Входящие, оставьте упованья

      Ганнибал не думает о собственной разрушительности и наслаждается земным так, словно является простым смертным, а не самим дьяволом.       — Ты сомневаешься, Уилл? — спрашивает Ганнибал, утопающий в ярких лучах восходящего солнца.       Неделя после обрыва. Маленькая вечность.       Уилл хмурится.       — Я не понимаю, почему ты — нет, — отвечает он, не желая поворачиваться к собеседнику лицом.       Шуршат одеяла. Ганнибал с приглушённым стоном возвращается в постель, сменив наконец бинты на новые, день назад привезённые Чийо.       — Я уже давно знаю, чего хочу, Уилл, — говорит он, замечая напрягшиеся плечи Уилла.       — И ты доволен видеть нас здесь?       Уилл бросает в сторону Ганнибала секундный взгляд, ожидаемо встречается с холодом карих глаз.       — Разве тебе есть, куда идти, Уилл? — спрашивает его Ганнибал.       Уилл думает о временах, когда его тело не ныло от столкновения с океаном. Нет, идти ему некуда.       — У меня была семья, — говорит он, надеясь не дрогнуть.       — Но не было осознанности своей жизни, — неизвестные эмоции скользят в голосе Ганнибала.       — Сейчас её тоже нет, — неожиданно твёрдо отвечает Уилл. — Но с Молли я не чувствовал себя предателем. С тобой я чувствую.       — Уверен, что все было не наоборот?       Уилл замолкает.       Ганнибал загоняет его в ловушку.

***

      Уилл ненавидит жалость в чужих сердцах. Но Ганнибал осматривает его раны так холодно, что о жалости не может идти и речи.       — Ты собирался убить меня вместе с собой, — говорит Ганнибал, легко надавливая на разрастающиеся синяки на сжавшемся торсе Уилла.       — Я заметил, — рычит в ответ Уилл, каждый раз спрашивая себя об одном и том же.       Как они здесь оказались?       — Твоё самоубийство стало бы самопожертвованием, — продолжает Ганнибал, оставляя живот Уилла, чтобы перейти на плечи. — Какие посмертные лавры ты хотел получить, Уилл?       Тёплые пальцы — Уилл знает, что они должны быть только холодными, не составляя никаких исключений — ощутимо прослеживают свежие раны.       — Твоя смерть была моей единственной наградой, — шипит Уилл в ответ, не боясь Ганнибала даже сейчас.       Ганнибал коротко вздыхает, заканчивая осматривать повреждения.       — Ты проиграл.

***

      Чийо стоит на посту, когда Уилл проскальзывает на улицу, чтобы подышать и прийти в себя после кошмара. Дуло винтовки упирается в его затылок через минуту.       — Nemirtingas berniūkštis*, — говорит Чийо, подталкивая его к дверям дома.       Уилл усмехается, но не сопротивляется. Погулять он сможет и в другой раз.       — Я бы убила тебя ещё на обрыве, Уилл Грэм, — шепчет она ему на ухо, продолжая давить оружием на затылок. — Он дорожит тобой понапрасну.       Уилл вырывается, разворачивается, и дуло винтовки упирается ему прямо в лоб. Он смеётся, швы неприятно стягивают рану на щеке. Уилл говорит ей:       — Ты меня не убьешь, Чийо. Он съест тебя сразу же, как только ты ко мне прикоснешься.       Чийо убирает оружие, в её взгляде сквозит чистое презрение. Она разворачивается, собираясь вернуться на пост.       — В следующий раз, когда захочешь подышать, просто открой окно, Уилл Грэм, — без эмоций советует Чийо, закрывая за Уиллом дверь.       Её воинственность напоминает Уиллу о том, что он находится в пасти у тигра. И острые зубы сомкнутся, стоит ему оступиться. *Nemirtingas berniūkštis(литовский) — бессмертный мальчишка.

