Огонёк тающей свечи

      Тревога разбудила и заставила испуганно сжаться, ощущая холод комнаты. Поёжившись, кутаясь в пушистое одеяло, Тим осторожно сделал шаг в сторону небольшого столика. Осталось всего лишь три свечи, но другого выбора нет. Чиркнув спичкой, на мгновение застыв, разглядывая еле живой, трепещущий огонёк, он её поднёс к маленькому фитильку. Раздалось раздражённое шипение и вспыхнуло пламя, озаряя светом небольшое помещение.       Юноша присел возле свечи, кутаясь в одеяло сильнее склонил голову, рассматривая пляшущие тени и вздохнул. Кажется, замёрз даже нос, но Тим знал, что скоро станет намного теплее.       Он сонно прикрыл глаза, расслабляясь, но внезапно почувствовал как одеяло ползёт с плеч, открывая доступ горячими рукам, что прижимают к крепкому телу позади. Тим вздрогнул, пытаясь отстраниться, но ему это не позволили. Шершавые пальцы трепетно огладили плечи и спустились к бокам, легонько пощекотав. Возле шеи он ощутил тяжёлое дыхание, а затем последовало прикосновение пересохших губ. Пытаясь увидеть того, кто находится рядом, схватив его за запястья рук, бездумно блуждающих по низу живота, он шёпотом произнес:       — Ты?..       Свеча раздражённо зашипела, позволяя капле расплавленного воска стекать вниз, вспыхнула от судорожного вздоха, и огонёк, покачнувшись, задрожал сильнее. Тим поднял голову вверх, повинуясь чужим пальцам и замер, рассматривая седые тени на потолке. Знакомые руки теперь совсем откинули одеяло в сторону, крепко держали, прижимая к себе, когда усаживали ещё ближе. Дразнящие пальцы легко порхали с одной стороны бедра на другую, любовно оглаживая и смущая. Тим чувствовал, что краснеет и что ему становится жарко.       Тень другого человека смешивалась с собственной, становясь единым целым. Погружаясь в пучину чужих желаний, он чувствовал, как губы с плеч переместились к алеющим щекам и мягко касаются их; как сознание отключается, позволяя страсти пробуждаться. Хриплый смешок, послуживший наградой за доверие, когда юноша спиной прижался к чужой груди, будто в поисках защиты и ласки, раздался возле самого края уха. Тим закрыл глаза, чувственно выдохнув, когда тонкие пальцы игриво провели по пухлым губам и задержались на нижней. Разомлев в нежных руках, юноша вдруг ощутил как на мгновение прикосновения прекратились. Он слепо потянулся за ними, скорее пытаясь вернуть обратно.       — Мне холодно… — произнес Тим, хмурясь и наощупь пытаясь отыскать чужие руки, переплести пальцы и окончательно сдаться воле другого человека.       Свеча на столике стала меркнуть, изживая себя, теряя запал. Сквозь сомкнутые веки Тим почувствовал, как в комнате становится темнее и задрожал, боясь, что человек подаривший тепло вот-вот исчезнет. В этот момент его губ пылко коснулись другие, тонкие. И он жадно ответил на это касание, наконец, поймав в свои объятия желаемое. Пальцы безжалостно зарылись в длинные волосы, притягивая ближе, подаваясь вперед, ближе к ласкающим губам. В памяти вспыхнул яркий образ прищуренных тёмных глаз и дерзкой усмешки. Тим отстранился, вдыхая воздух, пропитанный ароматом тлеющей свечи, и облизнул губы.       — Что же ты не открываешь глаза? — раздался тихий голос. Руки снова устремились к телу юноши, оглаживая плечи и следуя до груди, замирая под самым сердцем. Тим почувствовал себя одурманенным, жаждущим близости сильнее, чем прежде. Повернув голову влево, он слепо нашёл губами чужое плечо и легко коснулся кончиком носа. Впрочем, это невинное прикосновение длилось недолго — уже в следующее мгновение он ощутимо сомкнул зубы, оставляя алый след на нежной коже. В отместку спокойно лежащие руки дернулись, а пальцы сжали чувствительную плоть, заставляя выгнуться и рвано выдохнуть, забывая обо всех шалостях.       В комнате резко стало темно: свеча потухла. Чужие руки тут же исчезли, и Тим в панике заметался, понимая, что холод и одиночество окружили его с новой силой. Что лишь на мгновение он почувствовал себя нужным и любимым. Теперь же кошмар вернулся, ведь никого рядом не было, он снова был никому не нужен. Нащупав упавшее одеяло, юноша, всхлипнув, прижал его к себе, обнимая. У него осталось три свечи. Три коротких шанса на счастье.       — Хиа… — тихо-тихо позвал он, словно кто-то мог его услышать в этой пустой комнате. — Хиа…       — Тише, я здесь… — Тим вздрогнул и открыл глаза, просыпаясь. Над ним взволновано склонился Пхавин, осторожно обтирая его лоб прохладным полотенцем. Как только он захотел отстраниться и убрать из рук уже ненужную вещь, юноша вцепился в его плечи и замер, смотря так испуганно, словно старший был призраком.       — Мне холодно. — сипло произнес он. — Хиа, мне холодно.       Вин пристально на него посмотрел, попытался освободить руки, чтобы проверить температуру, но не смог: Тим очень крепко их сжимал. Старший тяжело вздохнул и склонился к нему, губами касаясь лба. Юноша под ним судорожно выдохнул. Пхавин приподнялся, хитро заглядывая младшему в глаза:       — Кажется, тебе стало теплее, не так ли? — усмехнулся он. Тим покачал головой, притянул старшего ближе и, только когда Вин накрыл его своим телом, расслабленно выдохнул, ослабляя хватку. Парень хихикнул, отбросил ненужное полотенце и мягко коснулся кончиком носа щеки младшего. Закрыв глаза, Тим зашептал:       — Если это последний момент, когда ты рядом со мной и ценой будут оставшиеся свечи, то я готов истратить их все разом, только чтобы этот сон не заканчивался.       — О чем это ты? — недоуменно произнёс Вин, но младший, сморённый простудой, уже заснул. Покачав головой, Пхавин заботливо укрыл его одеялом и прижал к себе. За окном бушевала первая снежная зима, которую они встречали вместе. И в которую упрямый Тим умудрился заболеть.