Его чудовище

В пыточной было душевно. Как минимум потому, что разнообразия ради — пытали не его. Шэнь Цинцю вошёл туда, пытаясь лёгкими взмахами веера отогнать неприятное зловоние крови, мочи и палёного мяса. Демонический лорд, имя которого Шэнь Цинцю не удосужился запомнить, висел на цепях посреди комнаты и жалко стонал. — Шицзунь, — повернулся к нему Ло Бинхэ, стоило закрыться двери за спиной, — что привело тебя сюда? — Решил лично посмотреть за процессом добычи информации. В конце концов, этот червь угрожал не только тебе, но и школе Цанцюн. Он подошёл ближе, становясь плечом к плечу рядом с Ло Бинхэ перед лицом поверженного демона. Тот оскалился и тут же закричал. — Шицзунь всё ещё так сильно заботится о школе Цанцюн, — слегка обиженно прозвучал Ло Бинхэ сквозь беспомощный хрип демона. Шэнь Цинцю хмыкнул — кому, как не ему было знать, как мастерски Ло Бинхэ умел как причинять боль, так и дарить удовольствие. — Ты хотел узнать что-то конкретное? — спросил Ло Бинхэ, даже не смотря на бьющегося в агонии демона. — А он хоть что-то уже сказал? — задал встречный вопрос Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ улыбнулся, но не ответил — а демон выгнулся практически дугой на поддерживающих цепях, громко лязгающих при каждом движении. И не издал ни звука. — Не люблю, когда нам с Шицзунем мешают разговаривать, — пояснил Ло Бинхэ в ответ на вскинутую бровь. — Так он ничего не сможет сказать. — Он и так ничего не скажет. — Может быть, ты просто плохо стараешься? — Ло Бинхэ в ответ на это окинул его тяжёлым взглядом и отошёл на шаг назад. Демон тут же закричал, словно всё это время продолжал это делать, просто сам Шэнь Цинцю не мог услышать. Он сложил веер, расчётливо осматривая тело перед собой. Внимание привлекали ноги — они висели как тряпки, безвольно покачиваясь при каждом движении. Ло Бинхэ раздробил ему каждую кость в ногах и вывел через кровоток. Весьма изощрённо, но всё ещё недостаточно, особенно для демона. Металлический обруч, к которому крепились цепи, обхватывал талию демона, мерцая печатями, не позволяющими вырваться силе. Это навевало воспоминания — как Шэнь Цинцю сам висел в таком же положении, лишённый рук, ног, языка и одного глаза. Он смеялся в лицо Ло Бинхэ на любых пытках, пусть иногда и сквозь слёзы, но держался явно лучше этого демона. "Тоже мне, демонический лорд" — с отвращением и брезгливостью поморщился Шэнь Цзю. Но в какой-то момент Ло Бинхэ неожиданно изменил своё решение и это привело их туда, где они сейчас были. А раздражающий зверёныш всё ещё лишь отвратительно многозначительно улыбался на вопросы Шэнь Цинцю о причинах. Сильные руки заключили задумавшегося Шэнь Цинцю в объятия. — Если Шицзунь не хочет прикасаться к этой грязной твари — достаточно просто попросить этого ученика, — игриво промурлыкал Ло Бинхэ возле его уха, положив подбородок на плечо. Демон, успевший немного перевести дыхание пока Шэнь Цинцю думал, как стоит с ним поступить, хрипло рассмеялся. — Так значит, ты всего лишь ещё одна шлюха этого человеческого щенка. Ничего, когда мы найдём настоящего Владыку — вы все поплатитесь, жалкие бесполезные дырки для… А в следующий момент он забулькал под безразличным взглядом Шэнь Цинцю и выплюнул к его ногам собственный язык. Кровь продолжала литься из открытого рта, он захлёбывался ей, безуспешно пытаясь вдохнуть, вскрикнуть, промычать в ужасе. Ло Бинхэ нагло подхватил Шэнь Цинцю на руки, когда лужа крови подобралась к светлым сапогам — и рассмеялся. Шэнь Цинцю, решив проигнорировать такое вопиющее нарушение границ перед почти мертвецом, позволил себе кривую ухмылку, всё равно скрыв её за веером. Демону, наконец, было разрешено вдохнуть, и его хрип эхом отдался в ледяных стенах, заглушаемый смехом Бинхэ. — Так вот что вы ищете, наивные идиоты. Только вот прошлый владыка — мой отец — был мёртв ещё до того, как я объединил миры. Полностью и безвозвратно мёртв. Шэнь Цинцю насладился тем, как расширяются глаза демона в шоке, сменившимся затем отчаянием, неверием и ненавистью, и легко стукнул веером по плечу Ло Бинхэ. — Отпусти меня. Дальше уже не интересно. Но вместо того, чтобы отпустить, Ло Бинхэ перехватил его поудобнее и впился в губы глубоким поцелуем. Шэнь Цинцю упёрся на мгновение сжатыми в кулак руками в его грудь, но в итоге