***

      Это случается спустя полторы недели после обрыва. Оставаться в доме, куда Чийо смогла переправить их после падения на лодке, становится небезопасно. Ганнибал считает, что они с Уиллом готовы к ещё одной поездке. У Уилла же никто ничего не спрашивает.       Они едут в старом, пропахшем бензином пикапе, сменяя водителя каждые два часа. Уилл ведёт уже больше половины отведённого ему времени, когда одиноко стоящая вдалеке машина ослепляет их светом фар и полный лысый мужчина сигналит ему.       — Не думай тормозить, Уилл Грэм, — говорит ему Чийо, сидящая напротив.       Мужчина, продолжающий сигналить приближавшемуся авто, вдруг высовывается из машины и начинает махать руками с просьбой остановиться. Уилл видит горящий аварийный знак и нажимает на педаль тормоза. Чийо смотрит на него с ненавистью, напрягаясь в кресле. Она хочет разбудить Ганнибала, но тот выглядит погружённым в глубокий сон, и она самостоятельно подбирает припрятанный в бардачке пистолет, готовясь к худшему.       Лысый мужчина подбегает к остановившемуся пикапу и, запыхавшись, улыбается хмурому Уиллу, открутившему окно наполовину.       — О, мужик! Черт, спасибо, что остановился. Я заглох в этой дыре, прикинь? — возбужденно тараторит Лысый, кивая Чийо в качестве приветствия.       — У меня нет троса, мужик, — копирует интонацию Лысого Уилл, разводя руками.       Лысый немного думает и резко просовывает голову в салон автомобиля, просматривая его содержимое.       — Гляну, что можно использовать вместо… Э… Это че… — вдруг бледнеет он, показывая пальцем на задние сиденья. — Мужик, ты вообще знаешь, кто спит у тебя в машине?! — тихо шепчет он в нарастающем ужасе.       Чийо крепче сжимает пистолет в руке, одаривая Уилла взглядом «я же тебе говорила». Уилл тяжело вздыхает. Все внезапно идёт не по плану.       — У меня нет с собой троса, — повторяет спокойно Уилл, — и я ничем не могу помочь тебе.       Лысый смотрит на него большими от ужаса глазами.       — Да срать на трос, мужик! — шепчет он, наклоняясь к Уиллу. — В твоей машине ебаный Ганнибал-Каннибал! Ты…       Уилл в панике вытаскивает из кармана нож, приготовленный им на случай самообороны. Лысый мгновенно буреет.       — Э, ты че, мужик?.. — отступает назад позеленевший мужчина, спотыкаясь о бордюр.       — У меня, — выдыхает Уилл, — нет для тебя никакого троса.       Лысый ошалело кивает и медленно встаёт на ноги, вытягивая руки перед собой.       — Я понял, я понял тебя, мужик… Я подожду другую ма…       Раздаётся выстрел. Чийо, опустив пистолет, залезает обратно в машину. Уилл удивленно смотрит на кровь, растекающуюся по асфальту, и не сразу замечает проснувшегося Ганнибала, с интересом разглядывающего раскинувшееся тело Лысого.       — Меняемся, Уилл Грэм, — говорит Чийо, громко хлопая дверью.       Уилл сглатывает и выходит из машины, пряча нож в карман под пристальным взглядом Ганнибала.       Оставшийся путь они преодолевают без происшествий.

