Взгляд в прошлое

      Рассудком Гарри понимал, что он, должно быть, умер.       Но он все еще чувствовал. Его левая рука все еще крепко сжимала другую. Он чувствовал себя так, словно его втиснули в трубу, очень похожую на привидение, но это ощущение было более приятным и длилось гораздо дольше.       Наконец, по прошествии нескольких минут, он увидел далекий свет, похожий на маяк. Она становилась все больше и больше в его поле зрения.       И его сетчатка наполнилась ослепительным золотистым светом. Рука в его руке сжалась в ответ.       В следующее мгновение он уже был на ногах.       Гарри оказался в пустой Гриффиндорской гостиной. Как он сюда попал? Последнее, что он помнил, — как истекал кровью на лесной подстилке, лежа на мертвой Гермионе, и три дара смерти горели в его руках.       Он слегка повернул голову и увидел ее.       — Гермиона?       На ее лице застыло потрясенное выражение. В руке она держала словарь.       — Гарри? Это ты?       — Это я, — ответил Гарри.       — Я думала… я думала, что умерла, — тихо сказала она. — как я вижу тебя?       Гарри был ошеломлен.       — Ты… Ты тоже помнишь…       — Я все помню, Гарри, — эмоционально ответила Гермиона своим молодым голосом.       Гарри увидел слезы в ее глазах.       — Нам было двадцать четыре года, и мы поженились. Рон предал нас Пожирателям Смерти. Мы сражались примерно с двадцатью из них. Мы убили, может быть, семерых или восьмерых, но потом нас обоих прокляли.       — Мы что, умерли?       — Нет, — твердо ответил Гарри отрицательно. Почему-то он был уверен, хотя и не знал, как это сделать.       — Что случилось?       Гарри вспомнил странное происшествие с дарами и то, что он помнил в последний раз, когда умер.       — Я точно не знаю. Я знаю кое-что, но не хочу говорить об этом посреди общей комнаты.       — Ты прав, — ответила Гермиона. Она посмотрела на часы. — О, черт! Сегодня 23 ноября 1994 года! Разве это было не накануне…       — Первое задание, — закончил за нее Гарри.       У Гермионы отвисла челюсть.       — Мы вернулись вовремя?       Гарри кивнул. Это было единственное возможное объяснение. Все казалось слишком… реальным… для них, чтобы быть мертвыми и чтобы это было просто галлюцинацией.       — Завтра ты столкнешься с чертовым драконом! — Вдруг испуганно воскликнула Гермиона.       — Честно говоря, я ожидал, что ты будешь больше расспрашивать меня о том, как мы вернулись в прошлое, — сказал Гарри озадаченно.       — Я так и сделаю! Но сейчас это не важно! — она взвизгнула, — у тебя завтра, блядь, первое задание! Сейчас не время!       Гарри подошел к ней и обнял за плечи.       — Нам действительно двадцать четыре, Гермиона. Если мы сохранили наши воспоминания, я рискну предположить, что мы сохранили и нашу магию.       Гарри вытащил палочку и направил ее на клочок пергамента. Он сотворил сложную серию преображений, которые превратили его в большую статую, затем оживил ее, чтобы она несколько раз ударила себя по лицу, прежде чем очаровывать ее, чтобы восстановить себя сразу после каждой пощечины. Даже Гермиона невольно усмехнулась.       Затем она вытащила свою собственную палочку и преобразила сломанное перо в коалу, затем заколдовала его, чтобы выполнить серию внушающих благоговейный трепет танцевальных движений, прежде чем исчезнуть, используя специальное, очень сложное заклинание исчезновения, предназначенное для животных.       — Думаю, моя догадка была верна, — заметил Гарри. — тогда давай забудем о подготовке к первому заданию. Вероятно, единственный человек в этом замке, который знает больше магии, чем мы, — это чертов Дамблдор.       Гермиона улыбнулась.       — По-моему, звучит неплохо. Я бы хотела просто провести немного времени с моим мужем.       — Значит, мы все еще женаты? — Глупо спросил Гарри.       Гермиона выглядела удивленной.       — Если ты этого хочешь.       Гарри обнял ее за талию и страстно поцеловал.       — Я определенно хочу, чтобы так оно и было, — сказал он, поднимаясь на воздух, — но на этот раз мы сделаем все правильно. Кольцо, церемония, медовый месяц-все.       -Я люблю вас, мистер Поттер, мой муж, — сказала она с легким смешком.       — И я тоже люблю вас, Мисс Грейнджер, моя жена.       Гермиона покраснела. Даже в свете догорающего костра он видел, как ее лицо ярко порозовело. Гарри с облегчением увидел, что ее щеки снова порозовели. В последние несколько лет ее лицо чаще всего было белой, как кость, маской смерти.       Несколько минут они молча обнимались перед теплым камином, чувствуя удовлетворение от того, что живы друг с другом, как бы то ни было. Для Гарри не было большего дара в мире.       — Насчет завтрашнего дня, — внезапно сказала Гермиона, прерывая молчаливые объятия, — как бы я ни ненавидела, когда ты летал вокруг дракона на своей огненной молнии, я думаю, что ты должен сделать это так же, как ты делал это… ээ… в прошлый раз.       — Но почему? — С любопытством спросил Гарри, — теперь я знаю миллион лучших способов сделать это. Я даже могу просто Авада Кедавра Рогохвост, если захочу.       -Не говори глупостей, — резко сказала Гермиона.       — Ладно, я пошутил. Я знаю, что не могу наложить на дракона Убивающее заклятие, но если я просто использую исчезающее заклинание, которое ты использовала ранее на коале…       — А что ты скажешь, когда тебя спросят, где ты выучил такое сложное заклинание? — Заметила Гермиона, приподняв бровь.       Улыбка Гарри погасла.       — Ты права, — согласился он, — мне просто придется сделать то, что я сделал в прошлый раз.       — Мне это тоже не нравится, — пробормотала Гермиона, — но у нас нет больше времени, чтобы планировать, и мы не можем вызвать подозрения, когда ты произносишь заклинания, о которых ты даже не должен был слышать. — Она всплеснула руками. — О, черт возьми, и мы не можем сидеть сложа руки и ждать, пока все закончится! Мы должны найти способ справиться с Крауч-Муди, сделать что-то с Волдемортом, спасти Седрика… мы не можем допустить, чтобы то, что мы знаем, произошло снова!       — Я согласен с тобой, — твердо сказал Гарри, положив руки на плечи Гермионы. — Мы разберемся со всем этим завтра, хорошо? Уже за полночь. Нам обоим надо немного отдохнуть.       Гермиона осторожно кивнула. Затем ее брови взлетели вверх.       — Рон! А как же он?       — Если мне не изменяет память, после первого задания он попытался загладить свою вину каким-то нерешительным извинением, — вспомнила она. -И что мы будем с ним делать?       — Я больше никогда не смогу смотреть на Рона так, как раньше, — печально ответил Гарри. — Я знаю, что «будущее» еще не наступило, так что мы не имеем права мстить, но… — он вздохнул. — Ну, мне следовало догадаться раньше. Он всегда был другом хорошей погоды. Не думаю, что на этот раз я так быстро приму его извинения. Если он действительно изменится, я дам ему шанс, но…       — Ну, я знаю, кто мой настоящий друг, — закончил он, глядя на Гермиону.       Гермиона просияла и запрыгнула к нему на колени. Они рухнули на диван и принялись страстно целоваться.       — Я не помню, когда мы делали это в последний раз, — задыхаясь, сказала Гермиона, когда они наконец оторвались друг от друга. — Черт возьми, я хочу заняться с тобой любовью — по–настоящему заняться любовью — прямо сейчас.       Гарри целомудренно поцеловал жену в губы.       — Мы сделаем это завтра. После дракона. Но сейчас нам действительно нужно немного поспать.       Гермиона кивнула и позволила Гарри проводить ее до основания лестницы, ведущей в спальню девочек.       — Я так рад, что вернулся, — сказал Гарри. — я скучал по тебе.       — Я тоже рада, что вернулась.       И после быстрого поцелуя на прощание Гарри и Гермиона разошлись в разные стороны. Следующий день будет тяжелым для них обоих.       Гарри ужасно выспался ночью. Он не мог помешать своему подсознанию блуждать по изображению Гермионы, лежащей умирающей в луже крови. Он проснулся в четыре утра, убитый горем и убежденный, что Гермиона действительно умерла, и только потом понял, что их каким-то образом отправили назад во времени, что она все еще жива и будет ждать его на рассвете.       