⠀⠀⠀
16 октября 2020 г., 20:20
— Ох чёрт… Одиннадцать вечера. Поверить не могу, что так поздно плетусь домой с очередной пьянки.
На улице стояла кромешная тьма, и даже тусклые фонари не особо спасали ситуацию. Город монстров постепенно засыпал, и то тут, то там, в домах гасли окна. Но единственным зданием, которое работало почти круглосуточно, был бар Гриллби, под управлением угрюмого огненного монстра, имя которого носило само заведение. Гриллбз был интровертен, но часто любил позависать с близкими друзьями, если у него они вообще были. Однако единственным, к кому владелец бара относился более чем дружелюбно, был никто иной, как Санс. Скелет порой сам не понимал, чем он так мог зацепить огненного монстра, и, порой, замечал в нем странные взгляды в свою сторону, особенно когда оба были пьяны. Однако Санс не придавал тому большого значения. Ходячий огонь был для него разве что другом-собутыльником, и одним из немногих, кому скелет был симпатичен. И вот сейчас, после очередной пьянки, Санс тащился домой, накиданный вдрызг, не думая о том, что может сказать его младший брат.
Дверь со скрипом распахнулась, и скелет, пошатываясь, вошёл в дом, не сразу заметив прямо перед входом стоящего брата. Высокорослый величественно возвышался над старшим, скрестив руки на груди, взгляд у того был совсем недобрым.
— Ты снова пьян, Санс, — очевидно произнёс Папирус, приподняв одну бровь. Его явно не устраивала почти ежедневная перспектива старшего напиваться до потери рассудка. Да и Гриллбза младший недолюбливал, по непонятным Сансу причинам, — сколько раз я должен говорить…
— И-извини, Босс, — старший состроил пьяную натянутую улыбку, — это первый… И последний раз.
— Далеко не первый, — вздохнул младший. Его уже изрядно достало поведение брата по ночам. И этот огненный монстр… Папирус видел его всего пару раз, но то, как тот косился на Санса… Эти взгляды просто вымораживали его, — я просил не называть меня Боссом дома.
Для Санса это уже давно вошло в привычку. Всё свободное время, не считая гулянок, он «работал», а значит был должен называть брата по чину. А так как младший со своей целеустремлённостью достиг намного большего, Санс был вынужден называть того Боссом. Это прозвище постепенно приедалось высокорослому, и Санс уже не задумывался о том, как обратиться к брату. «Босс» — уже стало обыденностью, и порой старший забывал, что брат не любит, когда его так называют не на работе.
— Да, извини, б-бро, — оторвав глаза от рассерженного брата, Санс немного прошелся по комнате, затем тяжело плюхнулся на диван, — ты ж меня знаешь, я не напиваюсь до потери сознания.
— Когда-нибудь это произойдёт, — Папирус нахмурился, — а тот… Гриллбз, кажется. Ты опять был с ним?
Санс раскрыл глаза. Даже в таком состоянии его удивила резкая смена темы разговора. Папирус никогда не интересовался его друзьями, а такие, как Гриллби, вообще не интересовали его. Пьяное состояние не позволило скелету ответить иначе, чем дерзко.
— Что если и так? Какое тебе дело до того, где и с кем я шатаюсь? — Санс недовольно зарычал, — если тебе чем-то не нравится Гриллбз, обходи его стороной, он всё равно из бара не выходит.
Ответ старшего не задел Папируса. Однако тот ещё сильнее нахмурился и не сводил глаз с брата. Гриллби, этот очкастый мудень, вечно шатающийся с Сансом, кажется, неравнодушен к нему? Почему-то это задевало младшего. Каждый раз, когда он видел брата с ним, что-то ещё более недоброе, чем его характер, просыпалось в его душе.
— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты меньше проводил времени со своим дружком? — как «Босс», Папирус пытался управлять братом, — он на тебя плохо влияет.
— Не тебе меня воспитывать, — раслабленное лицо старшего превратилось в хмурую гримасу, — пока мы дома, главный я, а ты всего лишь старше по званию…
Младший не дал Сансу договорить. Казалось, он сам не управлял своими действиями. С силой толкнув старшего в грудь, он повалил его на спину, так, что Санс оказался в крайне неудобном положении.
— К-какого хера ты делаешь?! — от неожиданности скелет подавился остатками алкоголя во рту, — Папирус, прекрати немедленно!
