Фирменный юньмэнский супчик

Наверное, это было глупо. Точно было. Совершенно идиотская идея, и Цзинь Лин — абсолютный идиот, дурак, тупица, если ему хоть на секунду показалось, что он справится. Но отступать было поздно. И недостойно главы клана. И мужчины. Цзинь Лин глубоко вздохнул и ещё раз осмотрел предметы перед собой. Различная кухонная утварь, свиные ребра, корни лотоса, овощи, ягоды годжи и миска с уже очищенными лотосовыми семенами. Специи. Всё знакомое и одновременно чужое: Цзинь Лин часто смотрел, как дядя Цзян готовил в Юньмэне, помогал ему. Но никогда не готовил фирменный матушкин суп один. — Если она хотела нас подбодрить, — говорил неродной дядя Вэй, — то всегда готовила этот суп. И любые проблемы исчезали, испугавшись силы её любви. Цзинь Лин вспомнил, как лицо дяди Цзяна смягчалось, когда они готовили вместе, и он был вынужден согласиться. Суп и любовь. Всего-то. — Я справлюсь, — пробормотал Цзинь Лин. Желание паниковать чуть спало под натиском воспоминаний и лениво маячило где-то на заднем плане, и он решительно закатал рукава. Справился он где-то на второй раз: в первой порции на свиных ребрышках появились некрасивые пятна и оказалось слишком много специй, зато вторая получилась почти как у дяди. Цзинь Лин и сам с удовольствием навернул пол миски. Взяв все необходимое, он вышел из кухни и пошел по коридорам обратно к собственным комнатам. Но остановился не перед своей дверью, а перед соседней (хотя, технически, это тоже была его комната, ведь вся Башня Кои принадлежала ему). Осталось всего-лишь постучать. В дверь. Да, именно. Такая ерунда. Паника захлестнула волной. — Я не могу, — понял Цзинь Лин, пока липкий страх полз по его спине снизу вверх, оплетая собой горло и перекрывая доступ воздуха. Ладони мгновенно вспотели, щеки окрасились румянцем, а сердце… оно творило вообще что-то неслыханное! Будто падало в пятки и отпружинивало обратно к горлу, и снова, и опять. Цзинь Лин бездумно потянулся свободной рукой к горлу, пытаясь сделать хоть что-то, как дверь открылась. — Глава Цзинь? В свое оправдание, довольно жалкое, на самом деле — Цзинь Лин просто не ожидал. У него был план. Сейчас он должен был постучать в дверь, и только потом встретиться со своим гостем лицом к лицу. Не наоборот! Ручка, за которую он держал кастрюлю и прикрепленную к ней тарелку и ложку, выскользнула из повлажневших пальцев. — Ох, осторожнее, — Лань Сычжуй перехватил её в воздухе. Спас от катастрофы, как всегда. Такой идеальный, самоотверженный, внимательный. Такой… Лань. Цзинь Лин же мог только хлопать глазами и медленно считать, пытаясь вернуть самообладание. Оно не возвращалось. Он дернулся в сторону, сделал несколько шагов назад и, сгорая от стыда, рванул в свою комнату. Единственный вопрос, который его теперь терзал: удавиться или утопиться? К тому моменту, как раздался вежливый стук, Цзинь Лин задумался об удушении подушкой: он удачно лежал на животе, обхватив подушку руками и прижавшись к ней, как к единственному утешению. Он ничего не сказал. Надеялся, что гость поймет, что его нет дома, и уйдет. Ну и что, что он лично видел, как Цзинь Лин забежал сюда? Тактичный, уйдет. Скрипнула дверь. Не ушел. — Глава Цзинь? — тихо и беспредельно ласково спросил Лань Сычжуй, медленно приближаясь. Цзинь Лин крепче сжал подушку и отвернулся. — Молодой господин Цзинь? Цзинь Лин? А-Лин? — Уйди, — глухо потребовал Цзинь Лин, полыхая щеками, ушами и шеей. В голове к «о боги, какой позор» и «если я умру, считайте меня заклинателем» присоединилось «он назвал меня а-Лин, мне послышалось, или он правда назвал меня а-Лин, о боги, это так здорово звучит, а я могу его называть а-Юань???». — А-Лин, посмотри на меня, пожалуйста, — Лань Сычжуй сел рядом. Между ними сохранялась некоторая вежливая дистанция, но Цзинь Лин все равно чувствовал тепло его тела. Вот бы ещё ближе. — Пожалуйста. Деваться было некуда, и Цзинь Лин сел. Но старательно смотрел в другую сторону. Он не мог посмотреть на Лань Сычжуя, просто не мог. Не уговаривайте. — Ты приготовил нам суп? — спросил Лань Сычжуй и будто невзначай положил свою руку Цзинь Лину на колено. Это прикосновение неожиданно добавило смелости и честности, и Цзинь Лин кивнул. А потом поправил: — Не нам. Тебе. — Спасибо, а-Лин, — он был уверен, что Лань Сычжуй улыбнулся этой своей чудесной, животворящей, волшебной улыбкой, из-за которой органы в теле Цзинь Лина превращались в бабочек. — Поможешь мне накрыть на стол? Цзинь Лин обреченно кивнул. Им потребовалось несколько минут, чтобы устроиться поудобнее и наполнить единственную тарелку фирменным юньмэнским супом. Когда Лань Сычжуй попробовал и прикрыл глаза, чтобы лучше прочувствовать вкус, Цзинь Лин впервые посмотрел на него. Точнее, он пялился на него неотрывно и жадно, отмечая малейшую реакцию. Даже добыча на ночной охоте не удостаивалась такого внимания. — Ну как? — спросил он, не выдержав. Но Лань Сычжуй лишь улыбнулся и продолжил есть суп, всем собой олицетворяя правило «запрещено говорить во время еды». Цзинь Лину осталось только ждать, пока миска опустеет. Он нетерпеливо ерзал на своем месте, порывался куда-то пойти и чем-то заняться, но оторвать взгляд от Лань Сычжуя, такого близкого, такого умиротворенного, было выше его сил. Так что он сидел. Смотрел. Ждал. К тому моменту, как Лань Сычжуй отставил пустую тарелку в сторону, Цзинь Лин весь извелся. — Очень вкусно, а-Лин, спасибо, — Лань Сычжуй снова улыбнулся, и пока Цзинь Лин зачарованно на него смотрел, переполненный остатками стыда, радостью и облегчением, аккуратно вытер рот платком и приблизился, касаясь губами щеки. Цзинь Лин удивленно моргнул. — Я тоже тебя люблю. И если кто-то подумал, что Цзинь Лин не выпрыгнул в окно без меча от смущения из-за отменного самообладания, то он ошибся. Единственное возможное обладание в этой комнате было руками Лань Сычжуя с надежностью всей знаменитой ланьской силы удерживающего Цзинь Лина в своих объятиях.