Перебежчик

Страх, ненависть, ужас. Это не те чувства, которые должны доминировать в жизни юноши. Отец всегда играл главную роль в его жизни, независимо от того, какого аспекта это касалось: начиная от успехов в учёбе и заканчивая получением статуса капитана в команде по квиддичу. Для Драко конечным результатом в любой ситуации было получение одобрения отца. Игра в квиддич? Значит нужно стать капитаном. Изучение защиты от тёмных сил? Изготовление зелий? Он с детства был готов идти по головам, лишь бы увидеть одобрение в глазах самого близкого, казалось бы, человека. Всё это имело значение ровно до того момента, когда Драко осознал и принял свои чувства к однокурснице — обладательнице буйной шевелюры, глаз цвета растопленного шоколада, шикарной харизмы и потрясающего интеллекта. Только одна вещь перечёркивала всё — «грязная» кровь. В детстве, находясь под влиянием отца, он позволял себе оскорблять, унижать её, пытаться растоптать в пух и прах её достоинство, внушая, что она не больше, чем грязь под его ногами. Но, в то же время, он в тайне восхищался её храбростью, смелостью. Она не боялась выступать в защиту более слабых, не боялась пострадать, в очередной раз вытаскивая задницы своих неугомонных друзей из какой-нибудь передряги. А после того, как он увидел её на Святочном балу, он сдался. Сложил всё оружие и отдал своё сердце в руки Гермионы. Язык больше не поворачивался назвать её грязнокровкой. Драко больше не хотел называть её так. Сначала из его речи исчезли оскорбления, слова перестали быть пропитаны ядом и презрением. Потом появились приветствия, пожелания доброго утра и приятных снов. Не малую роль в сближении сыграло совместное проживание в башне старост, которое с каждым днём приносило всё больше удовольствия. И постепенно, по маленькому шажочку, он уходил от звания главного врага Грейнжер. Драко стал для неё приятелем, с которым можно обсудить последний прочитанный фолиант, попрактиковаться в дуэли, и который не будет высмеивать её любовь книгам. И, Мерлинова борода, который научил её управляться с метлой, не хуже, чем любой игрок из команды по квиддичу. Для Драко всё шло как нельзя лучше, он понимал, что одобрение отца уже не стояло на первом месте. Всё было прекрасно до того момента, пока не был возрождён Тёмный Лорд. Стало ясно одно: войны не избежать и его семья будет на передовой, по правую руку от Того, Чьё Имя Нельзя Называть.

