Класс D-1: Отстающие

Теплые руки легко поглаживали темные, густые волосы. Мягкий голос лился, словно ручей, и я знала, кто это, даже если и не видела. В лицо бил яркий белый свет, и я не спешила открывать глаза. — Улетай… в далекий край… — спокойный, мягкий голос ласкал слух. Из-под прикрытых век вырвалось несколько слезинок, я приподняла руки, так и не открывая глаз, и обхватила нежные ладони. — Мам, — тихо позвала я дрожащим голосом. — Это ведь ты? Я не открывала глаза, потому что боялась увидеть ее. Я хотела, но помнила, что ее нет. Увидеть ее сейчас — разбередить старые раны. Я не хотела позже снова чувствовать это чувство одиночества. Не хотела быть брошенной. Я чувствовала, что она улыбается. Едва я подумала об этом, в голове всплыли старые, размытые воспоминания. Я помню эту улыбку. Я тоже слегка приподняла уголки губ, продолжая крепко сжимать ее теплые ладони в своих. — Почему ты молчишь? — спросила я и услышала горечь в своем голосе. — А что мне сказать? — мое сердце сжалось, и я мучительно всхлипнула. — Что ты хочешь услышать, милая? Что я хочу услышать? Чувствуя, как слезы обжигают щеки, я, задыхаясь, проговорила: — Скажи, что все будет хорошо. Что я поступаю правильно. Что ты не разочарована во мне. — Почему я должна быть разочарована? — удивленно спросила она. — Я плохой человек. Я воровка и лгунья. Я делала это, чтобы выжить, чтобы сохранить свою жизнь. Это эгоистично, правда, мам? — Разве? Так устроен мир. Все мы — люди, и для нас естественно защищать себя и оберегать свою жизнь. Это не плохо. Пойми, милая, мир не делится на плохое и хорошее. И каждый человек — доказательство этого. В нас есть и плохая, и хорошая сторона. Я печально изогнула брови, поднося ее ладони ближе к себе. Прикоснулась губами к ее руке. — Я не хочу быть плохой. Но я хочу выжить. И для этого мне придется использовать любые методы. Я не хочу, чтобы ты разочаровалась во мне. Но если это так — то пусть. Я хочу жить, мама, даже если мне придется совершать плохие поступки. Она ничего не сказала, только погладила меня по щеке, и снова запела, убаюкивая меня. *** Пробуждение было тяжелым. Тело ломило, будто бы меня избивали, а в районе ребер и левой ноги была ужасная боль. Я вспомнила о том, что произошло, только через минуту после пробуждения. Глаза открыла еще позже. Яркий свет ударил в глаза, и я зажмурилась, а после услышала радостное восклицание, которое нанесло мне почти физическую боль. — Она очнулась! — и я не могла не узнать голос Беатрисы. — Кана! Кана, ты слышишь меня? — Если ты будешь так кричать, она еще лет десять никого не услышит, — осадил ее Синелис. — Пусть она придет в себя, хватит на нее давить! — серьезно заявил Ректус. Я приоткрыла глаза, и сразу же увидела лица одноклассников. Усталые, но довольные и даже счастливые, а еще — облегченные. Теодор сидел слева от меня, держа мою ладонь в своих руках. В его глазах стояли слезы. — А что за собрание с утра пораньше? — попыталась пошутить я, но в ребра снова врезалась стрела боли, и я зашипела, поморщившись. Испуганные ребята едва не бросились на поиски доктора. — Успокойтесь, — Ариста раздраженно оттолкнула Синелиса, приблизившись к моей кровати. — Такие раны быстро не заживают. Жить она будет, так что хватит душить ее своим вниманием. Она подмигнула, и я благодарно улыбнулась. — А где мы вообще? — спросила я, заметив на половине одноклассников больничные белые сорочки и бинты. — В больничном крыле академии. Как и остальные ученики, пострадавшие от рук псевдо-директора. Кстати, среди жертв были не только ученики академии. Даже Отступники! — поделилась информацией Триса. Я удивленно вскинула брови. — Врачи сказали, что у тебя ребра сломаны и левая нога, — продолжала тараторить Триса. Никто не решился ее остановить. — А еще ожоги на теле. Тебе досталось больше нас всех. Я вот только ожогами и сломанной правой рукой отделалась, — Она демонстративно тыкнула пальцем в гипс. — А Ардаган вообще получил лишь небольшой ожог. Из-за твоего огня. На этом моменте в палате повисла тишина. Одноклассники не решились задать интересующий их вопрос, да