Когда алмаз теряет сияние

Пока младший альфа Ван добирался до здания, где заседал его отец-чиновник, при этом матеря всё и вся, ведь гонять по городу на мотоцикле ему пришло вместо уютного вечера в любящих руках своего беременного омеги, «старшие» уже успели и дела обсудить, и кофе с конфетами попить, и вдоволь нацеловаться. Шань Лэй заодно у супруга новые дизайнерские часы стребовал, правда, авансом, а насосать на них он обещал дома вечером и под одеялком. Но вот и сын явился злой. – И по какому поводу спешка? – Садись! – сказал, словно отрезал Ван Шуи. – Информация важная и очень интересная. Выслушав господина Шань и обсудив этот, довольно таки, серьёзный вопрос, особенно, учитывая нынешнее положение Сяо Чжаня, Ван Ибо принял решение: – Он должен встретиться с ней. Другого шанса может и не быть, тем более, если совсем скоро состоится суд и дамочку казнят. – Ты понимаешь, что ему нервничать нельзя? – Ван Шуи всё же не хотел рисковать своим будущем внуком или внучкой. – Вспомни, сколько вы сил потратили, чтобы забеременеть! – Если мы промолчим, по отношению к нему это будет подло. И, да, я поеду вместе с ним, чтобы защитить в случае чего или успокоить. А у меня действительно получается с ним совладать. Эта метка – что-то такое невообразимое. По сути, из омеги его партнёр может верёвки вить, стоит только выпустить свои феромоны. Но я никогда не стану манипулировать своим мужем, если это не во благо ему самому. Если я и позволю себе пользоваться подобной нашей связью, то только что бы ему было хорошо. – А-Бо прав. – подметил Шань Лэй. – На меченого омегу его альфа действует получше всяких успокоительных, я это на себе ощутил. Разница неимоверная просто. – Вы сговорились? – возмутился чиновник. – А-Шуи, правда. Если А-Бо решил, что его мужу лучше обо всём об этом знать, то пусть они едут в изолятор временного содержания и разговаривают с этой женщиной. Вдвоём. Так, поверь, всем спокойнее будет. – Главное, чтоб он меня не выгнал взашей. – грустно усмехнулся молодой альфа, вспоминая, какой же горячий и взрывной порой бывает его супруг. *** Погода была ни к чёрту, дождь лил как из ведра. Холодно не было, было зябко и не уютно. Хотелось засесть где-нибудь в тепле, под пледом, с чашкой горячего чая в руках, прижимаясь к телу любимого человека. Мечты… Вместо этого приходилось стоять под зонтом, кутаясь в объёмное худи и дышать сквозь чёрную защитную маску. Этот предмет одежды уже давно стал привычным как для Сяо Чжаня, так и для Ван Ибо. Нельзя, чтобы их узнали, появляться в общественных местах позволялось только с соблюдением всех средств защиты от надоедливых журналистов и толпы фанатов. Тем более, когда эти двое где-то находились вместе, да ещё и держась за руки. – Ну что, пойдём? – тихо просил Ибо, покрепче сжимая руку возлюбленного, что, как завороженный, таращился на ворота, скрывающие за собой здание тюрьмы. Омега же ничего не ответил. Он продолжил молча стоять, сжимая руку мужа, но спустя какое-то время, словно решившись, двинулся вперёд, утягивая за собой и Ибо. Они назвали абсолютно левую фамилию и имена, которыми сказал им представиться Ван Шуи, дабы их пропустили в здание следственного изолятора. Их проводили, забрали зонтик и предложили чай. Конечно, не ко всем посетителям здесь было такое отношение, но за ними стоял важный чиновник, так что, уж извините. Только вот подобное внимание было излишним. Они в такую даль не за вежливым приёмом приехали, а чтобы решить кое-какие вопросы. Очень важные вопросы. Не желая мешать, Ван Ибо умостился в самом дальнем и тёмном углу комнаты допросов, чтобы его не было ни видно, ни слышно. Он не спеша попивал чаёк, в то время как массивная железная дверь открылась и двое мужчин в форме пропустили вовнутрь довольно таки симпатичную женщину омегу. Крашеная блондинка выглядела довольно молодо. С первого взгляда даже трудно было бы поверить, что её сыну двадцать восемь лет и есть внуки. Маленькая, худенькая, изящная