Особые отношения

Не сказать, что у нас были особые отношения. Просто у него были определенные требования для альфы, которые многим не нравятся. Его считают слишком надменным, самодовольным и слишком стервозным. Его считают обычным глупым омежкой, который будет потакать любому желанию альфы, но он знает себе цену. И за это я его ценю. Мин Юнги всегда выделялся. Обладатель хрупкого телосложения, милой мордашки и сложного характера. Не раз ему поступали предложения о одноразовой «встрече», даже постоянных отношениях. Всех их Юнги отшивал, выставляя себя высокомерным. Почти также было и со мной. Юнги принял меня за такого же альфу, который стремится видеть рядом с собой исключительно послушную игрушку. -Я не сомневаюсь, что у тебя есть список критериев для своего будущего альфы. — усмехнулся я после его отказа. По-моему, он немного завис после моих слов. -Именно. И ты под них не подходишь. — гордо ответил Юнги, но не ушел, значит готов на дальнейший разговор со мной. -Не расскажешь, какие именно? Этот разговор, да и в принципе наша встреча стала решающей. Для нас обоих. Он покорил меня своей утонченностью, несгибаемостью и ясностью ума. Он прекрасный. Вскоре мне открылись многие его удивительные стороны. Через три месяца после того разговора прошло много встреч в маленьких и уютных кафешках, прогулок в парках, Юнги наконец согласился на официальное свидание со мной в дорогом ресторане. Я считал, что он идеально будет вписываться в это место, но через полчаса мы оба решили, что парки и маленькие кафе намного лучше и ушли оттуда. Мы долго гуляли по набережной, держась за руки., а после уселись на дорогие пиджаки на песке. Я всё также держал его маленькую бледную и холодную ручку в своей, поглаживая пальцем тыльную сторону его ладони. -Самое удивительное, что я действительно тебе доверяю. — прошептал Юнги, опираясь своим плечом о моё. Эта была настолько хрупкая атмосфера, что я боялся нарушить её, ответив на это словами. Поэтому я просто немного сильнее сжал его ладошку и поцеловал в макушку. Юнги уснул, скатился по моему плечу на колени. На улице холодало. Я подхватил его на руки и унёс в машину. Очень хотелось отвезти Юнги ко мне, но я знал его адрес, это было слишком бесчестно с моей стороны. Раз это маленькое чудо уснуло рядом со мной, он доверился мне. Когда мы приехали, его пришлось разбудить. -Юнги, мы приехали. — я немного потормошил его за плечо. Мин поворочался, зажмурился и кулачками потер свои глазки. -Знаешь, обычно, когда будят, называют солнышком там, или зайчиком. -хрипло проговорил он. Я засмеялся. Он такой милый. -Солнышко, если хочешь поехать ко мне, то так и скажи. — пошутил я. -Ты не прав, но я так не хочу вставать, так что разбуди, когда донесёшь меня до кровати. — сонно ответил он, без намека на шутку, уперся на моё плечо и снова уснул. -Едем ко мне. — вздохнув, указал я водителю. Юнги был очень легким, я без труда донёс его до квартиры, уложил в комнате для гостей. Напоследок я не удержался и поцеловал эту кроху в лоб. Наши отношения начались через год после первой встречи. Сейчас мы вместе уже год. За все это время на меня не раз обрушивались вопросы по типу: «Как ты его терпишь? С ним же так тяжело.» Меня это так бесило. Юнги самый чудесный и необычный человек за всю мою жизнь, я ужасно люблю его. -Цветочек, что случилось? — мне пришлось срочно выбежать с собрания директоров. Когда звонит Юнги, это важно. -Хоби, мне немного плохо. Очень прошу поторопиться. Правда, если ты очень занят, то я потерплю и подожду. — голос из динамика телефона звучал очень мягко, но хрипло. Недавно проснулся, видимо, стало очень плохо. -Цветочек, конечно, я сейчас приеду. Тебе не стоило ждать и сразу позвонить мне. — пока я его успокаивал, маякнул секретарю, что скоро уйду. -Я размышлял над этим не больше 10 минут. Поверь, за эти годы я стал намного наглее, чем был. — попытался пошутить малыш, но в словах слышится горечь. Я издал смешок. -Я приеду через 20 минут, если не попаду в пробки. — сообщил я, уже на выходе из здания. -Спасибо. — прошептал. Как я и планировал, добрался за 20 минут, успев зайти в магазин за фруктами и некоторыми его любимыми сладостями. В квартире было тихо. Я надеялся, что Юнги спит, ведь так ему будет легче вынести такое состояние. На кухне я оставил купленные продукты, проверил наличие таблеток. -Черт! — пачка подавителей была пустой. Я прошёл дальше в квартиру. Юнги обнаружился в нашей комнате, прижимая к себе подушку. На нём был мой свитер, длинные домашние штаны и тёплые носки. Удивительно, но во время течки мой малыш ужасно мёрз и испытывал ужасные боли, но