и я не знала на него ответ. И я вспомнила, что именно Филеро вытащил меня из огня. Я почувствовала благодарность. Тишину разрушила профессор Тимория, которая тихо вошла, закрыв за собой дверь. Декан выглядела измотанной. Но все же слегка улыбнулась, ради нас. Чтобы нам было лучше. — Я рада, что вы все… живы. О целостности говорить, пожалуй, не буду. Простите, что не пришла вчера. Пришлось разбираться с делами. — Мы все понимаем, профессор, — Ректус важно кивнул, поправляя очки, а я удивленно спросила: — А сколько дней прошло с той ночи? — Сегодня утро второго дня, — сразу же отозвалась Церелия, жалостливо изогнув брови. — Ты спала один день и две ночи. Я промычала что-то нечленораздельное. Профессор прокашлялась, привлекая наше внимание. Ее мрачный взгляд заставил нас напрячься. — Я попрошу вас об одном одолжении. Никому не рассказывайте о том, что Кантарина обладает силой огня. Я опешила. Профессор, понимая, что сейчас на нее посыпятся вопросы, махнула рукой и устало сжала пальцами переносицу. — Просто сделайте, как я сказала. Одноклассники неуверенно кивнули, бросая на меня странные взгляды. И я медленно начинала приходить в себя. Что это было? Откуда у меня сила огня? И почему же директор так отреагировал, увидев, как я применяю эту силу? Все стало еще запутаннее, чем было. *** В больничном крыле лежали Триса, Теодор, я, Синелис, Сиэль и Ариста. Ожог Ардагана вылечили быстро, так что он поехал домой и решил в больничное крыло больше никогда не возвращаться. Его решение было понятно. Вскоре мы узнали, что на самом деле произошло в том зале. Директор и вовсе не был директором. Настоящий директор академии умер пять лет назад, но его тело сохранилось из-за способности одного из членов преподавательского состава. Его брат, как две капли похожий на него, с помощью все тех же преподавателей скрыл смерть брата и занял его место, будто бы настоящий директор все еще жив. Он нашел в старых фолиантах древний ритуал повторного воскрешения, в котором используется энергия перерожденных. Директор похищал учеников, чтобы собрать нужное количество энергии, которое измерялось их способностями, то есть контролем, уровнем силы и подобным. Именно поэтому первым он хотел убить Лукаса, чтобы заполучить энергию одного из лучших учеников академии. Почему он не брал других лучших учеников академии? Потому что их исчезновение было бы слишком подозрительным. Но с Лукасом ситуация была другой. Видимо, что-то в планах директора пошло наперекосяк, поэтому он поторопился и решил использовать Лукаса. Но с этим он явно промахнулся. Самым странным было то, что он не боялся последствий. Значит, крысой был все же он, и директор точно связан с Отступниками. Но профессор Найтли, как оказалось, был на нашей стороне. Он знал о планах директора, но помешать ему не мог, причина крылась в их прошлом, о чем нам, скорее всего, никогда не узнать. Я поморщилась, чувствуя боль в голове, и решила отбросить все мысли. Я знала, что еще ничего не закончилось. Все это было лишь началом, но в ближайшее время меня это не будет волновать. Мои раны были намного сильнее, чем у ребят, поэтому я должна была провести в лазарете еще две недели под присмотром медиков и целителей. Остальные одноклассники уехали домой уже через два дня почти полностью здоровые, но каждый день после этого всем классом навещали меня. После отъезда ребят в палате стало скучно. Я не могла встать из-за сломанной ноги, поэтому коротала свое время за чтением книг, которые мне приносили, или же смотрела в окно, стараясь ни о чем не думать. А через день после отъезда одноклассников ко мне в палату пришел долгожданный гость. Я читала роман, который принесла мне Триса, когда в дверь постучали. — Войдите, — крикнула я, вложила закладку между страницами и закрыла книгу. Дверь открылась, и внутрь вошел уже посвежевший Лукас. Я широко и удивленно улыбнулась, чувствуя, как поднимается внутри волна радости. Я была счастлива видеть его живым и почти здоровым. — Кана, как ты? — парень подошел ближе, присел на стул и ненавязчиво придвинулся ближе. — Уже лучше. А ты, я