красоточка с невинными глазками. И кто бы вообще мог подумать, что за такой привлекательной внешностью скрывается самый настоящий монстр. Судя по всему, Сяо Чжань не сразу её узнал. Омеге пришлось присмотреться к женщине, дабы распознать в ней некогда любимые черты. И, вроде даже, ему это удалось. Всё же, даже как заметил Ван Ибо, у его мужа с матерью были сходства во внешности, причём конкретно так. – Ты даже не поздороваешься со мной, мама? Сяо Чжань сидел, скрестив руки на груди и с абсолютно каменным выражением на лице. Ему конечно бы хотелось, чтобы мать обняла его, приласкала. К тому же, беременность – это такое состояние для омеги, когда больше всего на свете хочется ласки и внимания не мужа, а того, кто тебя самого породил на этот свет. Но омега стойкий, он не покажет своих истинных чувств, по крайней мере не этой женщине. Возможно, дома, с Ван Ибо, в его руках он и сорвётся, но сейчас будет держаться. Из последних сил, но будет. – Здравствуй, сын. – это было произнесено больше со стёбом, нежели откровенно и с любовью. – Я скучала. Как дела? Вышел ли ты замуж? – а тут, так вообще выглядело так, будто женщина издевается. – Замуж вышел, сын есть. – М-м-м, я прям чувствую запах альфы, исходящий от тебя. Приятно, однако, твой супруг пахнет. А что насчёт детей, так я даже знать о них не хочу: не хочу чувствовать себя старой только потому, что знаю, что я стала бабушкой. – Ты не стала бабушкой. – Сяо Чжань попытался состроить искреннее удивление и у него это получилось. – У моего сына есть два прекрасных дедушки, а о каких-то бабушках мы знать не знаем. – Вот как? Ну ты и сучёныш! – выплюнула женщина. Вот она и проявила всю свою ядовитую сущность. – Может и так. – омега замолчал, да и мать говорить перестала, правда, ненадолго. – Это же ты подослала ко мне некого типа по имени «Шань Лэй», да? Чтобы он меня укусил и тем самым сломал мне жизнь? Зачем? Сяо Юйлань как будто ждала этого вопроса. Она широко улыбнулась и подвинулась к сыну поближе, устроив руки на столе. – Ты сам ответил на свой вопрос: чтобы он сломал тебе жизнь, всё банально просто. – М-м-м, здорово. И что же я тебе такого сделал? Помнится мне, что это вы с отцом на меня член положили, деньгами от меня откупались и для вас было в порядке вещей не видеть меня месяцами, годами. Разве я на что-то претендовал? Разве просил у тебя чего-то? Или у отца? Разве мы, в конце концов, не позабыли о существовании друг друга? На удивление Сяо Чжань был абсолютно спокоен, хотя и разговор их с матерью допускал более высокие тона в голосе. Видимо, всё же, дело в присутствии рядом Ван Ибо и его «волшебном» запахе. – Да вот именно, что у вас, у мужиков, всё просто! – а вот женщина была раздражительна. – Пусть вы рождаетесь альфой, омегой или бетой, всё равно ваш век долгий. Вы будете пользоваться спросом и в двадцать лет, и в тридцать, и в семьдесят. А кому нужна одинокая и не красивая старуха? На что мне жить, если я, к чёртовой матери, не нужна никому? Твой папаша… Эта мерзкая тварь трахала всё, что движется. Деньги… Ты знаешь, сколько денег уходило из семьи, о которых я не знала? Куда он их спускал? Где прятал? Но это ладно! Он заразил меня ВИЧ, подцепил эту дрянь от какой-то шлюхи, что полностью лишило меня надежд на будущее. И, представляешь, он собрался меня бросить! Уж к этой заразной он собирался уйти или ещё к кому, будучи так же больным, того я не знаю, но факт в том, что я бы осталась без гроша. А я же не умею ничего, выучилась на продавца, но ни дня нигде не работала, потому что он мне запрещал. Кричал: «Детка, ты работать не будешь за копейки. У тебя есть я и я обеспечу тебя.» Вот я и не стала работать. Он приучил меня к красивой жизни и, дождался, пока мне полтинник стукнет, а там и ножки сделать собрался. Гениально просто! Без гроша в кармане. И возможности примкнуть к кому-то из-за болезни у меня уже не было, понимаешь? Я была обречена на голодную смерть! Просто как бездомная собака. – Это