***

      Уилл готовится к ещё одному коттеджу, припрятанному Ганнибалом в случае потребности в убежище, но они ночуют в ужасном отеле, экономя деньги и не привлекая лишнего внимания.       Уилл просыпается от шума на соседней койке. Ганнибал готовится менять свои бинты, раскладывая нужные ему вещи на узкой тумбочке.       — У тебя кровь, — замечает Уилл хриплым голосом, когда Ганнибал приподнимает свитер. Бинты пропитаны алым так же, как часами ранее был пропитан алым асфальт.       Ганнибал кивает. Его веки почти прикрывают глаза, и Уилл с гордостью держит зрительный контакт.       — Вероятно, швы были плохо наложены, — говорит Ганнибал, с тихим стоном освобождая себя от бинтов.       Уилл хмыкает, аккуратно поднимаясь с кровати. Его тело, покрытое множественными синяками, особенно сильно болит после сна.       — Теряешь сноровку? — язвит Уилл, стараясь найти себе воды. Он замечает полный графин и стаканы у тумбы. Уилл также видит трубочки, и желание пить испаряется в ощущении собственной беспомощности.       — Пытаюсь выживать не в одиночку, — отвечает Ганнибал слишком медленно.       Уиллу совсем не нравится, как лениво Ганнибал моргает, собираясь орудовать иглой.       — Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает он скорее из вежливости. Ганнибал заслуживает боли, но Уилл не хочет, чтобы Чийо нашла его вместе с остывающим трупом.       — Тебе придётся зашить меня, Уилл, — отвечает Ганнибал, и Уилл напрягается. — Я плохо вижу из-за принятого ранее обезболивающего.       — Разве Чийо не должна уметь это делать? — резко спрашивает Уилл, не желающий брать на себя ответственность.       Он не умеет обращаться с иглами, нитями и ещё живыми человеческими телами. Ему не хочется начинать свою медицинскую практику на Ганнибале. Но выбора все же нет.       Уилл становится перед Ганнибалом на колени, рассчитывая получше рассмотреть ранение.       — Она ушла за продуктами, пока ты спал, — с закрытыми глазами говорит Ганнибал, дёргаясь, когда Уилл касается раны. — Не трогай ничего! — громко предупреждает он. — Кровь должна остановиться, прежде чем ты сможешь наложить швы.       Уилл испуганно убирает руки. Он растирает двумя пальцами кровь, оставшуюся на ладони, и снова смотрит на красную опухшую рану, покрывшуюся засохшей чёрной коркой по краям.       — Выглядит плохо, — выдыхает Уилл, держа руки при себе. — Если ты умрешь, я смогу вернуться в Балтимор с историей благородного рыцаря, убившего дракона?       Ганнибал не разделяет шутки. Он ровно ложится на спину и прижимает к ране приготовленный ранее тампон, пропитанный перекисью.       — Ты сам согласился последовать за мной после падения, Уилл, — говорит Ганнибал, стараясь контролировать своё дыхание. — Я не держу тебя здесь против твоей воли, несмотря на то, что выбора уйти или остаться у тебя больше нет.       Уилл аккуратно убирает ватный тампон, сообщая Ганнибалу, что кровотечение остановилось. Тихим голосом Ганнибал диктует ему, что делать дальше.       — Обрыв должен был быть нашим последним испытанием, — отвлекает себя Уилл, промывая спиртом руки, иглу и нить. — Но мы выжили, и я решил попробовать переродиться.       Ганнибал говорит Уиллу, что зашивать нужно с середины, не забывая сжимать края раны и делать узлы. Уилл старается унять дрожь в руках, направляя иголку в плоть.       — Зачем ты остановил машину? — сквозь зубы спрашивает Ганнибал.       Уилл внимательно отмеряет расстояние между стежками, боясь сделать его больше, чем нужно. Ганнибал отзывается на его действия редкими хрипами.       — Я хотел рискнуть, — старается сформулировать Уилл, чувствуя, как немеют пальцы. Иголка кажется ему слишком маленькой и тонкой, и он боится выронить её из своих покрытых кровью пальцев. — Чийо опередила меня с выстрелом.       — Ты бы убил его сам? — хрипит Ганнибал, борясь с закрывающимися веками.       Уилл молчит, сосредотачиваясь на работе. Спустя минуты уже приловчившийся Уилл делает предпоследний стежок, завершая его крепким узлом.       — Мне хотелось почувствовать эту власть снова, — тихо признается он, мечтая стереть со лба скопившиеся капли пота.       Ганнибал, кажется, улыбается, когда говорит:       — Чтобы понять, что ты не ошибся, пустившись со мной в бега.       Уилл сглатывает, прошивая кожу в последний раз.       — Да, — шепчет он.       Ганнибал кивает и аккуратно протягивает Уиллу новый тампон. Уилл обрабатывает зашитую рану и разматывает бинты.       Они молчат, пока Уилл обхватывает бинтами торс Ганнибала, стараясь как можно лучше зафиксировать ранение.       — Все ещё чувствуешь себя предателем, Уилл? — шепчет Ганнибал, глаза которого уже давно закрылись от действия обезболивающего и постепенно уходящей боли.       Уилл поднимается с колен, рассматривая свою работу.       — Уже меньше, — говорит он честно, собирая иглу, тампоны и грязные бинты.       Ганнибал засыпает, и Уилл выдыхает, чувствуя себя просто ужасно от прояснившейся в голове картины.       Дорога, что привела его сюда, все это время была именно той, в которой он так нуждался.

