I see you

      Чимин абсолютно точно не собирался приходить в квартиру тридцать четыре. Он, привыкший, что парни сами к нему приходят и уламывают на секс, не будет целенаправленно идти и просить трахнуть его. «Не просто трахнуть», — подсказывал внутренний голос — «А показать абсолютно другой уровень секса; не просто трахнуть, а разрушить, поиметь так, как никто до этого». Чимин был согласен с внутренним голосом, а поэтому самозабвенно дрочил на собственные мысли, каждый раз сладко и долго кончая.       Прошла неделя с тех пор, как незнакомец «пригласил» его к себе. За прошедшее время у соседа было двое парней, и каждого он обслужил по высшему разряду. Да, Чимин и дальше продолжал наблюдать за ними. Он хотел, чтобы его трахнули так же, но его гордость не позволяла просто взять и прийти. Записок на стекле больше не было, хоть сосед и продолжал смотреть в его окно, натягивая очередного любовника на свой член.       Последний парень у соседа был позавчера. О, эта картина до сих пор стоит у Чимина перед глазами, ярко отзываясь в паху. Сосед не стал особо церемониться: прижал парня к стене почти сразу, удерживая одной рукой за шею, а другой растирая ткань брюк вдоль члена. Парень, откинув голову и прижав ладони к стене, хватал ртом воздух. Чимин видел, как ему хорошо от этого трения, от ощущения своей слабости и беспомощности. О, как он прикрывал глаза, отдаваясь. Колени парня стали буквально подгибаться, когда сосед, резко опустившись на корточки, схватил его за бедра, припёр вплотную к стене и уткнулся губами в пах.       Чимин почувствовал как его член дернулся, когда сосед принялся вылизывать член парня поверх одежды. Раскрыв губы, он засасывал ткань в рот, водил кончиком языка по молнии ширинки, одной рукой поглаживая собственный член сквозь брюки.       Чимин нагло дрочил, дрожащей рукой удерживая тяжелый бинокль. Кончик его члена касался мягкого материала штор, и это подводило его к краю так быстро, что темнело в глазах. Последней каплей для него стало то, как сосед шлепал себя чужим членом по губам, смотря любовнику прямо в глаза. Чимин кончил несколькими вязкими струями, его конечности дрожали, а лицо горело.       И вот теперь он боролся сам с собой. Похоть против гордости. Его так давно никто хорошенько не трахал. Хотя понятие «хороший трах» сильно поменялось после того, как он увидел каким может быть секс. Бесстыдным, похотливым, полным безумной страсти и беспрерывного кайфа от глубокого проникновения. Раньше Чимин любил секс за разрядку и приятные ощущения в те моменты, когда его простаты касалась головка члена. Но после нескольких недель бесстыдного вуайеризма он увидел, что секс — это также совокупность вожделения с голодом, жажды с желанием обладать, нежности в симбиозе с жестокостью.       Смотря на парней, которые распадались в руках черноволосого незнакомца, Чимин ощущал желание быть оттраханным так, чтобы терять себя в пространстве, не ощущая твердость и температуру пола, на котором его имеют; так, чтобы от боли не осталось следа, чтоб тело стало эрогенной зоной, а раскаленный воздух не давал вдохнуть, чтобы вкус финала стал лучшим из известных ему.       Он безумно хотел секса. Это все, что его тревожило последние несколько недель. Он хотел не просто секса, он хотел секса именно с тем парнем. С тем наглым, горячим, развратным незнакомцем, который трахал кого-то на столе чаще, чем обедал за ним. Проникая взглядом в самые сокровенные участки души, он словно вынимал оттуда одну за одной фантазии, которых Чимин сам боялся, и играл ими, как в покер. Он не угадывал желания Чимина, он создавал их.