ты убила отца? – Сяо Чжань всё так же оставался равнодушным. – Да! – женщина как будто прибывала в восторге. – Да, это я его убила! Я умная, очень умная. Хи-хи! Я не могла допустить того, чтобы он со мной развёлся, понимаешь? Просто не могла. А убив его, я бы стала его наследником и получила наследство. Только, на моём пути стоял ещё и ты. Ты имел право на половину его имущества, а делиться мне совершенно не хотелось. Но я же гений! – она уже второй раз себя похвалила. – Я придумала, как устранить ещё и тебя, тем самым бы мне удалось убить сразу двух зайцев: получить всё имущество мужа в полном объеме, а также и твоё. Мне бы этих денег точно бы хватило до конца жизни. – Сына моего ты бы тоже убила? – А вот о нём прознать не успела, извини. Знала, что у тебя дружок есть, но официально вы не были в браке, значит, угрозы он не представлял. А сына вы хорошо спрятали, даже очень. – Сяо Юйлань опять откинулась на спинку стула. – Этот псих… Вах, не помню его имени, отброса этого, должен был тебя укусить. Я была на 80% уверена, что получи ты метку насильно и ты уже попросту не сможешь жить дальше. Решила, что ты покончишь с собой или что-то в этом роде. Действовать с тобой напрямую и нанимать киллера, как прокатило с твоим отцом, было рискованно, потому что ты всё время у всех на виду. А так бы я просто уничтожила твою душу, с телом бы ты уже разобрался сам. Всё продуманно! – Не то слово. Верно же говорят, что любая мать знает своего ребёнка лучше, чем кто-либо. – Сяо Чжань тяжело вздохнул. – Ты права, получи я метку от какого-то альфы, кроме своего мужа, и я бы просто погиб, не позволил бы сам себе существовать, а у тебя на уме были лишь деньги… Знаешь, мама, – на этом слове молодой человек сделал особый акцент. – Я, наверное, успокою тебя. Пусть ты и убила отца, возможно, он это и заслужил. Да, от меня такие слова слышать печально, но, всё же, зная его, скольким людям он причинил вред своими делами, пусть так, мне всё равно. Но на его деньги я бы претендовать не стал. Ни копейки мне его не нужно. Даже если бы мне предложили наследство, я бы не раздумывая отказался бы от него в твою пользу. Просто, понимаешь, у меня есть куда больше, чем грязные деньги, сломавшие людские судьбы. У меня есть дом, в котором меня любят и ждут. Есть родители – двое взрослых, которые относятся ко мне в сто раз лучше, чем ты могла себе нафантазировать. Муж, который идёт по жизни, сжимая мою руку, несмотря на всю ту боль, страх и потери, что мы вместе с ним пережили. У меня есть сын, которому за счастье просто посидеть у меня на руках, который любит меня только за то, что я есть. Скоро будет ещё один малыш, подаренный мне мужем, которого я так же безумно люблю и который уже любит меня. Я знаю, что всем им я нужен, понимаешь? Мне есть на кого положиться. Они – моя поддержка, опора. Мне есть, ради кого жить и мне не нужно для этого быть красивым. Мой муж…тебе в кошмарах не снилось то, через что мы с ним прошли, вот честно. И я с ним не из-за денег, он со мной не из-за денег. Мы вместе потому, что мы любим. Ты бы тоже могла стать счастливой. Тебе следовало просто полюбить и тогда бы тебе ответили взаимностью. Нельзя брать что-то, не отдавая взамен. В отношениях важно равноправие, мама. Сяо Чжань замолчал. Видимо, он просто высказал женщине всё, что хотел и больше ему пока сказать нечего. Он просто радовался тому, что видит её, что она рядом. Только вот Сяо Юйлань, видимо, чувства сына не разделяла, потому что как она улыбалась с оскалом, так и улыбается, ничуть не сменившись в лице. И лучше б она так и сидела, чем резко сорвавшись схватила скованными наручниками руками стоящий перед Сяо Чжанем стакан с чаем и выплеснула ему его в лицо. Ван Ибо тут же подорвался с места и кинулся к супругу, готовый в любой момент дать отпор, чтобы защитить беременного омегу. Только вот этот самый омега даже не шелохнулся: как сидел, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, так и сидит, лишь