***

В очередной раз, тайно сбегая из Малфой-Мэнора в Годрикову впадину, Драко молился всем известным богам, чтобы с Гермионой всё было хорошо. Они не могли открыто обмениваться письмами, не могли спокойно встретиться в Дырявом котле. Наступило смутное время: нападения Пожирателей Смерти на Косой переулок участились, пропадали магглорождённые ведьмы и волшебники. Единственным местом, куда ещё не проникла тьма, был Хогвартс. Потому на время каникул у них действовала договорённость: встречаться через день в доме, тщательно защищёнными заклинаниями в полночь. Аппарировав до места встречи, Драко ворвался в дом, вздохнув с облегчением, когда увидел кудрявую макушку, выглядывающую из-за спинки дивана. Подойдя сзади и не говоря ни слова, уткнулся в неё носом, вдыхая и распространяя по внутренностям сладкий запах яблок и корицы. Именно так пахла для него Амортенция. Она была его личным приворотным зельем. Так же молча перепрыгнул через диван и под возмущённые возгласы девушки вырвал из её рук книгу, принимаясь жадно целовать волшебницу. Словно это было последнее, что ему доступно. Сейчас он в ней нуждался, как никогда. Не обращая внимания на небольшое сопротивление, он быстро расстегнул рубашку и, не тратя время, спустил чашки лифа под грудь, выпустив наружу призывно торчащие соски. Постепенно Гермиона расслабилась, возмущение сменилось тяжёлым дыханием, а на губах расцвела улыбка. Почувствовав язык парня на сосках, изо рта стали раздаваться тихие стоны, которые так сильно любил Драко. Выгибаясь навстречу губам, Гермиона развязала галстук на шее слизеринца, попутно освобождая его от рубашки. Руки парня, казалось, ощупывали каждый миллиметр её тела: грудь, шея, живот. В ту же секунду юбка была задрана на талию, а трусики сдвинуты вбок. Горячие пальцы прикасались к её естеству, поглаживая и дразня, заставляя каждым движением тела умолять проникнуть в неё. Откинувшись на подушки, Гермиона подставляла себя под губы, язык, укусы Драко. Волшебник опустился к низу её живота и, не прекращая дразнить клитор пальцами, принялся целовать внутреннюю сторону бедра, плавно переходя к половым губам, блестящим от естественной смазки. Вылизывая её, он сам не заметил, как начал стонать, ничуть не уступая в громкости Герми. Проникая в неё пальцами, чувствуя крепки объятия, принялся расстёгивать брюки. В один миг он поднялся, глядя ей в глаза, одним движением проник внутрь. Задыхаясь от наслаждения, растворяясь в отражении глаз друг друга, он принялся медленно двигаться, постепенно набирая темп, крепко сжав её бёдра, со всей силы втрахивая в диван. — Давай же, Грейнджер, кончи для меня. Девушка, закусив губу, начала сильнее насаживаться, приближая оргазм.

***

Так и не переставая лежать на ней, Малфой проговорил: — Пообещай мне одну вещь, Гермиона. — Какую? — тихо ответила девушка, перебирая пальцами его волосы на затылке. — Что в первую очередь ты будешь спасать себя. Независимо от того, в какой ситуации мы окажемся. Практически скинув парня с себя, Гермиона возмущённо воскликнула: — Что случилось? Ты что-то знаешь?! — Я тебе ещё раз повторяю, запомни и вбей в свою прелестную головку каждое слово: в первую очередь ты спасаешь себя и только себя. Никаких актов самопожертвования. Ты меня поняла? Меня не волнует ни твой шрамоголовый дружок, ни его прихвостень. У тебя есть только ты. Холодные и колкие слова ранили, но Грейнджер не отступала: — Малфой, немедленно расскажи, в чём дело? Что должно произойти? Драко встал с дивана, стараясь не показать волнения, всё тем же тоном продолжил: — Я надеюсь, что ты меня услышала. А теперь, нам пора уходить. Не глядя друг на друга, молодые люди оделись, привели в порядок комнату и вместе направились к месту аппарации, всё так же сохраняя напряжённое молчание. Вернувшись к себе в комнату, парень застал в кресле своего отца, и вид его показывал, что он пришёл явно не пообщаться об успехах в учёбе сына: — Где ты был? — У Забини. Люциус не говоря ни слова, подскочил к сыну, ударив того со всей силы по лицу, прошипел: — Не ври мне, щенок. От тебя несёт этой грязнокровной сукой. Если ты попытаешься ей хоть о чём-то рассказать или посмеешь сорвать наши планы… Я клянусь Мерлином, сначала сдохнет она, а следом и ты. Я не потерплю, чтобы мой наследник предал идеи нашей семьи и Тёмного Лорда. Я лучше сам пущу аваду тебе в грудь, чем позволю нарушить планы. Ты меня понял? Сглотнув нервный ком, застрявший в горле, не шевелясь и не стирая крови, сочащейся из разбитой губы, Драко прошептал: — Да, отец.

***

Тьма всё сильнее сгущается над волшебной частью Лондона. Тёмный Лорд с каждым днём наращивает мощь и силы. И уже каждый маг уверен, что войны не избежать и выход только один: определиться со стороной. Хогвартс больше не является самым безопасным местом. Старшекурсница Кэти Белл стала жертвой проклятия: кто-то подсунул ей свёрток с поражённым ожерельем.

