Как я не стал художником

Марусе исполнилось… В общем, она была достаточно взрослой, чтобы успеть трижды побывать замужем, трижды овдоветь, похоронить двух сыновей, вырастить дочь и обзавестись внуком. Марусину осень скрашивал нежданный любовник Витя Мануйлович. Мануйлович — это отчество, если что. Отношения эти и радовали Марусю, и вгоняли в краску — Витя был давно и прочно женат, дети его, сами уже семейные, одарили папу внуками. Возлюбленная пара несколько промахнулась во времени и была застигнута дочерью Маруси и внуком-первоклассником. В спальне Мануйлович резво приводил себя в презентабельный вид, а Маруся вылетела в залу в рубашке, по пути натягивая халат, и бодро выдала:  — Вот! На фабрике досталась мне бочка. Хорошая. Но больно велика! Хотела я, Алька, арбузы засолить, но больно велика бочка, нам столько не съесть. Это Виктор Мануйлович — работаем мы вместе — согласился бочку к себе взять. У него подвал большой. Но и ему бочка велика! Решили мы арбузы на пару солить. Алла внимательно слушала и не перебивала маму. После неловкого молчания она произнесла:  — Угу, поняла я, мам. А сейчас вы об этом договаривались, значит? На что Маруся всё так же бодро отозвалась:  — Ну да! Как думаешь, Алька? Посолим арбузы у Мануйловича? Лицо Аллы обрело выражение невинное и задумчивое:  — Мать. А ты не считаешь, что не стоит солить свои арбузы в бочке у постороннего мужчины? Арбузы засолили в общей бочке, но в марусином подвале. А Мануйлович с этого дня уже не был посторонним.