не испытывал потребности в половой связи. Я прилёг рядом, поглаживая его по мягким волосам. — Ужасно болит. — проскулил он, почувствовав мои прикосновения. Я прижал его к себе спиной, уложил руки ему на живот и начал его поглаживать. — Обезболивающее тоже закончилось? Мне сходить купить его? Малыш? — Я уже выпил больше положенного. — спустя время ответил Юнги. — Так нельзя, цветочек. — я поцеловал его в затылок, больше всего сейчас мечтая забрать его боль. — Ну просто очень сильно болит. — капризничает омежка. — Последний раз врач сказал, что, возможно, близость с альфой снимет боль. — смущенно проговорил он, зарывшись носом в подушку. На секунду я приостановил поглаживания по животу, осознавая сказанное им. — Ты же сам знаешь, что это должно быть вызвано не только потребностями, но и собственным желанием. Если ты хочешь… Мы можем. — после моих слов Юнги замер будто собираясь с духом. — Я уверен в тебе, Хоби. Уверен в наших отношениях, и я даже вроде хочу, но… Ужасно боюсь. Омежка развернулся в моих руках. Теперь он смотрел прямо мне в глаза, как бы спрашивая о моем желании. — Для начала, я думаю, нам стоит просто вместе полежать. Обычно твои боли отступают, когда я рядом. Твой страх оправдан, а желание лишь как способ избавится от боли. — Юнги уже лежал на мне, пока я гладил его по спине, изредка целуя в макушку. — Я так задумался… За всё время, что мы вместе, вокруг тебя было много «нормальных» омег, очень красивых и… некапризных. А я только и могу жаловаться и ставить условия. Как ты продолжаешь меня терпеть? Я же так невыносим. К тому же в последнее время совсем не крашусь, и даже немного пополнел. — голос звучал очень огорченно, но слова были уверенными, будто бы он не один день думал над этим. Моё чудо. Гордый, но такой неуверенный в себе. Красивый, но очень критичный к себе. Ответом на его слова послужил мой смех. Я сел на кровати в позу лотоса, усаживая Юнги к себе на ноги. Он упорно не хотел смотреть мне в глаза, действительно боясь увидеть во мне разочарование. — Не зря я однажды выбрал тебя. Ты не пытаешься сидеть на моей шее, очень самостоятельный и при этом очень хозяйственный. С тобой я добился намного большего, чем за время без тебя. Когда рядом со мной такое прекрасное независимое создание, хочется соответствовать ему. Мне многие завидуют, ведь мой омега — не просто моя «подстилка», но и близкий друг, с которым я могу поговорить на любую тему. Ты всегда очень разный, ты никогда мне не надоешь. А твои приступы нежности — это отдельный рай. Ты настолько мил, что мне щемит сердце. И все это вижу только я. Мои инстинкты хорошо подавляются тобой, я перестаю думать членом, а ты знаешь, как я ценю трезвый рассудок. Просто спасибо за то, что ты со мной. Мой монолог не был прерван, Юнги уткнулся своим носиком мне в ключицу. Его дыхание было действительно горячим. — Я люблю тебя. — едва слышный шепот, прежде чем он провалился в сон в моих руках. Я едва не пустил слезу, настолько трогательно это было. Юнги всегда скрывал свои эмоции, и первый раз, когда я услышал признание было спустя три месяца отношений. Опять же в период течки. Ему было страшно впускать меня в свою квартиру, но при этом его инстинкты вопили о том, что с альфой ему станет лучше. Его внутренняя борьба продлилась не меньше часа, и всё это время мне пришлось сидеть под дверью его квартиры и слушать тихие всхлипы. Когда Юнги всё же впустил меня, сразу бросился на руки, сильно плача и говоря, что ему очень больно. Я поглаживал его по спине, укачивая в своих руках. Удивительно, но кофейный запах не опьянял, а лишь окутывал, даря ощущение спокойствия. Мы лежали на его кровати, он провалился в тревожный сон, просыпаясь каждые 15 минут, а я все время целовал или поглаживал, шептал успокаивающие слова. Надеюсь, в тот раз моё присутствие хоть немного ему помогло. На следующий день я повёз Юнги в больницу, ведь ему не становилось лучше. Он не переставая говорил, что это нормально и так происходит каждый раз. Что ж, мне пришлось разочаровать его, сказав, что это не нормально. В кабинет врача, по его просьбе, он пошёл один, я не знал результаты той проверки. Единственное, ему прописали таблетки, и рецепт я не видел. Юнги сказал, что такие боли из-за строения его организма, но не уточнил, как именно это лечить. Проснулся я уже ночью. Кровать окутывала кофейным запахом, но омеги не было рядом. Зато на кухне горел свет. — Ты воняешь. — осведомил Юнги меня, когда я зашёл на кухню. — Мм. Чем же? — безразлично спросил я, наливая себе воды, а для Юнги поставил греться чайник. Сейчас он сильно мучается, значит и окружающие