— Я не допущу, чтобы этот мудак хоть ещё раз так на тебя смотрел, — Папирус тяжело опустил руки на плечи брата, отчего меховая куртка чуть сползла вниз, — ты не вернёшься в бар, или вернёшься только под моим наблюдением.
— Что ты имеешь против Гриллбза? Он мой единственный друг, с которым можно нормально провести время! — Санс было рванулся из рук брата, но расслабленное алкоголем тело ни в какую не желало напрягаться. Он был намертво пригвозден к дивану, не позволяя себе отбиться от собственного брата даже ногами.
— Нормально провести время или ВМЕСТЕ провести время? — Папирус почти кричал, уже наседая на Санса, и старшего это уже начинало пугать, — я видел, как он на тебя смотрит. Какие действия совершает в твою сторону. И я уже не могу спокойно доверять даже тебе!
Отняв одну из когтистых рук от плеча брата, Папирус резко замахнулся, и в одну секунду с десяток красноватых костей вылетели из ниоткуда. Заострённое на концах оружие чуть было не угодил старшему в голову, но, пролетев мимо, пригвоздило меховой капюшон к дивану, с неприятным звуком разрывания ткани продырявив новенькую обивку. Ещё пара костей залетели скелету подмышки, так, что у него даже не оставалось возможности изловчиться и снять куртку. Папирус, облаченный в тяжёлую броню, почти что сидел сверху брата, ехидно глядя старшему в глаза. Всё это напоминало игру из детства: когда Санс любил притворяться слабее братишки и часто делал вид, что «пал» под его невероятной силой. Но в этот момент возраст имел более чем существенное значение. Уже это не казалось какой-то игрой, и старший невольно почувствовал себя не в своей тарелке. Даже в опьянённом состоянии расплывчатое сознание почувствовало неладное, и Санс предпринял ещё пару попыток вырваться, пусть даже пришлось бы пожертвовать курткой. Сейчас безопасность была куда важнее, тем более, старший и близко не мог представить, что сейчас будет.
— Отпусти меня! — Санс, оскалившись, зарычал, глаза недобро загорелись в адреналиновом всплеске магии, — Папирус!
— Прости, Санс. Я вынужден это сделать, — глаза низкорослого расширились, — этот мудень должен знать, кому ты принадлежишь.
Несмотря на потуги Санса, осознавшего происходящее, вырваться, Папирус ещё сильнее прижал брата к дивану, уместив одно колено рядом с его тазом. Длинные заострённые пальцы в красной перчатке отодвинули ворот тёмно-красного свитера, обнажив пожелтевшие шейные позвонки. Упираясь в брата всеми конечностями, Санс старался как можно дальше отодвинуться, насколько позволяло свободное место. Приподняв голову, он только помогал брату проникнуть к желанным костям. Раскрыв пасть, младший сомкнул зубы на одном из позвонков и, под крики старшего брата, держал так долго, чтобы на кости появилось покраснение. Оставив на шее брата отличительный знак, Папирус медленно отодвинулся назад.
— Какого хера сейчас произошло?! — дёрнув головой, Санс смахнул мелкие слёзы и злобно оскалился, — что ты, по-твоему, сделал?
— Я тебя пометил, — младший ухмыльнулся, чуть приподняв подбородок низкорослого, — скажи своему огненному дружку, чтобы он не смел притрагиваться к чужой собственности.
— Б-босс… — Санс, опешив, словно осознал причины такого поведения брата, — ты ревнуешь?
— Да, блять, ревную, и это не просто так! Неужели ты не видишь, как этот пидор жаждет тебя и даже не скрывает этого! — крик смешивался с озлобленным рыком, разносясь по комнате, — тебе, такому идиоту, разве объяснишь, чтобы ты стал внимательнее присматриваться к монстрам! — повисла неловкая пауза. Несколько секунд братья просто смотрели друг другу в глаза, а затем Папирус, вздохнув, продолжил, — однако… Теперь ты не сможешь уйти от меня… Только не сегодня.
— П-подожди? Блять, что ты собираешься сделать?! — старший скелет уже в ужасе со всех сил вжался в диван, — Папирус, я тебя предупреждаю…
Но он не успел договорить. Ухватившись за край резинки шорт Санса, Папирус резко сдёрнул их вниз, не обращая внимания на сражения брата, который со всех сил пинал его ногами. На свет показались шрамированные, но от этого не теряющие своей красоты тазовые кости. Шокированный старший всем своим видом протестовал дальнейшим действиям, но то не волновало младшего.