вижу, уже почти восстановился. Лукас кивнул, приподнимая уголки губ. — Все из того подвала живы и здоровы, некоторых даже отпустили в дом ранга. — Это хорошо. Лукас неловко отвел взгляд, а я продолжила рассматривать его лицо. В тот момент я даже и не думала о том, как со стороны выгляжу и каким взглядом на него смотрю. Я была просто счастлива его видеть. — Я помню твой голос, — прокашлявшись, сказал он. — Зачем ты пришла туда? Ты же не хотела подвергать свою жизнь опасности. — Поначалу так и было, — призналась я. — Но когда Ардаган заявился ко мне и сказал, что пойдет туда, я поняла, что не могу позволить ему все испортить. План был другим — достать доказательства, но, как всегда, все пошло куда-то в бок. Но, знаешь, я не жалею о том, что пошла туда. Сейчас, сидя здесь, смотря на тебя и зная, что другие тоже живы и здоровы, я чувствую себя… хорошо. Если не считать легкой боли в теле. Лукас неожиданно засмеялся, взял мою ладонь в руки и поднес ее к губам. — Кажется, я обязан тебе своей жизнью, — шутливо проговорил он. — Как долг возвращать будете своему рыцарю, принцесса? — с улыбкой сказала я, вызывая у Лукаса очередной приступ звонкого смеха. Мы долго говорили. До самого вечера, пока мою принцессу не утащили обратно в ее палату. Я сразу же легка спать с улыбкой на лице, чувствуя, как внутри разливается тепло. Через пару недель меня выписали, и я вернулась в дом ранга. Оставалось чуть меньше месяца до окончания первого курса. Последние недели учебы я провела в клубе, занимаясь антиквариатом. Дни сменяли друг друга, ссоры с Ардаганом набирали обороты, а наши отношения с Лукасом становились все теплее и теплее. Но вот январь закончился и начался февраль, а вместе с ним и наши «летние» каникулы — самые длинные. Последний вечер мы провели все вместе, устроив домашний просмотр кино. А на утро все засобирались. — Кантарина, ну хочешь, я женюсь на тебе, а? — умоляющим тоном щебетал Синелис, бегая вокруг меня. — Я не смогу без твоей еды-ы! Кантарина! Беатриса закатила глаза, оттолкнула парня от меня, обняла, всхлипнула, и сказала таким тоном, будто бы мы расстаемся навсегда: — Береги себя, милашка Кана. Тепло одевайся, с плохими мальчиками не водись… — Лучше вообще ни с какими мальчиками не водись, — перебила ее Ариста, проходя с очередными чемоданом мимо нас. Триса угрожающе шикнула на нее, и девушка поспешила в прихожую. — Так, еще раз повторяю. С мальчиками не водись, звони мне каждую неделю и береги себя. Она снова крепко обняла меня и, схватив едва успевшего сдавить меня в объятиях Синелиса, понеслась на выход. Я покачала головой, улыбнувшись, и последовала за ними. Еще раз помахав мне рукой, Беатриса отъехала от дома. Церелия, сидящая в ее машине, открыла окно и крикнула: — До встречи, Кана! — Увидимся, — кивнула я. Синелис, Сиэль и Виллитер тоже уехали. За ними и Ариста. Ректус грузил наши чемоданы в свою машину, а Теодор тяжело вздыхал, понимая, что скоро нам придется расстаться на несколько месяцев. Я стояла на ступеньках и мысленно прощалась с домом ранга. На время, конечно. На улицу вышел Ардаган. Запахнув свое черное пальто, он спустился вниз по маленькой лестнице. — Какое счастье, что я не увижу тебя несколько месяцев, — ехидно проговорил он, поравнявшись со мной. Я закатила глаза, но в этот раз уже не чувствовала раздражения. — Могу сказать то же самое. Смотри там с Лукасом не передерись. Иначе я попрошу его давать тебе трубку каждый раз, когда я буду звонить. И тогда тебе придется несладко. Дернувшись, парень скривился от отвращения, рявкнул: — Иди ты, сбрендившая, — и пошел к своей машине. Хохотнув, я крикнула: — Хороших каникул, Филеро. Ардаган никак не отреагировал на мои слова. Вскоре и он уехал. А мы сели в машину Ректуса и помчались в аэропорт. Я снова возвращалась домой. Но теперь уже не навсегда. Теперь я знала, что покоя там мне не будет. Я лишь подвергаю свою семью опасности. Я должна была вернуться в академию, чтобы понять, откуда у меня появилась сила огня, а также пойти дальше по следу и найти того, кто стер мое имя и убил меня. И я вернусь. Уже совсем скоро.