***

      И вот он стоит подготовленный, с пробкой, так хорошо растягивающей его, перед квартирой тридцать четыре и вытирает потные ладони об ткань брюк. С самого утра Чимин репетировал, что скажет незнакомцу, пытаясь звучать не таким нуждающимся.       Они, наверное, сначала выпьют, немного познакомятся, а затем, возможно, брюнет разложит его прямо на столе. Член дернулся от подобной картины, и Чимин поспешил постучать. Первые несколько минут за дверью стояла тишина. Затем послышались шаги и, наконец, дверь открылась.       Сосед, увидев кто за дверью, оперся плечом о косяк и, сложив руки на груди, уставился на парня. Чимин впервые видел его настолько близко. С этого расстояния он мог разглядеть симпатичную родинку под нижней губой, его большие почти черные глаза, которые сейчас нагло рассматривали Чимина и его розовые влажные приоткрытые губы.       Взгляд незнакомца блуждал по телу Чимина, задержавшись на бедрах и пухлых губах. Они оба знали зачем он здесь. Парень протянул Чимину руку и тот вложил в нее слегка влажную ладонь. — Чон Чонгук, — у незнакомца был мягкий, хрипловатый голос. — Пак Чимин, — ответил Чимин, стараясь звучать спокойно и уверенно.       Чонгук, улыбнувшись, аккуратно потянул его за собой в квартиру. Когда дверь за спиной захлопнулась, Чимин тяжело сглотнул. Сосед нежно провел кончиками пальцев вверх по его голой руке, пристально глядя в глаза: — Как ты хочешь? — спросил он, ведя по руке обратно вниз.       Чимин вздрогнул. Что прямо так сразу? — Я… — Чимин не знал, что ответить. Он хотел всего и сразу. Медленные касания кончиков пальцев отвлекали его. — Я не знаю.       Чонгук подошёл почти вплотную, его горячее дыхание возле уха посылало тысячу мурашек по чувствительному телу Чимина. — Ты можешь мне сказать. Я сделаю все, что ты хочешь, — прошептал он. Его рука легла на пах Чимина, слегка поглаживая поверх брюк, — Думаю, что ты отчаянно хочешь, чтобы кто-то трахнул тебя. Ты хочешь, чтобы тобой воспользовались, поимели, преследуя только свое удовольствие. Я прав?       Чимин всхлипнул и приоткрыл губы, смочив их языком. — Скажи мне, — ладонь на твердом члене сжалась сильнее.       Чимин ахнул. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня так, что все, происходившее до тебя, показалось мне лишь прелюдией, — прошептал он, бесстыдно потираясь о руку.       Глаза Чонгука потемнели. Этот парень получит то, о чем просит. Его круглые, аппетитные формы, милое до безумия лицо, странным образом, гармонично сочетались с надменным взглядом, отражая бездумное желание и похоть в симбиозе с покорностью и невинностью. Он выглядел таким нуждающимся, но в то же время его взгляд говорил о том, что он всегда получает то, что хочет. О, Чонгук более чем готов ему это дать.       Он резко подхватил его под бедра и прижал к стене, глядя прямо в глаза. — Я могу трахнуть тебя прямо тут, ведь я уверен, что ты подготовил себя к моему члену. Ты настолько сильно жаждешь на нем попрыгать, что пришел ко мне растянутым и с пробкой в своей аппетитной заднице. Я прав?       Чимин заскулил. То как легко этот парень держал его, прижав к стене и говоря все эти грязные вещи ему прямо в лицо, возбуждало его до влажного белья. — Да-да, я готов, — Чимин распахнул губы в немом стоне, когда Чонгук прижал его пах к своему. — Или ты хочешь сесть мне на лицо, чтобы я вылизал твою дырку? — хрипло прошептал Чонгук, лизнув его верхнюю губу кончиком языка.       У Чимина закружилась голова. Он хотел всего этого. И еще больше. — Думаешь, сможешь кончить только от моего языка в твоей мокрой дырке?       Бедра Чимина задрожали в сильных руках. Он подался вперед и сразу же глубоко поцеловал этот горячий рот, говоривший такие грязные и одновременно сладкие вещи.        Чимин зарылся пальцами в отросшие черные кудри на затылке Чонгука, и мягко всосал его нижнюю губу, постанывая.       Поцелуй мокрый и беспорядочный. Руки Чонгука сжимают задницу Чимина, в то время, как сам парень трется твердым членом о чужой живот. Поцелуй становится все более страстным, будоражащим, вытесняя все остальные чувства, кроме опьяняющего желания.       У Чимина внизу живота все сладко поджалось, когда Чонгук, поставив его на пол, опустился на колени. Он осмотрел его по-прежнему скрытый за тканью штанов член, и томно, совершенно по-блядски, взглянув на Чимина, принялся его раздевать. — Сними футболку, — попросил он, спуская брюки по его ногам.       