Между ног Санса не было ожидаемой братом магии. Старший не был возбужден так, как хотелось бы младшему. Рука в красной перчатке скользнула вниз, поглаживая таз старшего. Пара нежных движений — и Папирус наконец услышал долгожданные сладкие стоны брата. Всё ещё отбиваясь, Санс задрожал, широко раскрыв рот и вцепился в алый шарф брата.
— Б-бро… — чувства постепенно захватывали низкорослого, — н-не останавливайся…
На лице младшего наконец появилась довольная улыбка. Вслушиваясь в страстные звуки, он старался по-максимуму сделать брату приятно. Впервые в жизни он был так нежен. Осыпая аккуратными касаниями чувствительные кости старшего, Папирус изо всех сил терпел самого себя. Прямо сейчас, ему так хотелось наброситься на брата, сделать с ним немыслимое. Но Санс был ещё совсем не подготовлен…
Какого бы «Босса» из себя не строил Папирус, его любовь к брату всегда оставалась, не пропадая ни на миг. Забота о нём была первым, что он делал, пусть даже скрывая свою доброту. Он не хотел сделать брату больно. Только не в его первый раз…
— П-папирус, ты… — Сансу не хватило сил договорить фразу. Его не волновало то, что он был пригвоздён к дивану магическими костями брата. Не волновало то, что сейчас происходит.
«В любом случае, я попаду в Ад» — про себя фыркнул низкорослый, — «какой смысл останавливаться, если мне это нравится?»
Ниже пояса постепенно начинала формироваться магическая прослойка, и словно из воздуха, из кости «вырос» продолговатый орган красного цвета, неоново-прозрачный, как и сгусток магии ниже. Санс был в полной доступности. Такой желанный, и уже даже не принимающий попыток отбиться… Тело брата манило Папируса. Он не мог ждать так долго. Он добился его возбуждения. И теперь он может делать всё, что захочет.
Медленно, наслаждаясь каждой секундой этого момента, Папирус с неким изяществом расстегнул красный ремень с жёлтой пряжкой в форме черепа. Возбужденный орган уже давно излучал слабое свечение сквозь ткань, но сейчас, когда ненужные тряпки упали на пол, алый свет стал гораздо ярче. Переведя взгляд на неон брата, Санс невольно облизнулся. Почему-то ему так хотелось попробовать на вкус… Собственного брата. Он не замечал этого раньше… Но сейчас Папирус буквально открыл ему глаза.
— Ты хочешь его, верно? — необычно мягким тоном произнёс младший, покачивая бёдрами, из-за чего неон слегка заколыхался из стороны в сторону, — маленькая сучка, которая принадлежит только мне?
— Д-да, Босс… Прошу, мне нужно… Нужна твоя помощь… — на скулах старшего выступил румянец, прикрыв глаза, он изнывал от нетерпения, тяжело дыша. Он не мог поверить сам себе. Как за несколько минут обыденная ссора с братом смогла превратиться в нечто большее? Он не мог предположить, как долго Папирус хотел этого. Как долго ревновал его к Гриллбзу, а возможно и следил за ними двумя. Только лишь из ревности…
Но сейчас все обернулось совсем по-другому. И братья не собирались останавливаться…
Всем своим видом умоляя о продолжении, Санс слегка подался тазом вперёд, устроившись поудобнее. Его не пугал размер члена младшего. Он хотел лишь одного.
— Прошу… — от нетерпения скелет задыхался, возбуждение слишком хорошо давало о себе знать, — бро, сделай это наконец… Я больше не могу…
Папирус многозначительно хмыкнул. Но сам он тоже больше не мог терпеть. Когтистая рука легла на грудную клетку старшего, сжав ткань задранного свитера. Он придвинулся максимально близко, и головка уже слегка касалась чувствительной магии. Издав негромкий стон, младший нежно подался вперёд.
