Бесы

На город упала тьма. Через неплотно закрытые шторы в комнату просачивался янтарный свет фонаря, которого хватало, чтобы осветить большую часть помещения. Катамаранова уже клонило в сон, веки как магниты тянулись друг к другу, но главу детектива, взятого не так давно в библиотеке, дочитать хотелось сильнее. Инженер спать, судя по всему, пока не торопился, слишком пристально разглядывая своё отражение в зеркале. Воображение рисовало Игоря, обнимающего его со спины. Без майки. Выдуманный Катамаранов провёл руками вниз по его рёбрам, пролезая ладонями под рубашку. Кеша в буквальном смысле чувствовал прикосновения, чувствовал опаляющее дыхание на шее. Игорь, тот который сейчас лежал сзади на диване, с шелестом переворачивал очередную страницу, и, судя по довольному выражению лица, это была заключительная часть главы. Иннокентий скосил на него взгляд и коротко вздохнул. Вернулся к созерцанию отражения. А Катамаранов в зеркале уже тянул пальцы к его подбородку. Женер повернул голову в сторону, следуя за движением несуществующих пальцев, не отрывая взгляда от плодов его воображения на отражающей поверхности. — Ты скоро там? — поинтересовался рабочий, отводя взгляд от букв, образующих слова невероятно запутанной истории о раскрытии преступления. — Я? Д-да, с-сейчас, э-э, иду, — оповестил учёный, замявшись. Игорь из зеркала пропал так же внезапно, как появился со своими заигрываниями. Звучит, на самом деле, как диагноз, но даже это Кешу завело. Надо что-то делать самому. Строитель дочитал последние строки, выдохнул умиротворённо, зевнул, захлопывая книгу, потянулся и закрыл глаза. Поёрзал, устраиваясь удобнее, и уже протянул руку за одеялом, чтобы накрыть им себя и Кешу, который сейчас должен был по привычке устроить голову на его плече. Но ощущение тяжести на бёдрах заставило вновь поднять веки. Женер гордо восседал на нём, смотря прямо в глаза и одну за другой вынимая пуговицы на рубашке из петель. — Так, Иннокентий, эт чё за фокусы? — хриплым от удивления голосом произнёс Катамаранов, поднимаясь на локтях. Сон как рукой сняло. Ни звука в ответ. Инженер двинул бёдрами вперёд-назад несколько раз, взглядом проникая в самую душу, если не глубже. Рабочий шумно втянул носом воздух. Почувствовав, как напрягается член Игоря, Кеша расплылся в такой торжествующей улыбке, что Катамаранову стало немного страшно. Пока Иннокентий медленно наклонялся к его лицу, рабочий гадал, что вообще на Женера нашло, с чего вдруг такая инициативность. В уставший проскипидаренный мозг напрашивался лишь один вывод — эти похотливые бесы передаются половым путём. Других объяснений строитель не видел. Иннокентий, всё так же безмолвно, прижался своими губами к чужим. Катамаранов быстро перехватил инициативу — у него сорвало крышу, оборачиваться поздно. Кеша податливо приоткрыл рот, впуская чужой язык, и закрыл глаза, чувствуя, как на его шею ложится ладонь. Когда стало тяжело дышать, Иннокентий чуть отстранился, но возобновлять поцелуй не стал. Выпрямился, привстал, стягивая с себя и треники, и белье одновременно. Игорю поплохело от созерцания этой картины, дыхание спёрло, внутри всё в морской узел завязалось, поэтому он запрокинул голову назад. Приподнял бёдра, позволяя Женеру снять всю мешающую одежду и с него. Сам снял через голову майку. Зажмурился. Тихо рыкнул, выдохнул на грани стона и сжал в кулаках простынь, когда возбуждённого уже до твёрдости гипсокартона члена коснулась рука в чем-то вязком и прохладном и сделала несколько движений. Прокусил клыком губу и сдавленно простонал, ощущая