dial tone

Годжо Сатору сильный. Сильнее всех. Годжо Сатору – один из немногих шаманов особого ранга, когда-либо существовавших, сильнейший из живых. Но Годжо Сатору также невероятно слабый человек. Небо чистое, лунный свет просачивается через занавеску, тускло освещая деревянный пол его комнаты. Здесь тихо, так оглушительно тихо, что он слышит тиканье часов, висящих над телевизором в другом конце комнаты, и, хотя сейчас середина лета, в комнате на удивление холодно. Его палец парит над экраном телефона, над контактом конкретного человека. Остается лишь одно касание. Одно касание чтобы позвонить ему. Годжо Сатору слабый человек. Да, он силен, но ему недостает силы признаться в том, что он думал сделать это и раньше, что так часто был близок к этому. Он даже не знает, использует ли Гето свой номер до сих пор – может быть, он сменил его, раз уж он разыскиваемый преступник. Номер Гето преследует его так, как никакие боги не смогли бы его преследовать. Много раз он думал о том, чтобы удалить номер. Последние сообщения, которые они отправляли друг другу, вызывают у него приступ ненависти, настолько они обыденные, что у него в животе затягивается неприятный узел – сначала Гето писал ему, что забыл бумажник дома, а потом не писал вовсе, потому что он, нахрен, истребил целую деревню и убил своих родителей. Какая-то часть его удивляется, почему Гето никогда не рассказывал ему о своем внутреннем смятении, связанном с миром шаманов, другая же, большая часть хочет врезать себе за то, что он не заметил постепенного изменения в поведении Гето. Нет, не совсем так. Он замечал изменения, просто верил в Гето и его силу – настолько, что даже не старался помочь и при мысли об этом ему хочется спрятаться на глубине пятидесяти футов в бескрайнем океане. Иногда ему хочется ненавидеть Гето. Он зол на него, расстроен из-за него, но он не ненавидит Гето. Ему хотелось бы, чтобы он мог испытывать ненависть к нему. Ненавидь он Гето – и ему не пришлось бы скучать и вспоминать чувство, которое он испытывал, когда Сугуру лежал рядом с ним, и думать об этом чаще, чем он готов был признать. Ненавидь он Гето – и он определенно не находился бы здесь прямо сейчас, не лежал на кровати и не смотрел бы неотрывно на контакт Гето, почти касаясь пальцем экрана телефона. Но все же Годжо Сатору – слабый человек. Обычно он старается не думать о нем. Будучи сильнейшим магом эры, он посвящает все время миссиям, и они полностью занимают его мысли. Но, разумеется, иногда бывают и такие вечера, как сейчас. Редкие вечера, когда у него перерыв, когда он наедине со своими мыслями в этой тишине – и он скучает по Гето так сильно, что его тошнит от этого чувства. Он скучает по тому времени, когда ничего из этого еще не случилось, и он мог позвонить Гето когда ему захочется, и они говорили обо всем, что вообще никакого значения не имело и никак не было связано с их работой. Ему хочется притвориться, что они с тех пор не изменились. Притвориться и просто позвонить Гето, как он делал раньше. Именно это он и делает. Годжо нажимает на кнопку вызова под номером Гето раньше, чем успевает в сотый раз это обдумать. Его рука подрагивает, когда он подносит телефон к правому уху. Звук гудка кажется громче, чем является на самом деле. Один гудок, два, три. Ладно, думает он. Все в порядке. Сугуру не отвечает, так что теперь я могу уснуть и больше никогда не думать о том, чтобы сделать это снова и– – Сатору? Он застывает. Как раньше. Гето никогда не отвечал на звонки, говоря «алло», такая у него привычка. Думая об этом, Годжо улыбался – человек вроде Гето Сугуру не в состоянии начать телефонный разговор с обычного «алло» или чего-то вроде «говорит Гето». С тех пор, как он ушел, Годжо редко позволял себе искренне улыбаться любой мысли, связанной с Гето. Он проклятие, напоминает себе Годжо. Разыскиваемый преступник. Гето убивает невинных людей. Гето бросил его. Гето даже расстаться нормально с ним не смог. Но сегодня он разрешает себе улыбнуться. Годжо Сатору устал. Изнеможен беспрерывной работой, наверно – бог знает, сколько у него уже было миссий. Только в этот раз, говорит он себе. Только сегодня он себе позволит это, и больше никогда. – Мне скучно, – говорит он. Весьма нелепо признаваться в этом кому-то, с кем ты не говорил несколько месяцев. Хотя, прежде чем Гето ушел, он постоянно это делал. Звонил всякий раз, когда ему нечем было заняться (или когда ему не хватало Гето), говорил, что ему скучно, и Гето веселил его, если тому тоже было нечего делать. Повесит ли Гето трубку сейчас, услышав такое? Сбросит ли звонок, учитывая, что между ними, очевидно, очень многое изменилось? К его удивлению, Гето издает слабый смешок. – У тебя перерыв сейчас? – спрашивает он. – Когда ты в последний раз отдыхал? Годжо неотрывно смотрит на темный потолок в комнате, пытаясь вспомнить. – Эм, две или три недели назад, вроде, – отвечает он. – Они наконец-то дали мне выходной после того, как я расправился аж с двумя проклятиями особого ранга в Саппоро. Я бы там и остался, но сейчас праздники, и я не смог найти нормального места, где бы можно было остановиться, так что сейчас я дома. – Почему не сходишь куда-нибудь? – предлагает Гето. – Даже девяти еще