сдался, отвечая столь же яростно, то и дело перехватывая инициативу. Когда Ло Бинхэ оторвался от его губ, укусив напоследок нижнюю, Шэнь Цинцю обнаружил, что стоит на пороге темницы в проёме непонятно когда открытой двери. — Я скоро, — улыбнулся ему Ло Бинхэ и повернул обратно. Шэнь Цинцю подавил желание фыркнуть, глядя на цепочку кровавых следов, оставленных им на полу. Выбраться наружу было великолепно. Шэнь Цинцю прошёл вглубь сада, устроившись на одной из лавочек в потайном углу, и прикрыл глаза, подставляя лицо жаркому летнему солнцу. Ему всегда было немного холодно, сказывалось сложное детство и ошибки совершенствования, так что ни ци, ни собственная кровь не могли согреть достаточно. После же посещения темниц холод, казалось, и вовсе селился глубого в костях, грозясь остаться там навечно. Когда Ло Бинхэ однажды просто снял с него оковы, замотал в чистое одеяние и вынес на руках из темницы, ничего не объясняя — тоже было лето. Шэнь Цинцю, долгое время бывший в пыточной, вечно холодной и затхлой, где пахло его собственной кровью и стылостью камней, почувствовал, как кружится голова от накативших ощущений. Свежий ветер обдувал его лицо, донося запахи цветов и приближающейся грозы, те самые цветы многоцветьем бросались в глаза, отвыкшие от чего-то, кроме серого, чёрного и красного, голубое небо с пушистыми белыми облаками почти слепило. У Шэнь Цинцю всё же навернулись слёзы, когда он жадно смотрел прямиком на солнце, которое так давно не видел. Тёплые греющие лучи касались его посеревшей кожи, словно лаская и утешая. Солнце было вечным, постоянным, в любое время и любой точке мира — солнце было всегда, неизменно сопровождая жизнь каждого существа. Шэнь Цинцю так давно его не видел. Шэнь Цинцю так давно не чувствовал, что действительно жив. Тогда он ещё не знал, что это не новый вид пытки, что он видит солнце не в последний раз. Вскоре Ло Бинхэ восстановил его тело таким, каким оно, пожалуй, никогда не было — сделав сильнее и лучше. Но Шэнь Цинцю так и не сумел прогнать фантомный холод, поселившийся внутри и заставляющий кутаться в мантии с мехом, даже стоя под жарким солнцем. Но сумел Ло Бинхэ — когда они прошли этап взаимных огрызаний, швыряний вещами и вспышками ци, угрозами и рычанием. Когда Шэнь Цинцю сумел подпустить его ближе, внутренне содрогаясь и не ожидая, что вместо очередного удара окажется в надёжных объятиях, прижимающих к горячему телу и прогоняющих все страхи, кошмары и холод. Ло Бинхэ внезапно оказался тем самым солнцем, которого не хватало в жизни Шэнь Цзю, сумевшим озарить его тёмную душу светом и согреть заледеневшее сердце. Хотя, не то чтобы Ло Бинхэ сам был лучше него, но, возможно, именно этим они и сошлись. Маленькой псине, поставившей весь мир на колени, нужен был кто-то, перед кем не было бы стыдно встать на колени самому. Солнце неожиданно скрылось за тенью, и Шэнь Цинцю открыл глаза, встречаясь взглядом с Ло Бинхэ, нависшим так близко, что заслонил собой всё поле зрения. — Ты закончил? — безразлично спросил Шэнь Цинцю, не выдавая мыслей, что только что крутились в голове. Ло Бинхэ недовольно нахмурился, оскорблённый отсутствием должного внимания к своей драгоценной персоне, но отстранился, усаживаясь рядом. И тут же нагло улёгся головой на колени Шэнь Цинцю, перекинув длинные ноги через подлокотник. — Как мы и поняли — они действительно хотели освободить Тяньлань-цзюня и вернуть власть в его руки. Наивные идиоты. — И что собираешься делать? — спросил Шэнь Цинцю, зарываясь пальцами в густую копну чёрных кудрей, отчего Ло Бинхэ довольно мурлыкнул. — Просто перебьёшь их всех? — Это было бы слишком скучно, — хитро сверкнул он алыми глазами из под ресниц и вновь прикрыл их. — Так что я пущу слух, что старый Владыка выбрался на свободу и набирается сил, чтобы вселить в них надежду, а потом заманю в ловушку и истреблю, наслаждаясь их крахом. — Чудовище, — как-то даже ласково отозвался Шэнь Цинцю. — Твоё чудовище, Шицзунь, — открыл тот глаза и дёрнул Шэнь Цинцю за волосы вниз, в не самый удобный поцелуй. Захваченный огненно-алым взглядом Ло Бинхэ и его горячими губами, Шэнь Цинцю грелся в лучах того неназванного, что было между ними, соединяя друг с другом крепче, чем с кем-либо другим. Ло Бинхэ был его чудовищем. Пока что этого было достаточно.