Гарри уже на четвертом курсе забыл, насколько жестокими были эти насмешки. На этот раз, однако, он не позволил ничему из этого беспокоить себя. Он знал, что большая часть школы без Драко Малфоя и его банды вернется на «его сторону», что бы это ни значило, после завершения первого задания. И в любом случае, и он, и Гермиона обладали магическими способностями уничтожить любого из них на дуэли.       Сразу после обеда профессор Макгонагалл вошла в Большой зал, чтобы забрать Гарри для выполнения первого задания. Гермиона встала, быстро обняла его и украдкой чмокнула в губы. К счастью, Рон был слишком занят поглощением мясного пирога, чтобы заметить проявление нежности.       — Удачи, — прошептала она. — вспомни, что мы придумали сегодня утром. С тобой все будет в порядке.       Гарри улыбнулся ей в ответ, чувствуя себя вполне уверенно.       Макгонагалл повела его к палатке Чемпионов.       — Не паникуй, — сказала она, — Сохраняй хладнокровие. Не бросайся на вызов, не подумав. Подумай о плане. Ты же знаешь заклинания, Поттер.       — Спасибо, профессор, — вежливо ответил Гарри. — со мной все будет в порядке.       Профессор Макгонагалл выглядела удивленной, но довольной уровнем уверенности в голосе Гарри, и она взяла себя в руки.       — Удачи тебе, Поттер.       Гарри кивнул в знак благодарности и нырнул в палатку Чемпионов.       Людо Бэгмен протянул мешок, и чемпионы выбрали своих драконов. Выбор был таким же, как он помнил. Флер получила зеленый валлийский, Виктор — китайский огненный шар, Седрик — шведский коротконогий, а Гарри — венгерский рогоносец.       — Гарри, можно тебя на пару слов… снаружи? — Заговорщически прошептал Людо Бэгмен. Гарри вспомнил истинные мотивы Бэгмена и решил, что не собирается развлекать их больше, чем необходимо.       — Есть план? Я мог бы поделиться с вами несколькими советами… учитывая, что вы здесь самый молодой чемпион… я был бы рад помочь…       — Со мной все будет в порядке, мистер Бэгмен, — оборвал его Гарри. — у меня уже есть план.       — Ты уверен? Никто бы не стал…       — Совершенно уверен, мистер Бэгмен.       Бэгмен выглядел немного удрученным, но оставил Гарри в покое и поспешил к судейской трибуне.       Гарри слушал, как Седрик, Флер и Крам повернулись лицом к своим драконам. Затем было названо его имя.       Он уверенно вышел из палатки, высоко подняв голову и крепко сжимая палочку в правой руке. Он уже делал это однажды, и теперь они с Гермионой сговорились дать ему козырь в рукаве. Он мог это сделать.       Он осмотрел трибуны и увидел Гермиону. С отвращением он увидел рядом с ней Рона. Он полагал, что приличия должны соблюдаться до тех пор, пока их отношения не будут официально разорваны, поскольку ни один из них не имел никакого желания поддерживать дружбу с рыжеволосым. Не после того, что он видел у Рона… вчера? Или на десять лет вперед? Не после того, как Рон бросил его во время Трех Волшебников, его самого трудного времени.       Гарри посмотрел на дракона. Оно было таким же большим, чешуйчатым и шипастым, каким он его помнил. Но на этот раз он не испытывал страха. Он поднял палочку.       — Accio Firebolt!       Гарри нырнул за камень и стал ждать подходящего момента. Он посмотрел на небо в направлении замка, выжидая.       И тут он увидел его, несущегося к нему. Настало время привести в действие вторую часть его плана.       Он повернулся к дракону спиной и тщательно прицелился ему в глаза. Он сотворил безмолвное заклинание Конфундуса, вложив в него всю свою энергию.       Желтые глаза дракона оторвались от гнезда и уставились на пустой клочок земли. Гарри указал палочкой на маленький камешек, лежавший там, куда смотрел дракон. Он преобразил камень — намеренно более небрежно, чем обычно, — в пассивную имитацию Золотого Яйца. Он резко повернул голову и увидел, что Огненная молния быстро приближается. Он снова повернулся к Рогохвосту и бросил еще один молчаливый Конфундо прямо ему в глаза.       