Игрушка для аристократа

Все эстеты — гомосексуалисты это вытекает из самой сущности эстетизма. © Ярослав Гашек. Похождения бравого солдата Швейка

Россійская имперія. Санктъ-Петербургъ.

Набережная рѣки Мойка, 94. Юсуповскій дворецъ.

11 июня 1913 года

22:40

***

— Митя, как ты себе это представляешь? Твой дядя Ники, вернее, кузен и его сумасшедшая жена Аликс, помешавшаяся на грязных слухах обо мне благодаря её сибирскому мужику Распутину так просто отпустят их ангела жить за границу? На постоянной основе, прошу заметить, тем более с другим мужчиной, поскольку ты же Великий князь! — с фальшивой лаской в голосе прошептал князь Феликс Юсупов, вращая сухое красное каберне в своём бокале, лёжа в тёплой ванне с ароматическими маслами со своим Августейшим любовником Великим князем Дмитрием Павловичем Романовым. Горькая ухмылка едва коснулась родных губ, обнажив истинное лицо встревоженного Феликса, а светский лев, князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон вообще не любил две вещи на свете — женские истерики и проявления собственной слабости в моменты отчаянной меланхолии, а последняя подкрадывалась к нему, как назло, рядом с Великим князем. — Mon préféré Félix давайте же сбежим из Санкт-Петербурга, например, в твой любимый холодный и коварный Туманный Альбион или же в Париж. Ваше Сиятельство, я с вами я готов идти хоть на край света! Я же вас люблю как никого другого и это чувство зародилось в моём сердце с первого взгляда! — искушённо шептал Его Императорское Высочество Великий князь Дмитрий Павлович Романов, услужливо припадая к ногам аристократа, который не выдержал и рассмеялся надрывно и без капли сострадания к своему любимому человеку, а оленёнок, что сейчас преданно смотрел на него без всяких сомнений попал в его любовный капкан, но князь Феликс искренне любил царского кузена. — О, чудо, какие же заголовки будут о нас писать в британской прессе, поскольку мы не можем туда приехать инкогнито по понятным причинам, так как мы слишком известные личности в Российской империи, тем более как любовная пара! — с преувеличенным пафосом заявил 26-летний богатейший князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон своему Высочайшему любовнику из царской семьи, что очень немаловажно, а после аристократ Феликс ласково зарылся пальцами в отросшие после гвардейского лагеря волосы возлюбленного и оставил губами влажный след в районе подбородка. — Ты искушаешь меня, дьявол! — вкрадчиво прошептал Великий князь Дмитрий Павлович, медленно пересаживаясь на колени тайного возлюбленного, а потом оседлал его, а летняя ночь обещала скрыть все их низменные пороки, страсти и разврат, а Юсуповский дворец на Мойке дал кров этим двум влюблённым безумцам. — Митя, если ты не забыл, то я очень скоро женюсь на твоей кузине, княжне императорской крови Ирине Романовой. Она потрясающая русская принцесса и самая лучшая из королевских невест! — нежно с любовью ответил богатейший 26-летний князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон. — Ваше Сиятельство Феликс Феликсович, как же мило! Вот только не говори мне, что безумно любишь Ирэн. Только не после всего, что было между нами за всё это время и не этими вот самыми губами, — недовольным голосом с ноткой высокомерия ответил Его Императорское Высочество Великий князь Дмитрий Павлович. — Митя, не будь таким вульгарным! Пойми, моя maman просто помешалась на этом браке. Она из меня уже все жилы вытянула со своими стратегиями и прожектами. Надо же мне на ком-то жениться и потом она ведь так хороша, дочь Великого князя и племянница императора, твоего двоюродного брата и твоя троюродная сестра, но я и сам не ожидал, что с ней мне окажется так легко и мы как будто говорим на одном языке, поэтому у меня ни с одной дамой моего круга такого родства душ не было. Знаешь, я во всем ей признался и она это приняла к сведению, но тебя тоже когда-нибудь женят на какой-нибудь бедной немецкой принцессе и никуда ты от этого не денешься, — безапелляционным тоном заявил молодой и избалованный аристократ в пылу любовных утех.