***

      Они завтракают не самой лучшей яичницей, предложенной им отелем, когда Чийо, вернувшись с утренней вылазки в аптеку, кидает на стол газеты.       — Что это? — хмурится Уилл, отпивая кофе, больше напоминающий растворённое в кипятке какао.       Чийо протягивает одну газету Ганнибалу, кивая тому в знак приветствия. Уилла она предпочитает проигнорировать.       — Свежие новости, Уилл, — отвечает вдруг повеселевший Ганнибал, отодвигая от себя яичницу.       Уилл снова хмурится, но вытягивает газету и себе. Первая статья тут же заинтересовывает его. Фредди Лаундс печатается в дешёвой жёлтой прессе, словно на большее её работы и не годятся.       «Входящие, оставьте упованья», —читает Уилл название статьи, тут же ловя усмешку Ганнибала.       «Сдружившись с Дьяволом, асоциальный агент ФБР и скромный учитель, Уилл Грэм погиб в схватке с Великим Красным Драконом, ранее известным читателю под именем Зубной Феи», — пробегается по статье Уилл, мысленно отмечая лишь главное.        «Вызволив серийного убийцу Ганнибала-Каннибала из тюрьмы, Уилл Грэм скрылся вместе с ним на берегу океана. Романтично, не правда ли? Однако Уилл Грэм предаёт несчастных жену и детей, выбирая вместо них человека, убившего десятки людей. Эта история сложна и запутана. Одно лишь известно наверняка: Уилл Грэм, которого знали его родные и близкие, погиб, разделив свою жизнь с настоящими монстром. <…> Так где тебя встретят, Уилл Грэм? В Эмпирее, приняв за спасителя, или в самом ядре Ада, приняв за предателя?».       Уилл откладывает газету в сторону, чувствуя разъедающую пустоту. Он может видеть рыжие волосы перед своими глазами. Они лезут во все стороны и щекочут его лицо, пробираясь в рот, ноздри и уши.       — Люди думают, что мы с тобой погибли, — обращается Уилл к Ганнибалу. — Моя семья думает, что я погиб. Но Джек не оставит это так просто. Он будет искать.       Слышится тихий смешок Чийо, наблюдавшей за ними со стороны.       — Ты глуп, Уилл Грэм, если думаешь, что правда понравится твоей семье больше, чем твоя смерть, — отрезает она, собирая газеты.       Ганнибал склоняет голову к плечу и предупреждающее говорит:       — Не нужно, Чийо.       — Его мораль может стоить тебе свободы, Ганнибал, — зло продолжает она, кивая на Уилла с презрением. — Он рискует твоей жизнью ежесекундно.       Ганнибал молчит, выдерживая с Чийо зрительный контакт. Она старается противостоять, но не выстаивает, потухая на глазах у Уилла.       — Приступай к своему завтраку, Чийо, — просит её Ганнибал, указывая взглядом на пустующий стул. — Спасибо тебе за газеты.       Они продолжают завтракать молча, и никто из них даже не смотрит на Уилла, пусто вглядывающегося в стопку газет.       Жизнь даёт Уиллу шанс все начать сначала. Он и правда мертв для своей семьи и знакомых. Уилл впервые в праве делать все, что он только захочет.       Закон не сможет сдержать его порывы теперь. А вне закона нет места морали.

