1
17 октября 2020 г., 21:50
Чимин медленно отпивает вот уже из третьего стакана с чем-то наподобие алкогольного коктейля и пытается сконцентрироваться на ярких огоньках, что висят вдоль большого окна бара, но даже при десятой попытке ничего не получается. Он переводит взгляд на соседний столик, но разум плывет. Аккуратно поставив напиток на стол, он тянется руками к глазам, а затем медленно трет их.
— Больше не пей так много. — говорит Сокджин и садится рядом с другом, попутно переставляя стаканы со стола на поднос.
Немного удивленный, парень поднимает взгляд на рядом сидящего официанта, а потом смотрит на содержимое подноса и слегка усмехается.
— Всего три ведь. — но улыбка с лица парня исчезает так же быстро, как и появилась.
Ким смотрит и чувствуется внутри него какое-то переживание, обида, а может даже злость. Он миллион раз читал ему нотации, пытался поддержать, но снова и снова говорил будто со стеной. Чимин хотел и даже пытался слушать, но он буквально не может жить без хотя бы небольшого количества спиртного в день, ведь это было единственным, что хоть немного успокаивало и не позволяло причинять себе боль. Сокджина это расстраивало, и он всеми силами пытался огородить его от этого, но уж лучше он будет следить за ним в своем баре, нежели таскаться по темным закоулкам, в поисках друга.
Семья Чимина отказалась от него, выставив парня на улицу с небольшим количеством денег, чего и хватило лишь на пару рюмок соджу. Благодаря этому Чимин познакомился с Джином, любителем творить добрые дела, кто обеспечил ему жилье, временную работу, и даже как-то напросился директору школы Пака взять его обратно, ведь его выперли за многочисленные прогулы. Но даже всё это, что по сути является новой страницей в жизни, не помогло парню смириться и принять то, что случилось.
Он не помнит своего детства, своих друзей, да и в целом счастливых моментов. Его семье приходилось часто переезжать из-за плохого авторитета, да и люди, называющие себя родителями Чимина, ежедневно ругались, выпивали и кричали на Пака, что надув маленькие губки в свои двенадцать лет, стоял и тихо плакал. Парню уже почти девятнадцать, а боль за прошлое всё ещё продолжает выедать его сердце, бить молотком по голове и заставлять переживать за будущее, которое может оказаться еще хуже.
Поставив на стол стакан воды и положив рядом пару таблеток, Джин удаляется за барную стойку, и лишь сейчас Чимин замечает, насколько стало тихо. Оглядывается по сторонам, и вправду, никого нет. Тяжело выдохнув, он смотрит на прозрачную жидкость, а потом на белоснежные пилюли. Почувствовав их вкус на языке, он немного поморщился, но рука сама потянулась к ним. В одно мгновение он уже запил их водой.
Еще раз оглянувшись, Чимин медленно встал и подошел к краю диванчика, где лежала его толстовка. Также медленно надел её и подошел к барной стойке, вместе с этим уже проскальзывая глазами в приоткрытую дверь, в надежде найти Джина, но этого не случается.
— Хён, я домой. — слегка прокричал парень и продолжил стоять, ожидая ответа.
Сокджин вышел и сел на высокий стул перед Паком, а затем сложил руки на груди и оглядел его с ног до головы. За Кимом вышел его помощник, Намджун. Он остановился в дверном проеме, а затем кивнул Паку в знак приветствия.
— Ты уверен, что сможешь нормально дойти? — Чимин мешкается, а Джин продолжает: — Мне нужно помыть посуду и протереть пару столиков, это не займет много времени.
— Всё будет в порядке, не волнуйся. — Пак кусает губу и та начинает предательски щипать. Парень цокает и, быстро вытерев рукавом толстовки выступившую кровь, выуживает из себя что-то вроде улыбки.
Сокджин неуверенно кивает, а затем встает и подходит к парню. Натягивает на его макушку капюшон и просит написать, как тот будет дома. Чимин вышел из небольшого здания и тяжело вдохнул ртом холодный ночной воздух, что моментально попал глубоко внутрь, обжигая глотку. Обернувшись, он посмотрел на уже пустующее место, где лишь царило умиротворение теплого, привычного света, который каждый вечер невероятно грел душу. Но стоило снова посмотреть вперед: пустота, да и только.
Пак идет, пошаркивая. Ночной Сеул, вообще, завораживающее зрелище: миллионы мигающих огоньков, еще более мигающие люди, что выделяются из толпы. И Чимину очень хотелось бы прочувствовать то, что чувствуют приезжие, которые впервые видят это, но парень будто лишился всего на свете, кроме чувств боли и одиночества.