Чимин, быстро хватаясь за края, одним движением снял вещь, небрежно отбрасывая на пол. Тем временем Чонгук уже пробует мягкими губами кожу над резинкой серых боксеров. Целует прямо в мокрое пятнышко предэякулята, оглаживая ладонями дрожащие бедра.        Это невыносимо.       К тому времени, когда Чонгук снимает с него боксеры, у Чимина уже болезненно крепко стоит, а во рту пересохло. Он, прикрыв глаза, откинулся затылком на стену, но сразу же захлебнулся стоном, ощутив горячий влажный рот на головке. Он, широко распахнув глаза, посмотрел вниз, туда, где его член пропадал между растянутых красных губ.       Это глубоко, мокро, и Чимин, вплетаясь пальцами в чужие кудрявые волосы, срывается на хриплые стоны. Матерь божья, этот парень сосет, как сам дьявол: мокро, грязно, невероятно охуенно. Чимин готов кончить в ту же секунду, когда Чонгук отстраняется и, чувственно надрачивая, поднимает затуманенный, абсолютно блядский взгляд из-под ресниц. Он вытягивает влажный язык, на который хочется кончить прямо сейчас, и несколько раз шлепает по нему членом.       Чимин стонет. Бёдра резко и грубо подаются вперёд в податливое горячее нутро, насилуя чужие губы. Чонгук прикрывает глаза, позволяя трахать свой рот остро и ненасытно. Чимин стонет хрипло, прижимает его за волосы теснее, упираясь головкой в чужую податливую глотку. Чонгук стонет, втягивает щеки сильнее, призывая трахнуть себя в рот хорошо, сильно, до слез.       Чимин теряется в удовольствии, что накатывает волнами, поэтому сильнее цепляется за темные кудри, удерживая чужую голову недвижимой, и переходит на резкий, грубый темп. У Чонгука слюна стекает по подбородку, длинные ресницы склеиваются от слез, а ладонь сжимает собственный стояк в штанах.       Это слишком.       Слишком настолько, что Чимин, всхлипнув, кончает внутрь чужой глотки без предупреждения. Он, удерживая голову и не позволяя отстраниться ни на миллиметр, прижимает к себе плотнее, заставляя доставлять себе удовольствие до самой последней капли.       Чонгук медленно выпускает его член, облизывая каждый миллиметр нежной кожи, чтобы напоследок пососать влажную головку, глядя своими похотливыми глазами прямо в душу. Чимин, тяжело дыша, наблюдает за прозрачной ниточкой спермы, что тянется от его члена к красным распухшим губам.  — Ты такой блядски вкусный, Чимин, — встав, хрипловато шепчет на ухо. — Сосал бы твой великолепный член с утра до вечера.       И, наклонившись, целует влажно, бесстыдно, с соленым привкусом спермы. Чимин дрожит. Чонгук снова подхватывает его под бедра и несет в сторону спальни. — Я надеюсь, ты не думаешь, что я закончил с тобой. Сейчас я вылижу твою дырочку, как ты того заслуживаешь, — шепчет он на покрасневшее ушко. — Пожалуйста, — проскулил Чимин, сразу же закусывая губу. Он звучит таким, блять, нуждающимся.        Чонгук, поставив его возле огромной кровати, быстро снимает домашние штаны и футболку. Его член, истекая предэякулятом, шлепается о живот. — Сейчас ты, как самый хороший мальчик, сядешь мне на лицо и кончишь, объезжая мой язык. А потом я трахну тебя так, как мне того хочется, — сказал он, ложась на кровать у самого изголовья.       Чимин чувствует, как его член снова твердеет от слов парня. Он взбирается ему на грудь, упираясь коленями по обе стороны плеч Чонгука. Его член находится всего в нескольких дюймах от лица брюнета, полутвердый и чувствительный. — Ты такой охуенный, господи, — шепчет Чонгук, обдавая его головку горячим дыханием.       Он сжимает заднюю часть бедер Чимина, чтобы притянуть его ближе к лицу, и Чимин удивленно визжит, падая вперед и упираясь ладонями в стену позади кровати. Чонгук скользит пальцами по задней поверхности бедер и обхватывает задницу. Он раздвигает мягкие полушария, обнажая нежно-голубой кристаллик пробки.       Чонгук слегка давит на ее основание, слушая тяжелое дыхание Чимина. — Я думал о тебе, растягивая себя, — признается Чимин, хватаясь одной рукой за изголовье кровати, а другой все так же опираясь о стену. — О том, что ты со мной можешь сделать. — О чем именно ты думал? — спрашивает Чонгук, зажимая основание пробки между пальцами и прокручивая его.       Колени Чимина скользят по простыне, он сильнее прогибается в спине. — О том, как ты вылизываешь меня, как того парня на столе; о том, как ты нагибаешь и трахаешь меня сзади, называя маленькой дрянью, — признается Чимин, стараясь держаться в вертикальном положении.       