Молния остановилась прямо у него за спиной. Гарри, не теряя времени, тут же вскочил на метлу. Пока дракон был сбит с толку и сосредоточен на фальшивом золотом яйце, Гарри подлетел к гнезду и поднял настоящее золотое яйцо. Он повернул голову и, убедившись, что дракон все еще отвлекся, развернул метлу и полетел прямо к выходу с арены.       — Ты только посмотри! — Закричал Бэгмен, — наш самый молодой чемпион быстрее всех добыл яйцо! Меньше четырех минут. Невероятно впечатляющий полет!       Он приземлился прямо перед больничной палаткой, и профессор Макгонагалл уже ждала их.       — Это было очень хорошее применение трансфигурации, Поттер, — заметила она, впечатленная, — и заклинание Конфундуса тоже?       Гарри кивнул.       — Твой отец гордился бы тобой, — сказала Макгонагалл. — он тоже был прирожденным Преображенцем.       Гарри был тронут этой высокой похвалой, особенно замечанием в адрес отца.       — Благодарю Вас, профессор.       Профессор Макгонагалл кивнула.       — Вам следует зайти в палатку к мадам Помфри, прежде чем вы получите свои оценки.       Гарри нырнул в палатку, и тут же к нему подошла надзирательница.       — Поттер! Что нам с тобой делать? Вечно ты попадаешь в неприятности, — проворчала она.       — Это не всегда моя вина, — возразил Гарри немного сердито, — и я в порядке. Я не ранен.       Мадам Помфри проигнорировала его протесты и обошла вокруг него, произнося диагностические заклинания и бормоча что-то себе под нос.       — Ну, в кои-то веки ты, кажется, в полном порядке, — сказала она наконец. — Ладно, иди и получи свой балл.       Гарри вышел из палатки, и по тропинке, сияя, прошла Гермиона. Ее лицо выглядело нормальным, ни капельки не бледным, и она совсем не нервничала.       Она подбежала к нему и обняла его.       — Я знал, что ты справишься! — она взвизгнула, — ты был чертовски удивителен!       Гарри пожал плечами.       — Мне повезло, и я не смог бы сделать это без тебя!       Гермиона засияла еще шире.       — По-моему, сегодня вечером нужно устроить частный праздник? — прошептала она.       Гарри почувствовал, как горит его лицо.       — Комната требований, как насчет этого?       Гермиона тоже покраснела.       — Звучит заманчиво, — ответила она, — и пока мы там, может быть, нам стоит… немного спланировать? И говорить о разных вещах?       Гарри согласно кивнул. Он наклонился и поцеловал ее. Это никогда не устареет, подумал он. Он поклялся себе дорожить каждым мгновением, проведенным с ней, и не принимать ничего как должное теперь, когда у них появился второй шанс выжить.       Их вернул к реальности громкий кашель за спиной Гермионы.       Это был Рон.       Его лицо побагровело от гнева, а выражение лица было убийственным. Его кулаки были сжаты по бокам, а глаза горели ненавистью.       — Ты в порядке? — Спокойно спросил Гарри, стараясь закончить грядущий скандал мирно.       — Ладно? — Рон сплюнул, — ты будешь в порядке, если увидишь, как я ее обнимаю?       — Я бы не стал, — ответил Гарри, — но это потому, что Гермиона — моя… подруга.       — Когда же?       — Несколько дней назад.       Теперь Рон кипел от злости.       — Как… как ты смеешь! Сначала ты жульничаешь, чтобы попасть на этот чертов турнир, а теперь целуешься с ней? Я собирался прийти сюда, чтобы извиниться, но не думаю, что сделаю это сейчас, ты, ищущий внимания ублюдок!       — Рон, ты же знаешь, что я не жульничал, чтобы попасть на турнир. Я никогда не хотел туда входить, — возразил Гарри. Честно говоря, у него не было никакого намерения пытаться заставить Рона увидеть смысл — во всяком случае, Гарри не думал, что Рон это сделает, — но он должен был по крайней мере делать вид, что пытается восстановить свои отношения с Роном, чтобы сохранить видимость.       — Верно, потому что я тебе верю! — Крикнул Рон, — всегда одно и то же, не так ли, Поттер? Это всегда должен быть ты, кто получает славу и славу. А теперь ты целуешься с ней. По крайней мере, засунь свой язык в глотку настоящей девушки!       Гермиона тоже была в ярости. Ее лицо исказилось от ярости и стало ярко-красным.       — Настоящая девушка, Рональд? Так что же я такое? Только потому, что ты никогда не понимал, что я была девушкой, не значит, что никто другой не понимал!       