Чимин смотрит через окно какого-то дешевого ресторана и видит семью, что изредка посмеиваясь, поедает, скорее всего, наивкуснейшую лапшу в этом районе. Чуть дальше от них сидит компания друзей, которые счастливо смотрят друг на друга и что-то бурно обсуждают. И сердце начинает колко болеть, а дыхание сбивается. Он не понимает, почему его жизнь не может быть такой же, почему он не может быть благодарен жизни просто за его существование.
На уголках глаз собираются маленькие слезинки, но Чимин не позволяет эмоциям завладеть им, поэтому, быстро поморгав, проходит мимо злосчастного заведения, но путь держит совершенно не домой. Его разум закрыл проход каким-либо положительным мыслям, и теперь даже то, что по сути являлось его единственным смыслом и надеждой – перестало иметь хоть какую-либо ценность. Всё в его жизни построено лишь на проблемах и жалости со стороны других людей, что вечно суют свою помощь ему, хотя всё, чего он хотел в тот момент — это умереть, и данная ситуация не становится исключением.
Пак бежит. Спотыкается, падает, исцарапывает колени и ладони в кровь, но продолжает бежать, с невероятным желанием увидеть свет, увидеть вторую точку этого дерьмового отрезка, чтобы начать рисовать новый. Через чур сбитое дыхание требует остановки и Чимин послушно выполняет приказ своего организма, только вот край моста, для этого, — был не самым лучшим местом. Подойдя к достаточно низким перилам, Пак опускает на них руки, попутно перенося весь вес своего тела лишь на них. Воздух в легкие поступает слишком тяжело и больно. Звук машин, что проезжают всего в двух метрах позади него, давит на и до того пульсирующую боль в висках. Смотрит на свое еле видное отражение в воде, потом поднимает взгляд на город, что продолжает жить в своем ритме, пока невидимые пули проходят через его тело. Чимин переступает через небольшую преграду, и теперь, его руки — являются спасением, а не опорой. Тошнота, отвращение и страх моментально подступают к горлу. Заставляют ёжиться, передумывать и пытаться сделать шаг назад, но сзади лишь тупик, который с каждой минутой будто приближается, подталкивая парня к решающему шагу. Нет, это был не его выбор. Этим решением владела обида на прошлое, разочарование в людях, которые сделали с ним это.
— Ты уверен, что хочешь этого, Чимин? — спрашивает хриплый, но до боли приятный позади голос.
Пак вздрагивает и по его телу бежит множество мурашек. Он пытается повернуться, но боится оступиться, упасть и уже больше никогда не услышать этот, буквально спасающий его, голос. Парень чувствует, как чужие руки медленно, но крепко, закручиваются на его талии. Чей-то аккуратный подбородок помещается на его плече. Чимину кажется, что впервые за долгое время расслабленно выдыхает.
— Я знаю это чувство, когда всё вокруг кажется бессмысленным, знаю, какого это: ежедневно просыпаться с осознанием, что наступил новый хуевый день, который просто нужно пережить. — шёпот возле уха прекращается и Пак чувствует лишь чужое дыхание. Впервые в жизни Чимину настолько приятно находиться в чьих-то объятьях, которые, скорее всего, нужны лишь для того, чтобы тот не совершил ошибку.
— Люди, которые и по сей день продолжают заботиться, те, о которых ты даже не подозреваешь, очень любят тебя, и твоя смерть станет лишь проблемой, но уже не той, которую можно решить или исправить. — руки на талии сильнее стягиваются. Пак чувствует внутри себя тепло. То тепло, которое не мог получить ни от одного человека. — Дай себе ещё один шанс.
— Кто ты? — слишком тихо спрашивает Пак и прикусывает губу, надеясь, что вопрос не прозвучал слишком грубо.
На пару секунд хватка будто ослабевает и Чимину кажется, что он сейчас уйдет, оставит его одного, но сильные руки осторожно разворачивают и помогают перелезть Паку. Теперь, спасший его парень, стоял прямо перед ним, но его лицо было невозможно рассмотреть. Лишь глаза, которые смотрели прямо на Чимина, пытаясь прочесть его эмоции. Чужие руки всё ещё лежали на нём, но тот уже не был к нему так близок, будто боялся, что Пак оттолкнет его.
— Тот, кто прямо сейчас приведёт тебя домой и уложит спать. — тихо ответил он на вопрос, и взяв Чимина за руку, повел его за собой.