***

Прошло некоторое время с момента проклятия Бэлл. Окончательно выздоровев, девушка решила присоединиться к друзьям в Большом зале. В то время, сидевшая за столом Гермиона, наблюдала за Драко, вспоминая украденные поцелуи друг у друга в укромных уголках замка, не менее жаркие ночи в астрономической башне. Но тут произошло то, за что зацепился взгляд маглорождённой ведьмы: вошедшая в зал старшекурсница Бэлл столкнулась с Малфоем и, не отрывая от него взгляд, прошла мимо него, стараясь увеличить между ними расстояние. В один миг аристократическая бледность юного волшебника перешла в синеву: казалось, что кто-то обескровил его. И, резко развернувшись на каблуках, парень выбежал прочь из зала, не обращая внимания на возмущённые возгласы тех, кого он зацепил. Гермиона, оставив все свои вещи, бросилась вслед за юношей, едва поспевая за ним, забежала в ванную старост. Драко стоял склонившись над раковиной, жилет был отброшен на пол, рукава закатаны, а самого парня пробивала крупная неконтролируемая дрожь. — Драко… — Уйди, — почти прошептал парень. — Я прошу тебя, не отталкивай меня. Скажи, что случилось? Парень почти что зарычал. Гнев и ненависть к себе и всему окружающему захлестнула его: — Уйди немедленно! Видеть тебя не хочу! Мерлин, как же я всё это ненавижу! — крик переходил в истерию. Девушка подошла сзади и крепко обняв, прошептала: — Я с тобой. Я защищу тебя, только скажи, что случилось? Уже не в силах контролировать свои эмоции, он схватил её за плечи и толкнул к стене. Гермиона, взвизгнув, воскликнула: — Это не ты, ты же не такой. Скажи, что случилось? — Ты можешь меня защитить?! А ты уверена, что мне нужна защита какой-то грязнокровки? Громкая пощёчина оглушила их обоих, мигом прекратив истерику Драко. Девушка сжала губы и еле слышно прошептала: — Драккл тебя дери, да что с тобой? Я, кажется, уже доказала тебе, что я не предам тебя и не откажусь от тебя ни в коем случае. Максимально приблизив своё лицо к девушке, скрывая свои эмоции фирменной малфоевской ухмылкой, парень заговорил: — Не предашь, да? А что если это я передал проклятое ожерелье Кэти Бэлл? Девушка побледнела: — Ты не мог, ты не такой. — Оооо, Грейнджер, как же ты ошибаешься. Я такой и всегда таким был. Только почему-то именно ты этого не хотела замечать. Схватив его за плечи, Гермиона попыталась встряхнуть парня: — Драко, опомнись. Это всё не твои решения, это не твоя жизнь. Мы найдём выход! И тут у волшебника произошёл эмоциональный взрыв: — Какой нахер выход?! Грейнджер, оглянись, мы на дне. Последние несколько месяцев я балансирую на грани того, чтобы не сдохнуть от авады отца и защитить тебя. Ты — единственное, что мне дорого и что я не успел сломать. Просто исчезни, наконец, из моей головы, из моего сердца! Я больше так не могу! — крики перешли в истерические рыдания. Девушка кинулась к парню, но вместо того, чтобы обнять её, он сжал её шею, вдавив в стену, и впился грубым и жёстким поцелуем в губы, кусая их и почти сразу ощущая металлический привкус во рту. В этом поцелуе было всё: боль, усталость, горечь, любовь и страсть. Не отрываясь, они разрывали рубашки друг на друге. Подхватив девушку под ягодицы, Драко усадил её на подоконник, широко раздвигая ей ноги и устраиваясь между ними. Одной рукой сжимая грудь через тонкое кружево лифчика, оттягивая сосок, другой начал грубо мять промежность, ощущая влагу сквозь тонкую ткань трусиков. Отодвинувшись от неё, уткнувшись носом в шею, он прошептал: — Мерлин, какая же ты мокрая. И, разорвав трусики, резким