Рон выглядел так, словно хотел поспорить, но передумал. Он повернулся на каблуках и помчался к замку.       Гарри притянул Гермиону к себе.       — Мне очень жаль, — пробормотал он. — мне следовало быть осторожнее. Я не думал, что он может быть таким неприятным.       -Ты хочешь сказать, что не должен был меня целовать?       — Нет! Нет! Я никогда не жалею, что поцеловал тебя, — немедленно ответил Гарри. — Это просто… ну… Рон есть Рон.       Гермиона усмехнулась.       — Честно говоря, меня это не особенно расстраивает. А ты?       Гарри покачал головой.       — Вообще-то я даже рад, что он так отреагировал. Теперь нам больше не нужно беспокоиться о нем.       И тут с трибун донесся звук, похожий на пушечный выстрел. Гарри и Гермиона одновременно повернулись в сторону судей, чтобы посмотреть на результаты.       Мадам Максим подняла палочку и выстрелила в девятку.       Затем Крауч дал Гарри еще девять.       Следующим был Дамблдор, и он тоже поставил Гарри девятку.       Следующим был Людо Бэгмен. Гарри вспомнил, что в прошлый раз он дал ему десятку. На этот раз все было по-другому. Серебристая лента разделилась надвое и образовала единицу и ноль.       Каркаров был последним судьей. На этот раз он был еще более предвзят, поставив Гарри тройку.       — Никаких сюрпризов, — проворчала Гермиона. — Пойдем в палатку. Тебе звонит Бэгмен.       Гарри последовал за Гермионой обратно в палатку Чемпионов. Насколько Гарри помнил, лицо Седрика было покрыто каким-то оранжевым бальзамом. Бэгмен ворвался в палатку, выглядя неоправданно легкомысленным.       — Молодцы, чемпионы, — прощебетал Бэгмен, — а теперь несколько слов. У вас есть хороший длительный перерыв перед вторым заданием, которое состоится в половине десятого утра 24 февраля, но мы даем вам что-то, о чем вы можете подумать в это время! Если вы посмотрите вниз на эти золотые яйца, которые вы все держите, вы увидите, что они открываются… видите петли там? Вам нужно разгадать ключ внутри яйца — потому что он подскажет вам, в чем заключается вторая задача, и позволит вам подготовиться к ней! Все чисто? Уверен? Ну, тогда вперед!       Гарри вытащил Гермиону из палатки так быстро, как только мог, чтобы Бэгмен больше не приставал к ней.       — Ты опять связался с Крамом за первое место! О, Гарри, Ты был просто великолепен! — взволнованно прошептала Гермиона. — ты был просто великолепен!       Гарри улыбнулся ей.       — Кстати, о Краме…       Гермиона понимающе ухмыльнулась.       — Ты приглашаешь меня на Рождественский бал?       — Откуда ты знаешь?       — Ты не очень сложное существо, — поддразнила его Гермиона. — По крайней мере, для меня.       Гарри фыркнул.       — Ладно. Гермиона, не окажешь ли ты мне честь пойти со мной на Рождественский бал?       — Как друг, как свидание, как твоя девушка или как твоя жена? — Пошутила Гермиона.        — А как насчет всех четырех?       — Хороший ответ, — ответила она, — и это «да» для всех четверых, между прочим.       Гарри наклонился, чтобы поцеловать ее, но как только их губы соприкоснулись, их прервал щелчок и вспышка света справа от них.       Гарри поднял глаза и увидел Риту Скитер со своим фотографом.       — Гарри, Гарри, — сказал ненавистный репортер, — у тебя есть какие-нибудь комментарии по поводу того, что только что произошло? Интервью прекрасно подошло бы к этой фотографии, и вы можете…       — Мисс Скитер, — перебил ее Гарри. Его вдруг осенило. — Если хотите, мы можем немного поболтать наедине. Только я, ты и Гермиона.       Рита выглядела так, будто ее глаза вот-вот выскочат из орбит.       — Конечно, мистер Поттер, — взволнованно ответила она, — почему бы нам не найти в замке пустой класс?       Гарри и Гермиона повели Риту в замок. По дороге Гермиона толкнула Гарри локтем в бок, явно спрашивая: «Что происходит?». Гарри просто загадочно улыбнулся ей и пошел дальше.       Гарри нашел пустой класс на первом этаже замка. Он провел Гермиону и Риту внутрь, прежде чем закрыть и запереть дверь. Он наложил на дверь Маффлиато, а затем Анимагическое заклинание, предотвращающее трансформацию, наложилось на всю комнату.       