Наша совместная боль

Линч вышел из кабинета и направился к лифту широкими и быстрыми шагами. Он был буквально в ярости от происходящего. Мистер Бреннан с каждым вопросом наглел и даже не пытался этого скрыть, Миссис Вайс взялась из ниоткуда и просто так полила грязью. «Просто восхитительно, мать их!» — крутилось в мыслях Егора, стоящего в лифте. Его руки были сложены на груди, а ногой он отстукивал какой-то безобразный ритм, окидывая раздражённым взглядом город в окне. Доехав до первого этажа, журналист вышел из лифта, на ходу нащупывая ключи от машины в рюкзаке. Выйдя через стеклянные двери на улицу, Линч замер, ища глазами машину, а пальцами нащупывая ключи от неё. Вот только всё безуспешно. Ни автомобиля, ни ключей попросту не было. Егор опёр рюкзак на колено и принялся смотреть, точно ли ключей нет. Точно. А также не было паспорта. Выходит, журналиста обокрали, вот только он никак не мог понять, когда это могло произойти. Его рюкзак всегда был при нём. — Мистер Линч, мы не закончили, — послышался строгий голос бизнесмена из-за спины. Ну надо же, сам Мистер Бреннан пожаловал своей персоной к Егору, собиравшемуся уходить. Журналист закатил глаза и неохотно развернулся, посмотрев на бизнесмена выжидающим взглядом. Он хотел просто выслушать какое-нибудь очередное неинтересное предложение, вежливо отказаться и вернуться к проблеме посерьёзней, но как бы ни так. Мистер Бреннан ловко обошёл Линча, оказавшись рядом с ним, положил свою руку ему на спину и начал несильно толкать в сторону офиса, идя туда же. Егор начал невольно делать шаг за шагом, судорожно озираясь, словно в надежде, что кто-нибудь из прохожих поможет. Журналист был настолько шокирован дерзостью бизнесмена, что не сразу догадался убрать его руку с себя. Линч сделал несколько шагов назад, убеждаясь, что находится на достаточной дистанции от Мистера Бреннана. Егор, словно рыба, открыл рот, но не издал ни звука. Он и понятия не имел, как вежливо отвязаться от этого навязчивого типа, чьи взгляд и оскал заставляли холодок пробежаться по телу. Вдруг позади послышался автомобильный гудок. Громкий, низкой тональности гудок, явно где-то неподалёку. Журналист и бизнесмен обернулись на звук. Оказалось, что исходил он от только приехавшего джипа болотного цвета. Линч тут же понял, кому эта машина принадлежит. Как и ожидалось, из неё вышел знакомый чудик в странном свитере. Джон махнул Егору рукой, после чего сказал: — Ух ты, Мистер Бреннан! Для меня это огромная честь, встретиться с вами. Я имею ввиду, не только как с лидером в экономике нашего города, но и как с человеком, у которого взял интервью мой друг. Идём, Линч, ты же сам просил за тобой заехать! — журналист понимал, что слова писателя насквозь фальшивы, но он выглядел настолько убедительно, что, кажется, бизнесмен поверил ему. Линч немного потоптался на месте, после чего пошёл к Джону. Он заметно нервничал, пусть и пытался это скрыть. Сев в машину и пристегнув ремень безопасности Егор тяжело выдохнул. Он облокотился на спинку кресла и задрал голову, переваривая всё произошедшее. Писатель дал по газам и машина стремительно рванула вперёд, отдаляясь от проклятого офиса Мистера Бреннана. Разговор никто так и не начал, поскольку журналист задремал от усталости, а Джон был где-то в своих мыслях. Как только машина подъехала к дому и остановилась, Линч начал выходить из неё, но его остановил писатель, сказавший: — Поэтому я и просил тебя отменить встречу! Но нет, ты же упёртый баран, всегда всё делаешь по своему! — его тон был раздражённым, при этом слышалось, что он ещё сдерживался. В ответ на это Егор протяжно вздохнул и неохотно вякнул: — Джон, не начинай! — Скорее всего, теперь этот ублюдок будет искать инфу на тебя, а после шантажировать, вынуждая работать с ним... — больше себе, чем журналисту сказал писатель. Он посмотрел в глаза собеседника, явно не понимающие, откуда такие выводы, после чего объяснился: — Однажды он и со мной этот трюк проделал, — Джон вновь оглядел Линча, а затем буркнул себе под нос, выходя