должны мучаться. — Другими омегами. — прорычал он, сильно хмуря брови. Вздох. — Чай или кофе, цветочек? — проигнорировал я его. Конечно, его не так просто успокоить, по крайней мере Юнги смутил мой вопрос: он пытается обвинить меня в излишнем внимание омег при том, что я стою здесь и готовлю для него теплый напиток. — Чай. Зелёный. — его голос звучал более нежно, спокойно. Поумерил свой пыл, умничка. — Держи, солнышко. — перед ним стояла дымящая кружка. Он кивнул и тихо пробормотал благодарность. — Как твой живот? — я сел рядом, перед этим погладив его по голове. Он потянулся за моей лаской, ложась на плечо. Я продолжить перебирать его светлые локоны. — Был бы лучше, трахни ты меня. — фыркнул он. — Что ж, хорошо. Я подхватил его на руки, донес до комнаты и бросил на кровать. Навис сверху и начал покрывать его бледную немеченную кожу шеи поцелуями. Юнги поддавался, прогибался, оттягивал мои волосы, желая притянуть к своему лицу. Вероятно, мои глаза потемнели от желания. Я поцеловал его, сминая мягкие губы, он застонал от удовольствия, обхватил мою шею, притягивая сильнее. Я едва сдерживался, чтобы не начать кусать его губы, но вскоре не смог остановится и углубил поцелуй, не почувствовав сопротивления. Ласкал его язык своим, пока одной рукой сжимал талию, а второй упирался в кровать. Будто не нуждаясь в воздухе, мы не разрывали поцелуй. Юнги сдерживаться не хотел, поэтому он кусал мои губы, а после зацеловывал или зализывал место укуса. Мои руки уже блуждали по его телу, пробираясь под футболку, оглаживая бока, пальцами проходясь по выпирающим ребрам. От моих прикосновений омежка втягивал чувствительный живот, а после выгибался, когда я убирал руки, чтобы получить больше прикосновений. Я оторвался от его опухших губ. Взгляд казался расфокусированным, но у меня явно не лучше. Мои руки коснулись сосков, от чего Юнги сильно прогнулся и издал приглушенный стон. -Ещё… — незамысловатая просьба, сказанная на выдохе, звучащая уж как-то слишком интимно. Я начал покрывать длинную шею укусами-поцелуями, стараясь не оставлять следов, ведь Юнги может не понравится. Я сильнее трогал соски, омежка почти хныкал от таких прикосновений, хватался то за мои плечи или шею, то за простыни или подушку. Не в силах больше сдерживаться, он громко застонал. Я стянул футболку, и теперь для меня открылось ещё больше пространства для поцелуев. И всё же я оставил под ключицей небольшой след. Когда я на пробу облизал его сосок, его стон даже не смог вырваться, послышался лишь громкий выдох от перехватившего дыхания. Его руки блуждали по простыням, не находя себе места. Для его удобства, я схватил их одной рукой, подняв над его головой и прижав к кровати. Его соски подверглись ещё более насыщенным ласкам. Юнги проверил все возможности своего голоса. Но при прикосновении к резинке его штанов я почувствовал, что Юнги замер и как-то весь сжался. — Тшш, солнышко, всё хорошо. — я остановился, улегся рядом и прижал его к себе. Его комфорт и спокойствие намного важнее. Спустя 5 минут, он уже давно успокоился и ютился в моих объятиях. — Я не стал продолжать, потому что ты ещё не готов. Это нормально, я могу ждать ещё много лет, солнышко. Я не животное, чтобы мои потребности были выше моей любви к тебе. — Ты такой идеальный, что кажешься мне нереальным, иллюзией. — пытается бурчать. — А в самом начале знакомства говорил что я не подхожу под твои требования. — Одно из них: не быть лучше меня! Так что ты также не подходишь. — на середине фразы он стукнул меня кулачком по плечу, а я засмеялся. — Мы сделаем это, когда ты будешь полностью готов. Если твои боли не станут слабее, то съездим к другому врачу. Юнги тихо угукнул. Мы провалялись оставшуюся ночь, разговаривая о разных вещах, целуясь и щекоча друг друга. Под утро нас сморило. Юнги проснулся первым, приготовил нам обоим завтрак и был более жизнерадостным. Боли прошли, пришло сексуальное обаяние, любовь к себе и своему телу, запах стал немного слаще. Всё это было как награда после нескольких тяжелых дней его течки. В этот день мы прогулялись, купили ему пару новых вещей, погода, как и наше настроение, была прекрасной, поэтому вечером мы сидели на набережной. Окутанные шумом волн и теплым воздухом мы молча наслаждались присутствием друг друга. Такие моменты идиллии были нередки, но все также драгоценны. Каждый из нас находил в своем возлюбленном то, что искал. Я не хотел ничего менять в Юнги, в наших отношениях, а он ценил и любил меня таким, какой я есть. — И всё же, прекрати быть таким идеальным! — внезапно произнёс Юнги, а после потянулся ко мне за долгим и нежным поцелуем.