Рита полезла в сумочку и вытащила перо для быстрых заметок. Гарри остановил ее:       — Тебе это не понадобится, Рита.       — Но как же я буду делать записи?       — Ты тоже ничего такого не сделаешь, — ответил Гарри. — у нас будет немного… душевный разговор.       Рита побледнела, но, видя, что выбора у нее нет, села на стол.       — Итак, Рита, что-то не дает нам покоя, — начал Гарри, решив заставить клеветника журналиста поежиться.       Гермиона, казалось, поняла, что делает Гарри.       — И мы пытаемся контролировать вредителя, который несет ответственность за все это, — добавила она.       — Ты должна знать, Рита, — продолжал Гарри, — что у нас антенны в каждом углу замка.       Гермиона хихикнула.       — Мы с Гарри думали об этом на днях, когда давили Жуков на уроке зельеварения.       Лицо Риты было белым как полотно, а руки дрожали. Очевидно, она понимала, что двое подростков, стоявших перед ней, каким-то образом узнали ее секрет.       — Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, — пробормотала Рита.       — Конечно, нет, Рита, — ласково сказала Гермиона. — ты когда-нибудь видела жука, у которого вокруг глаз были бы отметины, удивительно похожие на твои очки?       — Никто тебе не поверит! — Взвизгнула Рита.       — Нет, если я просто скажу им, нет, — согласился Гарри, — но если я потащу тебя к ДМЛЕ… у них есть методы, чтобы заставить Анимагов измениться.       — Несколько лет в Азкабане не стоят той клеветы, за которую тебе так плохо платят, правда, Рита? — С улыбкой добавила Гермиона.       — Чего ты от меня хочешь? — Рита резко спросила: — Ты собираешься меня убить? Отправить меня в Азкабан?       — Ничего подобного, — ответил Гарри. — вообще-то я предлагаю тебе сделку. Не то чтобы у тебя был большой выбор в этом вопросе. Последствия того, что ты откажешься от него — любой его части или всего — это, скорее всего, Азкабан.       Рита вздрогнула.       — Что ты предлагаешь?       — Все просто. Никаких клеветнических историй про меня, Гермиону, Хагрида, мадам Максим, Невилла Лонгботтома, Луну Лавгуд или кого-либо из Уизли, кроме Рона, а также их семей и друзей.       — Никаких интервью с членами Слизеринского дома без моего или Гермионы явного одобрения.       — И все статьи, которые вы пишете, должны быть предварительно одобрены мной или Гермионой.       — В обмен на что?       — Кроме того, что я держу тебя подальше от Азкабана? — Спросил Гарри. — Я уже делаю тебе огромное одолжение, Рита. Но чтобы подсластить горшочек. Я сделаю вас своим единственным источником эксклюзивных интервью, и за каждую статью, которую вы напишете о ком — либо из тех, кого я упоминал ранее — что я одобряю вам будет выплачена тысяча галеонов. Гораздо лучше, чем цены, которые они предлагают в Пророке, не так ли?       — А почему я должна тебе доверять?       Гермиона усмехнулась.       — Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, не так ли, Рита? Ты принимаешь сделку полностью, или ты можешь отправиться в… ээ… длительный творческий отпуск в Северное море. Это твой выбор.       Рита ворчала, но не видела никакого выхода из этого затруднительного положения. На самом деле, проницательная часть ее даже думала, что было бы весьма выгодно заключить союз с мальчиком-который-выжил. Заголовки газет, которые она могла бы получить от этой сделки!       — Хорошо, я согласна.       — Отлично, — прощебетал Гарри. — мы, конечно, будем следить за тем, чтобы вы соблюдали правила. Одна маленькая ножка жука вышла из строя и…       — Если ты сдашь меня ДМЛЕ, — закончила за него Рита, — я все пойму.       — Хорошо. Имею ли я право ожидать статью о первом задании для предварительного утверждения через несколько дней?       Рита сердито посмотрела на него.       — Да, это так.       — Тогда наше дело сделано, — сказал Гарри с решительным видом. — я не буду отвлекать тебя от работы, Рита. Продолжай.       Рита вышла из комнаты, но не раньше, чем бросила последний взгляд в сторону Гарри. Он только усмехнулся.       