Чонгук слегка вытаскивает пробку, а затем погружает ее глубже, трахая смазанную дырочку Чимина. — Тебе нравится чувствовать себя дрянью? Нравится, когда тебя используют, как тело для отличного траха, не так ли? — спрашивает он, вытаскивая пробку. — Да, я люблю это чувство, — выдыхает Чимин. — Но на самом деле это ты используешь их, правда ведь? Они просто члены для твоей жадной задницы, — Чонгук собрал пальцами вытекшую прозрачную смазку, размазывая ее по дырочке. — Дикий зверь, притворившийся котенком. — Прекрати дразниться, — скулит Чимин, ерзая коленями по простыне.       Чонгук хватает его за бедра и прижимает к лицу. От первого прикосновения его языка к дырочке, Чимин уже задыхается и стонет так сладко, что этот звук еще долго будет стоять у него в ушах.       Чонгук, обведя языком колечко мышц, скользит внутрь настолько глубоко, насколько может без помощи пальцев. Чимин дрожит, опуская бедра плавными движениями, преследуя горячее, влажное ощущение языка. Он такой чертовски громкий и так отзывчив ко всему, что с ним делают, что Чонгук должен сжать основание своего члена, чтобы не кончить в ту же секунду. То как Чимин плавно двигается на его языке, трахая себя им, заставляет его член очень обильно истекать предэякулятом на живот. — Чонгук, пожалуйста, еще глубже, — стонет Чимин, ухватившись обеими руками за изголовье так сильно, что слышно скрип.       Чонгук раздвинул половинки его аппетитной задницы еще шире, прижимая кончики больших пальцев к дырочке и открывая ее, чтобы глубже проникнуть языком.       Чимин отчаянно стонет, двигая бедрами быстрее, прижимаясь к языку Чонгука еще сильнее: — Вот так, блять, так влажно и жарко, господи, так чертовски хорошо, — он расшатывает изголовье кровати еще сильнее, схватившись за него побелевшими пальцами.       Он выгибает спину, когда Чонгук проводит языком по дырочке несколько раз, опять ныряя в жаркую глубину. — Я хочу кончить так сильно, — скулит Чимин, буквально подпрыгивая на языке. — Но мне нужно прикоснуться к члену.       Чонгук обхватывает пальцами его талию и дергает вниз, заставляя Чимина расставить ноги шире и опуститься еще ниже на лицо. — Хочешь кончить, тогда трахай мой язык жестче, — говорит Чонгук хриплым голосом, обдавая тяжелым дыханием колечко мышц.       Чимин на это лишь хнычет, громко и высоко. Его бедра сильно трясутся, он изо всех сил пытается удержаться в вертикальном положении, запутываясь пальцами в волосах Чонгука.       Чимин так сильно хочет кончить, что темнеет перед глазами, но у него никогда не получалось сделать это без рук. Он хочет сказать об этом, но Чонгук нажимает указательным и средним пальцами, засовывая их глубже, вплоть до костяшек, поглаживая и массируя его стенки.       Чимина кроет так сильно. Он преследует свой оргазм, неистово работая бедрами —влажно, грязно, смазка, смешанная со слюной, покрывает всю челюсть Чонгука. — Черт, — стонет Чимин, когда волосы Чонгука касаются его головки. — Прямо сейчас, пожалуйста, я собираюсь кончить. Мне просто нужно еще немного, еще чуть-чуть…       Его ритм сбивается из-за отчаянного желания достичь оргазма. Чимин до сих пор не может поверить, что он способен это сделать, трахая чужой язык. Он вцепляется руками в волосы Чонгука, беспорядочно всхлипывая.       Осознание того, что его вылизывает почти незнакомец, того, что ему так чертовски хорошо от этого — все это бьет по Чимину сокрушительным экстазом. Он с громким стоном выгибает спину, кончая на спинку кровати. Его дырка сжимается вокруг языка, пока он медленно двигается на нем, отходя от разрядки.       Чонгук позволяет Чимину прийти в себя, прежде чем аккуратно оттолкнуть его от лица, бросая на кровать животом вниз. Чимин смотрит через плечо затуманенными, дикими глазами: Чонгук стоит на коленях, его член твердый и тяжелый, а губы влажные и распухшие. — Теперь я трахну тебя так, как мне хочется, — говорит он, медленно надрачивая себе. Его взгляд прикован к покрасневшей раскрытой дырке Чимина.       Он не спеша натянул презерватив, и, достав полупустую бутылку смазки, выдавил ее себе на пальцы: — Иди ко мне, детка.       Чимин медленно подполз к Чонгуку на коленях, его ноги все еще дрожали после оргазма: — Можешь ли ты взять меня в той комнате? — спросил Чимин, указывая головой в сторону кухни, окна которой так хорошо просматривались из квартиры Чимина. — Хочешь чтобы все видели, как тебе хорошо? — усмехнулся Чонгук и, подхватив Чимина под бедра, двинулся в сторону кухни.       