из машины: — Не важно. — Писатель быстрым шагом направился к дому, потирая пальцы. Он явно нервничал и злился, но боли не испытывал. По крайней мере, Егор её не чувствовал. Он вышел из машины следом и тоже направился к дому. Войдя внутрь, журналист тут же пошёл в спальню, чтобы переодеться. Он, пусть и без особого желания, понимал, что в этой ситуации был неправ. Ему стоило выслушать Джона ещё тогда, когда тот пытался предупредить. Может он и прав, называя Линча «упёртым бараном». Егор медленно переодевался, витая в своих мыслях, посвящённых нынешней проблеме. Как он понял, Мистер Бреннан обокрал его. За весь день доступ к рюкзаку был только у проверяющих, которые, вероятно, и достали из рюкзака паспорт с ключами. Когда бизнесмен вышел следом за журналистом, то нисколько не удивился его растерянному лицу и наглым образом пытался завести обратно в офис. И это пугающее выражение лица, как у дьявола, пытающего грешника, тоже вызывало подозрения. Из мыслей Линча вывел скрип открывающейся двери и шаги. В комнату вошёл писатель, причём даже не взглянув в сторону Егора, что уже было странно. В любой другой момент он бы обязательно начал приставать к журналисту, смущая его, но тут он даже не взглянул. Джон просто взял рюкзак Линча и вышел из комнаты. Ни разрешения не спросил, ни банально извинился, а просто нагло взял чужую вещь и ушёл. Но Егор не мог догнать его и выяснить причину такого поведения, поскольку стоял без кофты с расстёгнутой ширинкой брюк, а прям так выходить было неловко. В этот момент журналист пообещал себе когда-нибудь побороть эти странные комплексы и стал быстро одеваться. Одевшись, Линч вышел из комнаты. Он, даже не раздумывая, тут же направился в гостиную. Там Егор и нашёл писателя, сидевшего на диване. Журналист подошёл к нему со спины и увидел, что Джон смотрит видеозапись интервью на камере. Его взгляд был злобным, даже ненавидящим, но при этом Линч не чувствовал никакой боли. Значит писатель не ревнует, а злится, причём не на Егора, а на Мистера Бреннана. Видеть Джона таким злым журналисту ещё никогда не доводилось, что пугало ещё больше. В глазах писателя словно искры взрывались, а зубы он сжимал так, словно собирался вот-вот вцепиться в глотку бизнесмену. За всю жизнь Линч ни разу не видел и не слышал, чтобы кто-то настолько ненавидел кого-то другого. У них определённо была какая-то вражда. Егор аккуратно обошёл диван и присел рядом с Джоном. Он, решаясь, вздохнул и после сказал: — Ты говорил, что Мистер Бреннан проделал с тобой некий «трюк»... — голос был довольно тихим. Журналист старался аккуратней касаться этой темы, на случай, если она болезненна для писателя. Джон поставил видео на паузу, тем самым показывая, что готов начать диалог. Он откинулся на спинку дивана, устремляя взгляд куда-то в потолок и начал: — Я вошёл в сферу писательства чуть раньше него. К тому моменту, когда он тоже там появился, я уже обзавёлся небольшой фан-базой*. Он попробовал издать свою первую книгу, но она не воспользовалась спросом. Тогда он заметил мои работы и связался со мной. Вильям предложил выгодную для него сделку, согласно которой я буду писать за него книги, а он будет получать деньги и славу. Мне же будет доставаться лишь маленький процент прибыли и его личная похвала. Конечно, на сделку я не согласился. Тогда он ушёл из сферы писательства, но никак не из моей жизни. Ему почти удалось выяснить, что Джеймс Алисон и Джон Доу - это один и тот же человек, что стало бы сильным компроматом на меня. К счастью, я успел раньше остановить его и замести все следы, но тут, через несколько лет, появляешься ты. У него есть твой паспорт и машина, а это значит, что ты тоже стал его целью. Если он узнает, что мы соулмейты - нам обоим конец, поэтому в наших общих интересах остановить его. Всё, что сейчас требуется от тебя - это выпустить статью, а потом ещё немного подсобишь мне и проблема решена. Мы вернём твою машину и документы! — на этом рассказ писателя закончился. Он посмотрел на Линча и протянул ему камеру. Тот ещё