глаза прикрыл. – Сучка… Про любовь ты мне тут говорить будешь. – правда, и женщина больше не пыталась кинуться на сына, видимо, поняла, что с разгневанным альфой ей не потягаться, тем более, когда есть угроза для его беременного омеги. – Да что ты понимаешь в жизни? Любят тут его все, посмотрите, какой сыскался! А парень даже лицо от чая вытирать не стал, мол, так высохнет. Всё равно он без сахара был. – Меня вот никто не любит и никогда не любил, дальше что? А выживать надо и каждый это делает как умеет. – Я. – тихо ответил омега. – Я тебя любил, люблю и буду любить несмотря ни на что. – он чуть покусал нижнюю губу, а потом поднял взгляд от крайне заинтересовавшей его стену и посмотрел в глаза женщины. – Потому что ты моя мама и я благодарен тебе просто за то, что ты меня родила. Да и вообще, тебе я обязан, что я стал таким, какой я есть. Вы с отцом меня не избаловали и я знаю цену семье и семейному счастью. И я бы дал тебе ещё в придачу и своих денег, если бы ты просто попросила. Если бы ты пришла ко мне, обняла и сказала, что любишь меня, я бы отдал тебе всё, никогда бы не оставил. Но ты пошла на поводу у тупых идей и аморальных идеалов, мне это сложно понять и принять. Матери, которые готовы сжить со свету собственное дитя, ради наживы, их нельзя простить. Наконец Сяо Чжань поднялся со стула, шумно отодвинув его. – Надеюсь, я стану лучшей мамой для своих детей, чем ты. И двинулся прочь, даже не попрощавшись. А Ван Ибо, бросив напоследок злой взгляд в сторону женщины, двинулся следом за супругом. Заговорить они смогли только навсегда покинув здание следственного изолятора, да и территорию тюрьмы. – Ты как? – Ван Ибо первым решился на вопрос. – У меня внутри словно какая-то пустота образовалась, но в целом нормально. – омега улыбнулся уголками губ, хотя, было понятно, что он это делал через силу. – Думал, хуже будет, но я всё время чувствовал твой запах и меня как будто что-то успокаивало. Мне не хотелось срываться. Альфа не сдержался и крепко прижал к себе возлюбленного, желая тем самым показать, что все те слова, которые произнёс Сяо Чжань своей матери, правдивые, что у них действительно всё так, как он сказал. – Я люблю тебя, мой Янь-Янь, люблю. Хотелось сейчас дать волю эмоций, им обоим хотелось. Но Ибо держался, не желая показаться мужу слабым, ведь как он тогда мог поддержать возлюбленного, если сам был соплёй? А Сяо Чжань думал только о своём малыше, которого надо беречь и который не должен страдать потому, что какая-то тётка наговорила маме неприятные вещи. Он очень любит этого кроху, всем своим сердцем. – Бо-ди, спасибо… – За то, что нагло сидел и выпускал свои феромоны, успокаивая тебя? – усмехнулся альфа. – За то, что подросток с белыми волосами затянул меня в разговор, когда мы развлекались с друзьями. За то, что полюбил меня и показал, что я тоже умею любить. Всё хорошее, что было и есть в моей жизни, всё связано с тобой. Ты открыл для меня совершенно иной мир, не такой, каким я знал его с детства. Ты сделал меня счастливым и делаешь таковым по сей день. Я ни разу в жизни не пожалел, что связался с тобой. Даже наша общая боль…наверное, нам нужно было это пережить, чтобы познать истинную цену нашего счастья, чтобы полюбить так сильно, так нуждаться друг в друге, что невозможно дышать без своей второй половинки. Теперь я всё это понял. И никогда не смогу от тебя оторваться. Буду рядом, буду делать всё ради того, чтобы и ты никогда не пожалел о своём выборе, любить буду без памяти и жить только тобой и нашими детьми. – А я никогда и не сумею от тебя отказаться, Янь-Янь. Они так и простояли в обнимку, пока омегу не начало подколачивать от холода. Тогда-то Ван Ибо и понял, что хватит уже морозить любимого на улице, надо его в тепло, в уютную машинку. – Поехали домой. Нас А- Юн заждался. – ну да, иначе бы Сяо Чжань начал отнекиваться и говорить, что вовсе ему не холодно. А вот от перспективы увидеть поскорее сына он точно не откажется.