На кухне он опустил Чимина на пол, в ту же секунду разворачивая к себе спиной, и наклонил над столешницей, прижимая к ней животом. — Все твои соседи увидят, как тебя имеют на столе, как маленькую похотливую дрянь, — прошептал Чонгук на ухо, оглаживая задницу Чимина одной рукой.       Чимин всхлипнул, глядя расфокусированным взглядом в окна своей квартиры. Его щеки покраснели от смущения, но он чертовски возбужден, он извивается, бесстыдно потираясь о член Чонгука. Его короткие ноготки скребут по столешнице, а влажный от спермы живот прилипает к дереву. Чувство того, что он находится во власти почти незнакомца, заставляет кровь бурлить в жилах, а член — снова становиться твердым.       Чонгук загоняет в него сразу три пальца, начиная ими двигать так быстро и сильно, что по кухне разносится хлюпанье смазки и скулеж Чимина.       К тому моменту, когда Чонгук медленно проникает в него, Чимин уже полностью твердый. Его чувствительный член потирается о прохладную столешницу и это чувствуется как Рай.       Чимин никогда раньше не чувствовал себя таким наполненным, удовольствие от глубокого проникновения было таким сильным, что он даже потерялся в пространстве на пару секунд. Чимин, отчаянно постанывая, потирается задницей о живот Чонгука, всхлипывая каждый раз, когда головка касается простаты.       Чонгук медленно вынимает член, оставляя внутри лишь головку, затем крепче хватает Чимина за талию и вставляет полностью. Чимин открывает рот в беззвучном крике. Его мокрый от пота лоб прижимается к столу, а широко расставленные ноги дрожат, в то время как Чонгук трахает его в жестком темпе. — Я больше не смогу кончить, — хнычет Чимин, хватаясь пальцами за края столешницы. — Ты кончишь столько раз, сколько я тебе скажу, — рычит Чонгук, еще сильнее вбиваясь в податливое тело.       Чимин лишь стонет на его слова, полностью сосредоточенный на ощущении того, как толстый член распирает его внутри, а прохладный воздух квартиры пробегается по влажной коже спины. Его никогда так хорошо не трахали, раньше он даже не знал, что может кончить без рук, а теперь готовится к стремительно накатывающему третьему оргазму. — Черт, ты так охуенно сжимаешь меня, — выдыхает Чонгук, и прежде, чем Чимин успевает понять, переворачивает его, словно куклу, заставляя обвить бедрами талию. Чонгук быстро вставляет член обратно, уткнувшись лбом в плечо Чимина, чтобы снова начать его трахать, держась за талию и натягивая на себя. — Твой член ‐ лучшее, что случалось со мной, я не хочу слезать с него никогда, — стонет Чимин ему на ухо. — Господи, блять, я собираюсь кончить так сильно.       Чонгук быстро и сильно врывается в его задницу, с громкими непристойными шлепками и хлюпаньем смазки. Чимин хрипло постанывает, впиваясь ногтями в мокрые от пота плечи Чонгука, чтобы держаться устойчиво, чтобы Чонгук мог ускорить темп, трахая его снова и снова. — Ты такой чертовски тугой, детка, я не продержусь долго, — стонет Чонгук, кусая его за плечо и ударяя его простату с каждым ударом бедер. — Я сейчас кончу, Чонгук, пожалуйста, — Чимин тянется дрожащей рукой к своему истекающему члену и обхватывает его впервые за этот вечер. — Ты действительно маленькая ненасытная дрянь, правда? — выдыхает Чонгук ему в губы.— Кончил от моего рта, потом прыгая на моем языке, и сейчас собираешься кончить от моего члена в твоей жадной заднице. Сколько раз тебе нужно спустить, прежде чем ты будешь удовлетворен?       Чимин запрокидывает голову, когда Чонгук особенно сильно толкается в него, и кончает одной вязкой струей себе на живот. — Я еще не закончил с тобой, — говорит Чонгук, наблюдая как Чимин распадается под ним, подрагивая и всхлипывая.       Чимина трясет от чрезмерной чувствительности, но он все также хорошо принимает член, распластавшись на столе. — Никто никогда не трахал меня так хорошо, как ты, — стонет он.       Чонгук впивается пальцами в задницу Чимина, сосредотачиваясь на виде перед ним, и вскоре кончает, с громким стоном изливаясь в презерватив. — Блять, Чимин, ты просто потрясающий. Давно у меня не было настолько охуенного траха, — тяжело дыша, произносит Чонгук. — Я надеюсь, ты пригласишь меня еще раз, — улыбается Чимин, откинув голову на столешницу.