движением вошёл в неё и не давая привыкнуть, начал трахать, словно это было последнее доступное действие в его жизни. Откинувшись назад, Гермиона ощущала грубые толчки внутри себя, но нарастающая пульсация внизу живота говорила о том, что её организм совсем не против такого отношения. Ударяясь головой об окно, она полностью растворилась в этом человеке. Сейчас были только он и она. Комната наполнялась звонкими шлепками и запахом секса. С каждым толчком сильнее сжимая бедра девушки, Драко всё жёстче вколачивался, не заботясь ни о том, что Грейндежер билась головой, ни о том, что она так сильно впивалась в его руки, что на них оставались глубокие маленькие ранки от её ногтей. Стоны девушки переходили в крики и Драко, не сбавляя дикого темпа, сжал её горло и снова впился в губы. В этот момент их накрыла волна удовольствия. Сбавляя интенсивность толчков, парень отпустил шею и уткнулся в неё носом, вдыхая сладкий запах своей гриффиндорки. Гермиона прервала молчание: — Почему ты не сказал о Кэти раньше? Мы бы что-то придумали, чтобы ты мог избежать… Но парень не успел ответить, поскольку пара услышала приближающиеся шаги. Прошептав «Репаро», парень затолкнул девушку в кабинку, поцеловав её в лоб и наказав сидеть тихо. Драко быстро вернулся к раковинам и начал умываться, чтобы хоть немного прояснилось в голове, поскольку эта девушка его опьяняла одним своим присутствием, одним своим запахом. Дверь в ванную комнату старост открылась с громким хлопком. На пороге стоял не кто иной, как Гарри Поттер: — Я знаю это ты, Малфой, ты её проклял. Резко развернувшись, Драко вскинул палочку и кинул заклятие в Поттера. Сидевшая, в то время, в кабинке туалета Грейндежер, крепко прижимала руки ко рту, чтобы не закричать. Слёзы градом текли из её глаз. Сейчас любимый человек и лучший друг как никогда уязвимы, и она не представляет, чем может им помочь. Странное оцепенение овладело ею, слушая, как двое любимых мужчин бросают друг в друга проклятие, но тут произошло то, что заставило её выскочить из укрытия — громкий выкрик Гарри «Сектусемпра!» и звук падающего тела. Покинув кабинку, Гермиона кинулась на всхлипы и застала то, что заставило её упасть на колени. На полу лежал Драко, тело его было покрыто множеством ран, а кровь, как будто превратившись в воду, просто вытекала из него, не желая останавливаться. Гарри, поражённый силой нового заклинания, был словно прибит к стене и не мог пошевелиться. Девушка на коленях подползла к голове Драко, пытаясь вспомнить и применить залечивающие заклинания. Но ничего не помогало, кровь даже и не думала останавливаться. Ванная, которая недавно впитывала в себя звуки страсти, теперь поглощала предсмертную агонию Драко и истерику Гермионы. В комнату ворвался профессор Снейп и, быстро оценив последствия этой ужасающей дуэли студентов, принялся устранять их. Не без труда, но магия помогла сохранить жизнь юного волшебника.

***

Предсказание сбылось: один не может жить, пока жив другой. И выжившим стал Гарри — эта победа досталась горькой, ужасающей ценой. Драко так и не оставил в самый жуткий момент своих сокурсников, полюса его жизни давно поменяли свои координаты. И теперь, наплевав на всё и всех, он молча подошёл к Гермионе, взял её за руку и, заключив в свои объятия, уселся на разрушенных ступенях Хогвартса. И только Мерлин, Бог, чёрт вместе или по отдельности знают, что их ожидает после этой битвы и какие последствия коснутся каждого из них, но это всё будет потом. А сейчас они вместе, они рядом и они живы.