***

      Уилл смотрит на поддельные паспорта перед собой, стараясь найти хоть какие-то отличия. Но в глаза бросается только то, что паспорта два.       — Чийо не летит с нами? — задумчиво спрашивает Уилл у отдыхающего на соседней кровати Ганнибала.       Ганнибал впервые за три дня выходил на улицу, чтобы получить то, что Уилл сейчас так усердно разглядывает в своих руках. Паспорта. Поверить только, Уилл Грэм и правда затерялся в холодных водах океана, погибнув от ударов о скалы.       — Чийо не может присматривать за нами вечно, Уилл, — отвечает ему Ганнибал, медленно переворачиваясь набок.       Уилл откладывает паспорта и укладывается в постель, встречаясь с усталым взглядом Ганнибала. Он не может даже представить, как чувствует себя Ганнибал, лишённый собственной силы. Рана заживает плохо, высасывая из тела любую энергию. Уилл думает, что Ганнибал похож на льва, старающегося с разорванным животом, из которого сыпятся внутренности, отбиться от невредимого соперника.       — Разве она не должна прикрывать твой тыл? — тихо спрашивает Уилл, в ответ замечая сухую улыбку.       — Она прикрывает и твой тыл тоже, Уилл, — напоминает ему Ганнибал.       Уилл закатывает глаза, не собираясь это комментировать. Ганнибал тихо смеётся. Вражда Уилла и Чийо не является чём-то невидимым.       — Она убьёт меня, стоит тебе потерять ко мне интерес, — прекращает улыбки Уилл, вдруг становясь серьезным. Щека начинает болеть от внезапной нагрузки так же, как вдруг начинает тянуть плечо.       — Я убью тебя сам, если такое случится, Уилл, — обещает Ганнибал, и Уиллу не нужно знать, правда ли это: он видит все по глазам, Ганнибал не врет.       Но причина вдруг кажется ему очень забавной.       — Просто потому, что я перестану быть тебе интересен? — хмыкает он.       Ганнибал кивает, медленно объясняя:       — Ты перестаёшь быть интересным, когда принимаешь неверную сторону, Уилл, — Уиллу становится смешно от того, что за неправильную сторону Ганнибал считает сторону правосудия. — К сожалению, такое случалось с тобой довольно-таки часто до этого.       Но Уилл не смеётся, ведь он понимает, о чем Ганнибал говорит. Они молчат, и тишина впервые за прошедшее время не кажется осязаемой. Она не висит над ними облаком, грозящим дождем. Они просто молчат, рассматривая друг друга в приглушённом свете пыльного ночника.       — Я не уверен, что смогу убивать с тобой, — вдруг признаётся Уилл, намеренно делая паузу. — Но я больше не хочу останавливать тебя.       Ганнибал улыбается, благодарный за первый шаг. Слышится тихий всплеск воды. Это Чийо заканчивает ванные процедуры. У них остаётся не так много времени на уединённую беседу. И Уиллу стыдно признавать, как сильно он скучал по разговорам с Ганнибалом, но это то, что он действительно чувствует. Их беседы не колются, как в первые дни после обрыва. Теперь они стараются причинять друг другу как можно меньше боли, а не наоборот.       Уилл не хочет спать, в отличие от уже закрывающего глаза Ганнибала. Он спешит начать новый разговор.       — Ты обещал обойтись без жертв тогда, когда мы впервые планировали сбежать вместе, — говорит он тихо. — Ты правда ушёл бы без трупов?       Ганнибал задумчиво пробегается языком по сухой губе.       — Я ушёл бы с главным трофеем, Уилл, — отвечает он тягуче. — Остальное мне было бы просто не так важно.       Уилл совсем не метафорически чувствует боль, думая об этом. Болит его шрам-улыбка, болит его белесый рубец на лбу от болгарки… Болит его новый шрам на щеке и новый шрам от прошедшей через плечо пули. Все это — его наказание и вечное напоминание. Наказание и напоминание о том, что он не смог принять себя раньше.       — Беделия стала моей заменой? — спрашивает Уилл спустя пару минут молчания.       Ганнибал не отвечает так долго, что Уилл решает, будто он заснул.       — Она не смогла, — все же хрипит Ганнибал, открывая слипающиеся глаза.       — Конечно, — теперь Уилл спешит закончить разговор, а не начать его или продолжить. Им все-таки нужен отдых. — Но ты ведь сломал её, Ганнибал.       Ганнибал ничего на это не отвечает. Он словно погружается в свой Дворец Памяти, исчезая из реального мира. Уилл чувствует, как громко он думает и вспоминает.       — Я бы хотел посмотреть на неё ещё раз, — тихо говорит Ганнибал, открывая глаза.       Уилл хмурится.       — Это опасно, — напоминает он как можно серьезнее. — Безумие — возвращаться обратно.       Ганнибал улыбается и кивает.       — Она будет ждать меня, — уверенно протягивает он. — И будет ждать тебя, Уилл. Этот ягнёнок томится в страхе. Мясо будет горчить.       Уилл неожиданно для себя смеётся, лицом зарываясь в подушку. Слышатся шлепки босых ног Чийо. Уилл шуршит одеялом, натягивая его как можно ближе к шее.       — Спокойной ночи, Ганнибал, — бормочет он, закрывая глаза.       — Доброй ночи, Уилл, — слабо слышится Уиллу в ответ.