нет, все должно быть открыто. Годжо хмыкает, словно действительно обдумывает это. – Не-а, не очень хочу сейчас идти куда-то, – отвечает он. – Я несколько недель не был дома из-за миссий, так что сейчас, пожалуй, лучше останусь здесь. Он слышит как Гето на другом конце провода что-то наливает, вероятно, в чашку. – Что насчет Иери, почему не позовешь ее, например? – спрашивает Гето. – У Иери сегодня свидание. Можешь в это поверить? – Вполне. – Ну, в общем, я пытался позвонить и Утахиме, но прежде, чем я успел что-то сказать, она ответила «нет» и бросила трубку, – он слышит, как Гето тихо смеется над тем, что он сказал, пытаясь не думать, как приятно звучит его смех. Годжо переворачивается на бок, просовывая ноги под одеяло, аккуратно сложенное на кровати. – Хей, чем ты сейчас занят? – спрашивает он. – Делал себе кофе, когда ты позвонил, – отвечает Гето. – Растворимый кофе? – вопросительно поднимает бровь Годжо. – Нет, я купил кофеварку в том месяце. Лично я считаю, что мой собственный домашний кофе очень даже вкусный, – Годжо замечает про себя, что это одна из множества вещей, что изменились за последние несколько месяцев. – Ну и, смотрю фильм, который сейчас по телевизору крутят. – Как называется? – «Зеленый фонарь». – Господи боже, да этот фильм – полнейший отстой, – Годжо не может не хмуриться. – Бьюсь об заклад, ты за последние пару месяцев никаких нормальных фильмов не смотрел, ты всегда полагался на мой безупречный вкус в кино. Из-за этого, наверно, ужасно по мне скучаешь. – Иногда. Это застает Годжо врасплох. Годжо определенно не ожидал подобного ответа. Понимая, что именно он первым поднял эту тему, Годжо все равно задается вопросом, почему его так шокировали эти слова. Не то чтобы он никогда не задумывался об этом раньше, хотя и старался этого не делать. Не то чтобы он сам не скучал по Гето. Если ты скучаешь по мне, возвращайся, хочет он сказать. Но он знает, что Гето не вернется. Он не вернется, даже если скучает. Годжо невесело усмехается. – Ты жесток, Сугуру. – Просто честен. Верно. Гето, решивший пойти против законов Шаманов, потому что не согласен с ними. Гето, который ушел, чтобы следовать своим собственным идеалам. Разумеется, он просто честен с ним. А что насчет Годжо? Лежит здесь, звонит Гето. Годжо безучастно смотрит в темный угол комнаты, размышляя. Он не лжет самому себе, но теперь до него доходит, что все это время он не принимал реальность во всей ее полноте. Он продолжал твердить себе, что смирился, хотя на самом деле все это не до конца укладывалось в его голове. Гето зашел слишком далеко в рамках закона Шаманов, и у него не будет ни единого шанса просто вернуться назад, словно по его рукам не стекает кровь бесчисленных жизней – и Годжо следует это принять. Ему необходимо смириться с тем, что Гето выбрал собственный путь, с тем, что он никогда не вернется, никогда не сможет вернуться. Годжо должен принять то, что как бы сильно он ни скучал по Гето, или Гето скучал по нему, ничего из этого не имеет никакого значения. Как Гето и сказал: он не жесток. Просто честен. Годжо подносит левую руку к лицу и трет ею глаз. Он вздыхает. – Жаль, – наконец бормочет Годжо в трубку. – Я имею в виду, лучше бы ты не скучал по мне. – Прости, – отвечает Гето. Извиняется за то, что скучает по нему – не за то, что бросил его, не за преступления, которые он совершил, и каким-то образом Годжо кажется, что ему этого достаточно. Гето выбрал свой собственный путь, он не просит за это прощения – это правда, которую ему нужно принять. – Знаешь, – шепчет он, – мы же на самом деле не расставались. Он слышит тихое дыхание Гето на другом конце провода. – Да, – отвечает Гето. – Сугуру? – Что? – Я тебя бросаю. Гето молчит. Спустя пару секунд, за которые никто из них не произносит ни слова, Гето внезапно усмехается. – Ладно, – говорит он. Годжо улыбается, ощущая, словно у него гора свалилась с плеч. – И все? – спрашивает он. – М? – Ты даже не спросишь, почему, не будешь умолять меня передумать? – Я должен потакать тебе? – Ну разумеется должен! Слушай, может я именно из-за этого тебя и бросаю. Он слышит, как Гето удивленно фыркает в трубку. – Хорошо. Могу я поинтересоваться, почему? – Я решил, что встречаться с проклятиями – это абсолютно против моих правил, без исключений, – отвечает Годжо. – Так что не думай, что сможешь вернуть меня. Гето смеется. Затем воцаряется тишина, но в ней не чувствуется дискомфорта, нет никакого напряжения или же грусти. Годжо чувствует, что его разум немного прояснился. Конечно, он все еще скучает по нему, какая-то его часть до сих пор зла и обижена на Гето, и ему кажется, что это, наверно, никогда не изменится. Но, быть может, в будущем он сможет свыкнуться с этим. Возможно, если они когда-нибудь встретятся лицом к лицу, он не будет так расстроен, как в последний раз, когда они видели друг друга. Годжо вытаскивает ноги из-под одеяла, переворачивается и ложится на спину. – Ладно, мне нужно пойти в ванную, так что я вешаю трубку, – говорит он. – Но ты не подумай, я все еще злюсь на тебя. – Само собой, – отвечает Гето, и, хотя Годжо не может его сейчас видеть, он знает, что тот улыбается. – И да, Сатору? – Что? – Спокойной ночи. Годжо улыбается. – И тебе.