кажется, что я пожалею об этом вопросе, но… Марк, кто же, в таком случае, четвертая?       Он коротко зажмурился, приготовившись к хорошей взбучке, и никаких снимков доставать не стал.       — Фелиция Блюфайр, — прозвучало, точно приговор. — Единственная дочь маркиза Блюфайра, покровителя храмов и церквей, первая фрейлина императрицы и…       — И моя бывшая любовница, — кивнул принц, а потом вдруг ударил по столу и зашелся в приступе невеселого смеха.       Матушка снова его переиграла.