несколько секунд сидел в полнейшем недоумении, после чего всё же взял камеру и пошёл к себе в кабинет. Егор прекрасно понимал, что у него могут быть проблемы ещё серьёзней, если он сделает это, но он всё же решился. Журналист решился написать всю правду о Мистере Бреннане. Ему всё равно не хватало материала из того, что удалось добыть на интервью, поэтому Линч воспользуется показаниями Джона. В итоге статья была готова и опубликована уже вечером. За весь день, проведённый за работой, Егор заметил одну вещь: писатель ни разу не позвал его есть. Ни на обед, ни на ужин. А это было довольно странно, ведь обычно он заботился о журналисте сильнее, чем тот сам о себе. Тогда Линч решил выяснить в чём дело. Он пошёл на кухню, где в гордом одиночестве сидел и ужинал Джон. Второй тарелки на стол накрыто не было. Егор подошёл к плите, на которой стояла кастрюля со свежесваренными макаронами. Походу большего и не дано. Пока журналист стоял возле плиты, зависнув где-то в своих мыслях, писатель уже ушёл, забросив тарелку в раковину. Линч, вернувшись в реальность, осмотрелся и не нашёл Джона в комнате, после чего лишь тяжело вздохнул и наложил себе макароны. Он также поужинал в одиночестве. Это игнорирование со стороны писателя заставило Егора задуматься. Он понял, что за столь короткое время, проведённое вместе, уже привык к заботе и ласке в свою сторону. Уже привык с сарказмом отвечать на тупые подкаты, обламывая всю романтику, но тем самым лишь раззадоривая неугомонного соулмейта. Уже привык вместе есть и спать в одной кровати, каждый раз убеждая себя в том, что это дружба и это нормально. Такие, казалось бы, мелочи, а очень важны для банального счастья. Тогда журналист стойко решил извиниться. Линч убрал тарелку и направился искать Джона по всему дому. Нашёл его Егор в спальне. Писатель лежал на кровати и неотрывно смотрел в телефон пустыми, уставшими глазами. В них, казалось, даже блеска не было. Абсолютно мёртвый взгляд. Услышав шаги журналиста, стоило ему войти в комнату, Джон строго сказал, не отрываясь от гаджета: — Сегодня спи на диване. — Слушай... — неуверенно начал Линч, опустив взгляд в пол, — Понимаю, я виноват! И... Ну... Я хочу извиниться! — Тогда скажи мне правду. Скажи, что любишь меня, — также строго произнёс писатель, подняв глаза на Егора. Взгляд был по прежнему мёртвым и нечитаемым. От этого у журналиста даже мурашки пробежали по телу. Он заметно размяк, начав топтаться с ноги на ногу, поджимать губы и бегать глазами по комнате. Линч дрожащим, полным сомнений голосом сказал: — Но я... не люблю... Не люблю тебя... — Джон поднялся с кровати и подошёл к Егору. Он взял второго за подбородок и поднял голову, смотря прямо в глаза. В его взгляде промелькнул азарт и он твёрдо, абсолютно уверенно произнёс: — Ты обожаешь меня, — писатель затянул журналиста в страстный, чувственный, невероятно эмоциональный и глубокий поцелуй. С языками, с причмокиванием. В нём были смешаны все чувства Джона: любовь, желание, гнев, печаль, даже вина. Линч ещё несколько секунд не двигался, но после поддался происходящему и ответил на поцелуй. Уже через мгновение Егор был подхвачен под бёдра, а после уже лежал на кровати. Всё почти так, как в его сне. Писатель оторвался от губ и начал расцеловывать шею, оставляя засосы. Парни начали помогать друг другу раздеваться, буквально стягивая одежду, стараясь ни на секунду не отрываться друг от друга. Оба не до конца осознавали, во сне они или наяву. Всё было, словно сказка. Жар по всему телу, сладкие прикосновения, скрипы кровати, стоны журналиста и томное дыхание Джона. Это была незабываемая ночь, в которую парни впервые переспали. На всём её протяжении писатель был крайне нежен и осторожен. Чувствовалось, что он долго готовился к этому, что волновался. Поэтому Линч ничего не скрывал, полностью показывая, что получает удовольствие, тем самым принося уверенность Джону. Егор наконец принял писателя и самого себя. Он наконец перестал отрицать, что безгранично любит Джона. И это обоих сильно обрадовало.