***

5 месяцев спустя

      Чонгук, вытирая влажные после душа волосы, подошел к комоду и взял мигающий значком уведомлений телефон. Увидев кто ему написал, он улыбнулся, отбрасывая полотенце на кресло.

Маленькая дрянь: Чонгук-и, сегодня увидимся?

Чонгук мы виделись два дня назад, детка уже так соскучился по члену?

Маленькая дрянь: сам виноват, что подсадил меня на хороший трах ;) ну так что?

Чонгук: я договорился с Хенджином на сегодня кажется, я говорил тебе

Маленькая дрянь: черт, точно извини тогда желаю хорошо провести время;) и не забудь спросить у него на счет тройничка ты мне обещал

Чонгук: спрошу, но я уверен, что он согласен

Маленькая дрянь: с чего это? вы уже это практиковали?

Чонгук: нет, но он видел твою божественную задницу он мечтает побывать в ней еще с той вечеринки, где я вас познакомил

Маленькая дрянь: арр ну что ж… а я мечтаю вылизать его еще с тех пор, как увидел тогда на твоем столе

Чонгук: черт, у меня уже стоит на эту картину я договорюсь с ним и отпишу тебе сразу же

Маленькая дрянь: жду: * сделай малышу хорошо, Чонгук-и

      Чонгук, улыбаясь, блокирует телефон. Он был прав: Чимин — дикий зверь в шкуре котенка.