Семилетняя неделя

      Снежно-белое лицо на фоне грязного пола и каменных осколков смотрелось неестественной маской. Будто рухнувшая во время стихийного бедствия скульптура с застывшим на мраморном лице выражением.       Гермиона уже не могла плакать и с отстранённой усталостью наблюдала за столпившимися вокруг Фреда. Переходя по кругу от одного скорбного лица к другому, она вдруг поняла, что среди них нет Гарри. Вскочила на ноги, прошла в середину зала, осмотрелась — нет. Неужели?..       Она оглянулась на Уизли: Рон, закрыв глаза, прижимался лбом к голове Джорджа, держа на его шее ладонь. Гермиона не хотела врываться в их горе, потому быстро покинула зал в одиночестве — нужно было найти Гарри до того, как он решит пойти прямиком к Волдеморту.       Она проверила гриффиндорскую башню и едва справилась с истерикой при виде раскуроченного заклятием портрета Полной Дамы, разрушенной когда-то уютной гостиной и нетронутых войной спален, в которых всё выглядело так, словно дети только минуту назад отправились на уроки. Оставив личные вещи на кроватях и тумбочках.       Потом Гермиона хаотично проверяла все помещения в надежде отыскать замершую у окна его худую фигуру. Найти его живым. Она заглянула даже в совятню, где Гарри мог спрятаться в поисках уединения. Забежала в директорский кабинет, но никого там не обнаружила — только каменная чаша Омута памяти озаряла письменный стол призрачным мерцанием.       В глубине души Гермиона понимала, что Гарри ушёл, но отгоняла эту раздирающую мысль подальше и продолжала обыскивать замок.       Пока не добралась до библиотеки, у дверей которой остатки моральных сил растаяли в сумраке. Она толкнула створки и от медленно открывающегося вида под протяжный скрип петель чуть не осела по стене.       Из-за обломков высоченных стеллажей и шкафов свет пробивался в комнату сквозь верхние части окон. Распластанные на полу книги напоминали подбитых птиц в окружении клочков перьев-страниц, а центральная люстра, занимающая в ширину половину потолка, висела боком на одной уцелевшей цепи.       Под ногами хрустело крошево из стекла и камня, когда Гермиона пробиралась к чудом выстоявшей стойке библиотекаря, за которой путь к окнам казался наиболее свободным. Осторожно приблизившись к подоконнику, она ладонью стёрла со стекла слой грязи и выглянула на улицу. Было ещё очень темно, как бывает незадолго до рассвета.       Позади раздался хруст. Выхватив из рукава палочку, Гермиона резко обернулась: там, прижимаясь спиной и опущенными руками к устоявшей части стеллажа, находился Драко Малфой. Он дышал, широко раскрывая ноздри, и явно боялся быть атакованным. Она медленно опустила палочку, не сводя опасливого взгляда с Малфоя.       — Что ты здесь делаешь?       — Читаю.       Он отлепился от стеллажа, оттолкнувшись ладонями, и неторопливо приблизился к Гермионе — она инстинктивно отступила, когда дистанция чересчур сократилась. Бояться Малфой вдруг перестал.       — Что ты здесь делаешь? — она вновь направила на него палочку, и та почти уткнулась ему в горло. Он резко отшатнулся и чуть не потерял равновесие, наступив на осколки камней.       — Спокойно, — сказал он будто самому себе и поднял руки ладонями вперёд, натолкнувшись на требовательный взгляд Гермионы, — я тут просто прячусь.       — Где твоя волшебная палочка?       — Она… Она сломалась.       Гермиона оглядела его с головы до ног и после этого всё же опустила руку — безоружный, напуганный, он вряд ли нападёт на неё сейчас. И тут Малфой вдруг перевёл взгляд на окно, и его глаза расширились.       — Смотри, — схватил он её за плечо и легонько повернул к стеклу.       Где-то в чаще леса пару мгновений светлело пятно, и над деревьями вспыхнул зелёный проблеск. Гермиона схватилась за Малфоя и с такой силой сжала пиджак, что оторвала пуговицу.       Они, не дыша и держась друг за друга, поражённо молчали, глядя на зловеще потемневший лес.