Юные и безграничные

марку никогда не приходилось задумываться над своей ориентацией. несмотря на мужской коллектив, с которым он проводит буквально 24/7 последние несколько лет, он ничего не замечал за собой. даже любвеобильный донхек, который вечно лезет обниматься не вызывал внутри совершенно ни-че-го. да и переходный возраст давно закончился, когда от каждого мимолетного касания вставало за секунду. но... но сейчас, смотря на сильные руки джено, хочется только сдаться и.. подчиниться. младший сосредоточенно нарезает овощи на обед, стуча ножом по доске. он закатывает рукава своей безразмерной толстовки, полностью обнажая кисти с маленькими родинками, и продолжает аккуратно придерживать овощи своими влажными и ужасно красивыми пальцами. марк окончательно залипает, когда джено пачкается в соке и подносит руку ко рту, чтобы осторожно обхватить пальцы мягкими(марк почему-то в этом уверен) и влажными губами, проходясь языком по фалангам и облизывая дочиста. марк внутренне скулит. а потом нагло сбегает в туалет, когда джено протягивает ему кусочек морковки, не вынимая палец изо рта. на самом деле это началось недавно. а именно, когда они снимали целый день шоу полным составом. и черт побрал бы этих продюсеров сделать армрестлинг одним из игр. марк не то чтобы боится — нет-нет — просто видеть, как твой близкий друг сжимает чужую руку, напрягаясь всем телом, из-за чего вены на руках начинают вздуваться и каждая мышца выступать; видеть это и хотеть ощутить эти руки на себе. просто почувствовать, как они проходятся по коже, как джено проводит по ключицам и легонько сжимает горло, усмехаясь, как обводит своими чертовски красивыми руками по прессу прямо к подрагивающим бедрам, царапая и сминая в сильных руках. и это все стало для марка нечто новым. и этого хочется до безумия. марку так хочется, что он влетает в свою комнату, захлопывая дверь, и ложится на кровать, прикрывая глаза. вдох- выдох. марк переворачивается на живот, утыкаясь лицом в подушку, и тихо шипит, когда стояк больно упирается в кровать. ему хочется кричать от своей же никчемности, потому что возбудится от пальцев своего друга — это конечная. но это так приятно, когда он делает несколько движений бедрами, плавно скользя по мягкой кровати, что марк плюет на все свои устои и просто... отдается своему желанию. он стонет сквозь зубы, сжимая плед под собой, когда в голове все четче представляется, как джено берет его прямо так — на его кровати и без лишних нежностей. младший бы придерживал его аккуратно за мягкие бедра и двигался резко и глубоко, вызывая позорные стоны-крики из марка. а марк так хорошо и осязаемо представляет себе это, что не сдерживает скулежа, когда сжимает себя через домашние штаны, представляя сильные руки джено на коже. он обхватывает губами два своих пальца, удовлетворенно мыча, когда джено в голове толкается пальцами в его рот, задавая быстрый темп и оглаживая мягкий язык. марк стаскивает с бедер штаны, касаясь рукой своего влажного и ужасно твердого члена, и протяжно стонет, заглушая звуки своими же пальцами. он, не раскрывая глаз, чтобы случайно не потерять эту картинку в своей голове, переворачивается на живот, немного приподнимаясь, чтобы случайно не касаться особенно чувствительных сейчас мест. марк внутренне борется с собой, когда джено грубо толкает его на кровать, придавливая, и толкается в него пальцами — влажно, жестко и ужасно хорошо. так хорошо, что марк не выдерживает и касается себя уже сам: влажными от слюны и слегка подрагивающими пальцами ведет по своему входу, проникая лишь на несколько сантиметров, но этого уже достаточно, чтобы обреченно упасть лицом с протяжным стоном. это ощущается.. непривычно. но хорошо. так хорошо, что марк начинает делать уверенные движения, которые