Я выбрал жизнь без любви

- А-Лин? – только один вопрос и юноша в золотых одеяниях падает на пол без сил и рыдает. Глава Цзян неловко хлопает племянника по спине и слабо улыбается. Тут не о чем жалеть. Цзян Чэн сделал свой выбор в пользу жизни, ведь у него еще много дел, требующих его обязательного присутствия. А Цзинь Лин смотрит на дядю, как на покойника и плачет. Плачет за двоих, ведь Ваньинь не помнит, каково это – плакать, и злится. Злится на бесполезного темного заклинателя за то, что строгому дяде пришлось делать этот чертов выбор, на Хань Гуан Цзюня за то, что увел дядю Вэя и на самого Цзян Чэна за то, что влюбился. И на себя - за бесполезность. Почему же из всех людей в поднебесной его дядя умудрился полюбить своего приемного брата? Полюбить и отпустить, зная, что умирает, что выбор будет слишком тяжелым. Смотреть на растерянного дядю также тяжело, как смотреть на то, как он задыхается, давясь чертовыми лотосами, которые они оба так сильно любят. Как он пытается скрыть свое плохое самочувствие, привычно хмуря брови, как он прячет в рукавах обезболивающие травы, как изредка посещает лекаря с мрачным лицом и выходит оттуда еще мрачнее. Цзинь Лин делал вид, что не замечает, насколько бледно лицо главы Цзян, не видит, как его дядя протирает подступающую кровь на тонкой полоске губ, не слышит, как тот болезненно кричит в своих покоях и кашляет. И кашляет сильно, беспрерывно, задыхаясь и пытаясь заглушить изданный собой шум. Но у него не выходит. И Цзинь Лин лежит в соседней комнате и снова плачет. Он не хочет терять своего дядю, свою семью, но постепенно теряет с этими кашлями, криками и рыданиями. Цзян Чэн смотрит немного потерянно и слабо улыбается. Теперь не будет скрытых кровавых лотосов, как и не будет прежних чувств и воспоминаний. Он будет жив и спокоен, даже если пришлось жертвовать своей драгоценной памятью и многими годами жизни за несколько лет спокойствия. Цзинь Лин сжимает резко уменьшившегося дядю в крепких объятиях и обещает себе защитить свою семью и наполнить остатки жизни главы Цзян весельем и счастьем.

***

Цзян Чэну тяжело. Ему кажется, что судьба смеется над ним, раз из всех людей он умудрился влюбиться в своего глупого брата, который точно не является обрезанным рукавом. Кашляет маленькими нежными лепестками лотоса и прячет их в своем тайнике. Ему нравятся эти цветы и ассоциируются только с чистой любовью. Правда, тайника больше нет после нападения на Пристань Лотоса Венями. И нет обещанных героев. Есть только разбитые дети, пытающиеся жить. Впрочем, вскоре остается лишь один сломленный ребенок посреди трупов дорогих ему людей и давящегося от маленьких, но уже жестких цветков лотоса по предателю, по убийце его семьи. Ребенок истерично смеется и рыдает, прижимая черную флейту, словно она может все исправить. Нет никаких героев, нет разбитых детей. Есть только глупый Ваньинь и его страдания. Тринадцать лет проходят как во сне. Вечером он принимает специальную настойку и обезболивающее. Но лекарства ему мало помогают, поэтому ночи он проводит, бодрствуя. Ему плохо, больно, одиноко, но выбора нет, приходится надеяться лишь на то, что сможет поспать хоть немного и удачно сможет скрыть свое состояние. А днем он ищет решение. Все, что угодно, лишь бы прекратились эти страдания. А затем возвращается Вэй Усянь. И казалось бы, все должно решиться, но становится лишь хуже. Боль все невыносимее, а травы практически не помогают. А решения все нет. Ваньинь смеется над собой с некоторой жалостью и безысходностью. Нет ни малейшего шанса, что брат выберет его, но надеется. Надеется даже тогда, когда Вэй Усянь и второй нефрит преклоняют колени перед его предками третий раз, словно не знает, что это означает. Надеется, что его брат вернется к нему, когда узнаёт правду о своем ядре. И захлебывается кровавыми лотосами, смотря в спину дорогого человека и его спутника. Больно знать об их связи, но еще больнее эту связь видеть. И укреплять, приходя на свадьбу любимого человека, как последний живой родственник, пытаясь подавить подступающий кашель. Это была их последняя встреча, как братьев. В следующий раз темный заклинатель встретит уже главу Цзян, ведь он нашел решение. Он мог прожить болезненную долгую жизнь, полную крови и уже ненавистных лотосов, постоянно вспоминая о своих ошибках, о смерти своей семьи и о уже замужнем брате. Либо забыть обо всем и прожить короткую, но безболезненную жизнь. Цзян Чэн много думал, решал, но не выдержал боли и запечатал своими кровавыми руками свои драгоценные воспоминания. И впервые за много лет Ваньинь мог вздохнуть спокойно.

***

Характер главы Цзян резко и неожиданно улучшился. Он стал в разы спокойнее, вежливее и добрее. Пожилые люди, помнящие еще прошлого главу, замечали в его сыне поразительную схожесть с отцом, хотя раньше сравнивали его с матерью. Но перемена была уж слишком резкой, и никто не мог воспринимать эти слухи всерьез, пока лично не встречали бывшего Саньду Шеншоу. Вэй Усянь думает, что скорее Лань Цижень окажется обрезанным рукавом, чем характер его шиди улучшится. Но проверить стоило, да и не виделись они довольно таки долго. - Старейшина Илин, Хань Гуан Цзюнь, - со слабой улыбкой на лице поклонился глава Цзян, получая в ответ такие же вежливые поклоны, - рад видеть вас в Юньмэн Цзян. Знай я заранее, что вы придете, то тщательно приготовился бы к встрече. Прошу простить за такой вид. - Что вы, что вы, глава Цзян, это мы вас не предупредили, - с великолепной улыбкой на лице отвечает темный заклинатель, стараясь не выдать свое напряжение и тревогу. - Так что же привело супругов в Юньмэн Цзян? Срочное дело? – лицо Ваньиня было непривычно расслабленно, а на лице спокойная улыбка. Вэй Усянь не мог поверить. Его брата словно подменили, но собственное золотое ядро в чужом теле уверяет в обратном. Да и Цзян Чэн не такой слабый заклинатель, значит, это действительно он. И действительно поменялся. - Нет, мы просто проходили мимо. Да и я соскучился по своему милому брату! – Вэй Ин лезет с объятиями, надеясь хоть как-то расшевелить шиди, если тот притворяется. Ваньинь немного напрягается, но не отстраняется. Он пытается вспомнить, но ничего кроме титула и факта их замужества он не знает. И это его немного печалит. Цзян Чэн наконец отталкивает темного заклинателя и улыбается чуть мягче. - Прошу прощения, но я вынужден сообщить, что потерял все воспоминания. Вы, должно быть, не получили письмо от главы Цзинь? – лицо лучится теплом и доброжелательностью, а сердце Усяня замедляется. Он теперь единственный, кто помнит.