Так жарко… И так узко… Такого Папирус не чувствовал даже когда гладил сам себя. Так хотелось ускориться, порвать не разработанную дырочку, но, вбивая себе в голову, что он обходится с собственным братом, скелет не позволял себе быть грубым на первых порах. Он медленно двигался, слыша со стороны старшего хриплые стоны, и это давало ещё больше стимула к тому, чтобы сделать брату максимально хорошо. Медленно, постепенно, но размеренно младший наращивал темп, и вот уже слышались хлюпающие хлопки о магическую плоть. Раскрыв пасть, Санс почти что кричал, и когда темп вырос настолько, что стало просто невыносимо, он был вынужден подать хоть какой-то сигнал.
— Пап-папирус…! — вцепившись в магические кости, он не мог сдвинуться с места, — прошу…! Мне больно! — из глаз хлестнули потоки слёз. Слишком быстрые движения доставляли наслаждение, но на фоне него, эйфория сопровождалась режущей болью, пронизывающей всё тело.
Но брат не обращал внимания на крики. старшего. Может быть, даже не слышал их. Он знал, что пройдёт немного времени, и тело брата привыкнет, и вместо криков он услышит так полюбившиеся ему звуки.
И он не ошибся. Спустя несколько толчков Санс перестал молить о пощаде. Подкатив глаза, он лишь наслаждался, иногда всхлипывая, но Папирус знал, что брат не захочет останавливаться. Как бы сильны не были толчки, старший любил боль. Мазохизм был заметен ещё с самого детства, и сейчас он ушёл не совсем в то русло. Ему искренне хотелось быть изнасилованным, пусть даже без его согласия, и он не мог объяснить свою любовь к этому. Но теперь, когда это происходит так жёстко, так ещё и по его желанию, это доставляло ещё больше удовольствия, и старший буквально захлебывался в собственных стонах и слюнях.
Толчки усиливались. Для Папируса даже эта скорость была слишком медленной. Ему хотелось большего… Высокорослый чувствовал, что сладкое чувство разрядки вот-вот заполнит его тело. Приоткрыв рот, уже он не мог сдерживать собственные стоны, и чувствовал, как наружу рвётся немыслимое количество энергии. Он двигался на пределе сил, закусив край своего шарфа, и наконец почувствовал, как откуда-то изнутри течёт горячая, обильная энергия. Ещё несколько толчков — и младший задрожал, максимально близко прильнув к брату, он чувствовал, как лишняя энергия выплескивается куда-то внутрь эктоплазменной прослойки в тазу Санса. Прислушавшись, он различил еле слышное дыхание старшего, вперемешку с расслабленными стонами, и, нащупав рукой неон брата, почувствовал такую же горячую субстанцию. Оба брата кончили почти одновременно, и теперь успокаивали друг друга, поглаживая дрожащие тела.
— Прости… — вдруг произнёс Папирус, чуть ли не с сожалением взглянув старшему в глаза, — я не мог больше сдерживаться…
— Не нужно, правда, — повернув к себе голову брата, Санс тепло улыбнулся.
Папирус встал с дивана, кости, окружающие старшего, в миг пропали, растворившись в воздухе. Подойдя к комоду, он выдвинул верхний ящик и достал из него красный ошейник с золотой пряжкой.
— Ты… Не против? — Папирус сам не ожидал от себя таких слов. Никогда он не был вежлив и совсем не привык спрашивать разрешения.
Потерев затёкшие руки, Санс чуть подался вперёд, принимая новый «аксессуар».
— Тебе не стоит волноваться… Теперь я принадлежу только тебе…
---
На следующий вечер Сансу удалось отпроситься у брата ещё раз сходить в любимый бар. Заверив младшего о том, что с отметиной на шее и новым ошейником он будет в безопасности, он вырвался на волю из его крепких любящих жаждущих лап. Уже напившись под завязку, Санс все ещё сохранял здравый разум. Ошейник по-прежнему оставался на шее скелета, действуя на Гриллбза как отрава для жуков. Лишь под конец «праздника», когда Сансу было пора возвращаться домой, огненный монстр осмелился подойти к предмету своего обожания. — Что за ошейник? Или ты в собачку решил поиграть? — немного дерзко начал Гриллбз, развернув Санса к себе за плечо. Пьяница ухмыльнулся, и, зацепив пальцами край ворота свитера, слегка оттянул его вниз, обнажив оставленную отметину. С минуту бармен молчал, пустым взглядом уставившись на шею скелета. Из него, казалось, выкачали все эмоции. Наконец, опомнившись, Гриллби прокашлялся и, наконец открыв рот, задал разрушающий его душу вопрос. — Так ты… Больше не девственник…?