Гарри почувствовал, как мягкая рука обхватила его за талию.       — В прошлый раз это я ее шантажировала, — сказала Гермиона, притворно надув губы. — ты лишаешь меня значимости.       — Может быть, я и убрал это, но я определенно добавил больше, чем несколько причин к списку «почему Гермиона Грейнджер важна для Гарри Поттера».       Гермиона рассмеялась искренним музыкальным смехом, которого Гарри не слышал уже много лет.       — Почему я думаю, что одна из причин — твоя любимая? — она замурлыкала.       — Чепуха! На то есть не одна причина, — возразил Гарри. Он повернулся к ней.       — Вон там двое, — сказал он, указывая на ее грудь. — Один вон там, — указывая между ее ног. — И еще один чуть позади.       — О, и это самое важное, — соблазнительно выдохнул он, прежде чем наклонился и поцеловал ее в губы.       — Между прочим, я шучу, — сказал Гарри после того, как отстранился, указывая на очевидное, — есть так много причин, почему ты так важна для меня, что мне потребовалась бы вся оставшаяся жизнь, чтобы перечислить их все.       — Я думаю, ты сказал достаточно, чтобы льстить мне годами, — ответила Гермиона с легкой усмешкой. — ты пялишься на мои сиськи с самого утра. Почему бы нам не подняться на седьмой этаж и немного расслабиться?       Гермионе не нужно было сильно тянуть, чтобы вытащить Гарри из класса.       Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете и размышлял. Этому не помогало и то, что ему постоянно приходилось удерживать Фокса от кражи его драгоценных лимонов с шербетом. Это включало в себя наложение многочисленных защитных чар вокруг чаши, которые он должен был снимать вручную каждый раз, когда он жаждал одну из кислых сладостей.       Например, сейчас.       Альбус гордился тем, что был великим волшебником, хотя никогда не говорил этого вслух. Всегда приятно быть скромным перед другими.       Обладая исключительными наблюдательными способностями, он не преминул заметить в то утро, когда Гарри Поттер приступил к выполнению своего первого задания. Там происходило нечто большее, чем впечатляющая, но все же вполне выполнимая трансформация, и заклинание призыва, хотя и немного более мощное, чем большинство, не было чем-то необычным для четвертого курса.       Его интересовало поведение дракона. Это выглядело так, как будто он был… сбит с толку. Альбус знал, что существует очень мало мест, где заклинания могут воздействовать на дракона, и глаз был одним из них. Он видел, как Гарри осторожно направил палочку в глаза дракона после того, как тот вызвал свою молнию.       Но вот чего он не расслышал, так это заклинания «Конфундо».       Неужели юный Гарри научился произносить невербальные заклинания? Этому не должны были учить до шестого курса. Где он должен был научиться этому искусству? Все пальцы указывали на Мисс Грейнджер, но она сама училась всего на четвертом курсе. Как она могла научить Гарри?       Альбус должен был провести расследование. Гарри не мог стать слишком сильным. Это помешало бы великому благу, если бы Гарри слишком много сделал для себя. Как Альбус будет манипулировать — э-э, направлять-его к исполнению своей судьбы, если он не доверяет защите Альбуса и манипулированию — э-э, руководству?       Впрочем, у Альбуса не было причин для беспокойства. Гарри, вероятно, научился только одному или двум заклинаниям таким образом. В конце концов, ему было всего четырнадцать, и его магия еще не была полностью развита. У него еще будет много времени, чтобы взять его под жесткий контроль Альбуса — э-э, наставничество.       Альбус тоже беспокоился об Аласторе. В последнее время он вел себя странно. Рано или поздно ему придется это выяснить, но Аластор был старым параноиком, и Альбус полагал, что с возрастом его паранойя только усилилась. И, кроме того, не позволить событиям развиваться, конечно же, пойдет против общего блага.       В любом случае, у него было гораздо больше дел, чем просто вязание шерстяных носков, сосание шербета или разглядывание старых фотографий Геллерта. Ему нужно было разобраться с этими вещами.