Мой рассказ из будущего.

Перестав смеяться, я пристала, и кинула ему в руки пакетик с порошком. — Нет, другие. более интересным ингредиенты. Там есть мох, кристаллы клея, и так далее. Люцифер странно изогнул бровь. — Надеюсь, ты это не ешь? — он открыл ей рот и стал заглядывать. — А ну дыхни… Показала ему язык. — Бееееее. Люцифер положил на этот язык конфетку и погладил Кейри по голове. — И что это? — Сказала я не закрывая рот и высунутым языком. Люцифер прокашлялся и аккуратно засунул ей язык обратно. — Попробуй, это вкусно — адские сладости, растут здесь на деревьях. Да, у нас есть и такое! — Кислая… бее, хорошо что не горькая как ваши палки! — Сказала я посмотрела на отца снизу вверх. — Хочешь сладкого? — в его руке появились взбитые сливки, он выдавил немного себе на палец и провёл по её губам, любуясь девушкой. — Это точно сливки? Зная тебя с твоими пошлыми приколами?! Косо на него посмотрела Люцифер вздохнул и с мягкой улыбкой сказал: — Думаешь, я бы накормил тебя чем-то другим? — Не знаю, но судя по твоему жесту на балконе, было похоже на… — Облизнув губы, удивилась тому что в этом не было подвоха. — Вот видишь, — он прошёлся к бару и достал баночку засахарённых вишенок, в его руке оказались две на одном черенке, которые он засунул себе в рот. Парень с целеустремленность проделывал какие-то движения внутри, после чего показал язык с заплетёнными хвостиками. — А ты так можешь, Кейри? — МДА, достижение. — ухмыльнулась она, поманила к себе пальчиком. — Знаешь что я умею? — Цеплять на лоб… кхм… ? — он прищурился, но подошёл вместе с банкой вишенок. — Хаха, теперь вечно припоминать будешь? — утащила из его рук банку и поставила рядом с собой на пол, встав, подойдя близко близко, шепнула на ухо: — Я могу не дышать целых три часа., — прошептала я, и резко ухватила его за воротник рубашки, потянув на себя, поцеловала его, рухнув на спину вместе с ним. — Ого, — Люцифер отчётливо ощутил, как что-то его упирается ей в живот. — Проверим? — он стал её целовать долго-долго. «Проверяй, смотри не задохнись» Целовать дело одно, а вот рыться во рту языком проверяя сколько там клыков, другое Прогибая спинку, пытаясь улечься поудобнее. » А ты блять тяжёлый » — Правда? — он прищурился. — Кстати, об этом, — сказал он, нехотя поднимаясь с неё и магией нацепив невидимость на стояк. — Надо бы съесть полсотни душ… Не скучай, — он поцеловал её ещё раз и растаял, как утренний туман, оставляя за собой тортик и чай на подносе с надписью: «Моей кокетке~» — Ну блять! Ну признайся уже себе в этом, я че дура, не чувствую шоле! Надулась, взяв вилочку с кусочком торта в рот. — Эх, ещё два года ждать. обожрусь бля сладким, растолстею, и не кто не будет меня хотеть! Кто-то невидимый вдруг создал жар между её ног, что-то призрачное, но упругое дразнило её, а затем начало входить на всю длину. Чуть не подавившись вилкой во рту, выплюнула ее, и видать кому-то в глаз. — А? Больно… Вилка вопросительно застыла, как и что-то горячее, наполовину внутри неё, озадаченно остановилась… и стала двигаться мягче, аккуратней, нежно продвигаясь вперёд. В воздухе появилась надпись: «Ты такая очаровательная…» Поворачиваясь на спинку обратно, красная вглядываясь в это невидимое что-то. «Как блин заставить тебя проявиться! Дурак» — смутившись, закрыло лицо руками. И тут неожиданно для самой себя, она потянулась в верх, понимая что щас будет «очень больно» всадилась до конца, обняв это «что-то» поцеловав его, прикусывая себя же за губу, ибо очень больно. Ей смягчили боль колдовством, и над ней из дымки появился сам Люцифер, красивый, обнажённый мужчина с подтянутыми мышцами, в его стальных глазах горел еле заметный алый оттенок возбуждения. — Ради меня, ты… Он ответил на страстный поцелуй, нежно погладил её по плечам и стал двигаться в ней, чувствуя её собственный жар изнутри. — Мне нравится, какая ты горячая там, — улыбнулся он. — Кхе, и как часто ты в своём невидимом облике, это делал? Она дышала, и честно говоря поверить не могла, что это все же произошло. Ведь он ее отец! Ее родная кровь! «Думаю мама будет не восторге, если прознает» — подумала я, про себя, но не могла глаз отвести от его прекрасного тела, ведь это ее первый раз, она так и никому и не далась на земле. Он показал ей некоторые их общие «сны» и, хмыкнув, ответил: — Лучше тебе не знать, — двигаясь быстрее и глубже, чуть сжимая её грудь горячей рукой, затем проводя рукой по линии животика и бёдер, усиливая её чувственность по всему телу. — Мы разведены, — сказал он, целуя её шею. — Ты становишься очень влажной… После просмотренных ведений, сама удивилась как открыла рот от удивления, и такого жёсткого палева. Ведь он все знал, когда я не понимала кто я есть и была влюблена в него. От этих стыдливых мыслей, и магии отца становилось все жарче, и труднее дышать. — Я. я. ах. Он выходил из неё практически на всю длину и входил опять, затрагивая нежные стенки такой чувствительной девичьей плоти изнутри, пытаясь растянуть, а не пробивать её до крови. — Ты хочешь, чтобы я тебе сделал больно? — он прижал её к себе, поднимая под спину, она была разгоряченной и часто дышала. — Я этого не просила! Не хочу чтоб мне делали больно. держась за его массивные плечи, уткнулась личиком в грудную клетку, дыша на него своим жарким дыханием. — Я пыталась заставить тебя, себя показать! Странно заниматься таким с призраком! — Тогда я буду очень нежен, — он поцеловал её в губы, перешёл на шею, ключицы, постепенно учащая темп, заставляя магией её разгорячиться до предела и открываться навстречу ему, чувствовать такое наслаждение, которого она никогда не испытывала до этого момента — Я всё же Дьявол, — сказал он. — Нет, ты не дьявол. и никогда не был им., — тихо прошептала она, да да та самая садистка, которая любит делать и смотреть на боль других, но к себе больше любит внимание и нежность. И так последнюю жизнь прожила в боли и тьме, а теперь ее дурацкая мечта ее молодости сбылась. Она ведь любит его. Люцифер поцеловал её, когда она была близка к концу, разрядился в неё и остался лежать рядом, наслаждаясь видом её, оголённой и часто дышащей. — Ты всё-таки соблазнила меня, — сказал он.