совпадают с джено из его головы и это.. вау. он теряется в своих мыслях, полностью отдаваясь приятным толчкам внутри, что он полностью не замечает, когда- — марк хен, а ты поче- оу... марк так и застывает — с прикрытыми глазами и пальцами внутри себя. джено раскрывает рот и краснеет всем лицом, обводя взглядом марка перед собой — смущенный, со спущенными штанами, влажными следами на коже и ужасно нуждающийся. джено сглатывает, не зная, что делать. а марк думает так отчаянно, чтобы джено не стоят просто в дверях, а помог ему наконец. — я- — думаю, я могу тебе помочь, хен, — и растерянное «что» застывает посередине горла. — мм, — джено рассматривает его бедра, прожигая их взглядом, и касается невидимыми поцелуями мягкой кожи, потому что марк смотрится сейчас просто невероятно, — что ты хочешь, чтобы я сделал? марк съеживается под чужим тяжелым взглядом, который буквально оставляет метки на нем, и прячет взгляд от смущения, потому что джено его разглядывает. — я хочу... твои пальцы внутри, — марк берет себя в руки и поднимает просящий взгляд, смотря прямо джено в глаза, — пожалуйста? джено теряется на секунду, а потом — усмехается, подходя ближе. — ну раз ты так мило просишь, хен. марк старается жалобно не заскулить, когда джено сначала неуверенно кладет руки на его бедра, нежно проводя по коже, а потом сжимает их, усмехаясь стону снизу. — ты такое чувствительный, хен, — марк поднимает взгляд, осматривая младшего из-под челки, и теряет дар речи, когда тот облизывает свои пальцы, обильно смачивая их слюной. — а я еще даже не начал. и марк падает. он отворачивается не в состоянии смотреть на такого джено. джено, который совпадает с образом в его голове — нежный, властный и ужасно бесстыдный. джено проталкивает в него один палец, удивленно хмыкая, когда он свободно входит. он добавляет еще один и тут марка кроет. старший прогибается в спине и комкает напрочь одеяло в руках. это куда лучше, чем в воображении. намного. хорошо до громких стонов в груди и сжимающихся пальчиков на ногах; хорошо до закушенной губы и податливых толчков навстречу чужим движениям. — черт, хен, — джено нетерпеливо сжимает свободной рукой свои штаны, пока марк под ним прогибается уже трех пальцев внутри. — что? я тебя не слышу. — т-ты можешь просто... джено, пожалуйста... джено застывает на секунду, неуверенный в услышанном, но, когда слышит плаксивое «пожалуйста» еще раз, срывается. он вынимает пальцы и тянется к своим штанам, стягивая их за секунду. — перевернись для меня на спину, — марк собирает себя по кусочкам с кровати и переворачивается, смущенно сводя ноги, как будто не он минутой назад выгибался под его движениями и отчаянно просил большего. — хороший хен. марк мысленно стонет. а потом стонет громко, на всю комнату и, кажется, общагу, когда джено все-таки входит в него, раздвигая и придерживая ноги, и откидывает голову назад, протяжно выдыхая. а марку самому невыносимо — его прошибает от толчков джено, которые сразу глубоко и сразу быстро. он мечется по своей кровати, ощущая приятное, не виданное ранее тепло по всему телу, когда младший задевает что-то несколько раз подряд внутри. марк замирает, чувствуя, как младший немного грубо толкается в его рот пальцами, не прекращая толчки, и кончает, плотно сжимая их губами. он теряется на долгие минуты, не замечая, когда джено валится рядом, вырывая из мыслей, и обхватывает его лицо руками, глубоко целуя. поцелуй получается со вкусом чего-то сладкого, кажется, морковки, которую он предлагал час ранее. — ты сладкий, — джено улыбается, оставляя еще один поцелуй ну чужих губах. — надеюсь, теперь ты не будешь так помешан на моих руках, хен. — джено поглаживает большим пальцем покусанную нижнюю губу, — а если нет, то мне придется брать ответственность.