резкое тепло, туго окутывающее его стояк. В ушах слышался гул собственного сердца. Пульс почти восторженно отстукивал «ты пло-хо на не-го вли-я-ешь». От всего происходящего хотелось волком завыть, аж сердце закололо, но звукоизоляция стен позволяла только тяжело дышать и как можно тише стонать от каждого движения Кеши. С каждой секундой держать себя в руках становилось всё труднее. Женер шипел, опускаясь до конца, кажется, даже что-то говорил, но Катамаранов ни слова не мог разобрать — от возбуждения уши заложило. Рабочий уже не знал, куда деть руки, поэтому не глядя откопал в скомканном одеяле вазелин, выдавил на ладонь немного и обхватил Кешин член, провёл вниз. Инженера выгнуло так, что все позвонки прохрустели. Стоны он уже не сдерживал. — Игорь, — позвал Иннокентий. Собственный голос слышно, как сквозь толщу воды. Катамаранов поднял голову, встречаясь взглядами с Женером. В глазах у того горел огонь, с которым Катамаранов познакомился совсем недавно, месяца четыре назад, при первом сексе, но огонь этот ему определённо нравился. Строитель притянул Кешу к себе за затылок, вновь целуя. Когда Женер протяжно застонал ему в губы, Игорю стало совсем дурно. Вот просто потолок. Девятый вал. Строитель скинул с себя Иннокентия, заставляя того ойкнуть от неожиданности, уложил его на спину, а сам навис сверху, упираясь острыми коленями в простыни. От вида Кеши, раскрасневшегося, оставшегося только в расстёгнутой рубашке, сердце Катамаранова зашлось ещё сильнее, в полной готовности проломить рёбра. Чёлка Игоря прилипла к вспотевшему лбу, и Кеша протянул руку, чтобы зачесать её назад. Оставил руку на затылке. Потянул на себя, поцеловал. Ласково, вдумчиво как-то. Катамаранов с поцелуями решительно двинулся вниз, оставляя засосы на шее, ключицах и груди, царапая отросшей щетиной кожу. Огладил ладонями живот. Всё это время Кеша не убирал руку с его головы, оставляя пальцы путаться в волосах. Игорь отстранился, пристроился поудобнее, хитро взглянул в глаза Женеру и, придерживая его за поясницу, вошёл, внимательно разглядывая сменяющиеся на лице эмоции, передразнивая то, как следил за его реакциями Иннокентий. Начал двигаться, поначалу медленно, с каждым разом глубже, потом всё быстрее и быстрее. Кеша вцепился в его руку. Рабочий переплёл их пальцы. Сцепленные ладони вдавил в подушку. От темпа Игоря хотелось не стонать, а орать, так было хорошо. Они снова поцеловались. Жадно и жарко. Буквально через пару минут Женера тряхнуло с новой силой, он зажмурился и откинулся головой на подушку. По животу растекалась семенная жидкость. Пока Игорь кончал, он ничего перед собой не видел, только держался подрагивавшими руками за бёдра и руку Женера, и даже, кажется, о чем-то просил. Скорее всего, о пощаде. О том, чтобы Кеша хотя бы предупреждал в следующий раз о таких выкидонах. Хотя бы по имени звал, прежде чем так в наглую верхом усесться. Мир с оглушающей тишиной восстановился, и когда мозги перестали пылать хотя бы отчасти, Игорь скатился с Женера на свою половину дивана. Приятная усталость растекалась по мышцам. Ничего не хотелось больше, кроме как обнять любимого человека и уснуть. Но только какое тут спать, когда... — Давай-ка это, в ванную п-пошли, отмываться, — заговорил Иннокентий, изо всех сил стараясь выровнять дыхание. Катамаранов повернул голову в его сторону и посмотрел с такой горечью, что на секунду Кеше захотелось уступить. Но всего на секунду. — Ну не дело лежать… Липкими, в этой, ну… Игорь хохотнул. Когда-нибудь Кеша перестанет стесняться таких слов. Но точно не сегодня.