***

      Уилл бинтует Ганнибала, когда в комнату заходит Чийо. Она снимает с плеч рюкзак, точным движением бросая его под ноги Уиллу.       — Твои вещи, Уилл Грэм, — говорит она строго, разворачивается и уходит.       Уилл зло стискивает зубы, делая последний оборот вокруг чужого торса.       — Она платит хреновы налоги за каждое сказанное слово, — недовольно протягивает Уилл, косо смотря на лежащий у его ног рюкзак. — Что это?       Ганнибал натягивает на тело свитер и поднимается с кровати.       — Твои вещи на некоторое время, Уилл, — отвечает он ему, становясь возле незашторенных окон. — Мы улетаем сегодня ночью.       Уилл подвисает, не сразу понимая смысл слов Ганнибала. Он аккуратно убирает рюкзак в сторону, неотрывно смотря на подсвеченный обеденным солнцем силуэт у окна.       — Улетаем? — чуть хрипло спрашивает Уилл. Его сердце начинает стучаться чаще. — Куда?       Расслабленные плечи Ганнибала принимают свет солнца. Он выглядит слишком большим для Уилла, который наконец-то осознает, что выбор он свой сделал уже давно. Даже не на обрыве, решив испытать их судьбы в последний раз. А тогда, когда он, гонимый тоской, прочитал письмо Ганнибала, чтобы позже согласиться помочь с новым делом. Все вело Уилла к этому самому моменту. И его новая жизнь начнётся, стоит им с Ганнибалом сесть в самолёт.       — Надеюсь, ты ещё не бывал на Кубе, Уилл, — отвечает ему Ганнибал, поворачивая засвеченную солнцем голову к Уиллу.       Уилл сжимает руки в кулаки, понимая, что в груди его давно уже клокочет не страх, а лишь предвкушение.

***

      На Кубе непривычно солнечно и ясно. Уилл щурится от яркого солнца, чувствуя, как копится пот под его рубашкой. Ему не верится, что его жизнь будет течь в согревающих лучах света, пробивающихся через шторы. Он так привык к холодам, что не может расслабиться даже спустя три дня после того, как они с Ганнибалом улетают, оставляя позади себя не только Чийо, но и весь мир.       Они восстанавливают силы в небольшом двухэтажном доме вдалеке от оживленного центра Сьенфуэгоса — города, находящегося на юге Кубы. Ганнибал идёт на поправку и все чаще рассказывает Уиллу о своих планах. Дышать становится легче, несмотря на пекущее солнце. Уиллу кажется, что он попадает в Рай, размеренный и тихий, совсем как писала в статье Фредди Лаундс.       — Как только мы будем готовы выйти из дома на достаточно длинный промежуток времени, я бы очень хотел показать тебе театр Томаса Терри, — говорит ему Ганнибал однажды утром.       Уилл хмурится, продолжая смазывать раненую щеку кремом. Ганнибал подлавливает его в ванной комнате и точно не собирается уходить, налегая всем телом на стену.       — Мы действительно будем ходить по площадям и смотреть на старые кубинские здания, Ганнибал? — с сомнением спрашивает Уилл, стараясь жирными пальцами закрутить крышку и не уронить её в раковину.       — Ты хочешь предложить мне что-то другое, Уилл? — удивляется Ганнибал.       Уилл смотрит в зеркало, замечая его улыбку, и отводит глаза, включая воду.       — Нет, я просто… — старается оправдаться он, отмывая от мази пальцы. — Я ожидал не этого.       Ганнибал тихо смеётся и подаёт Уиллу чистое полотенце. «Так вот зачем он пришёл», — понимает Уилл, вытирая лицо белым мягким ворсом.       — Уилл, я не убиваю всех людей, которых я вижу, — говорит Ганнибал, и Уилл громко хмыкает. — Если ты ждёшь трупов и званых ужинов, то это случится не скоро. Установка прочных связей, как и получение авторитета, требует времени.       Уилл хмурится, разворачиваясь и упираясь бёдрами в раковину.       — То есть мы просто будем следовать туристическому маршруту? — он выгибает с сомнением бровь.       Ганнибал кивает, но все же разъясняет:       — Не сейчас, конечно. С нашими ранами мы не сможем насладиться даже самым примитивным.       Уилл задумчиво прикусывает губу, стараясь осмыслить сказанное. Что же, пуститься с Ганнибалом Лектером в бега не означает сразу же утонуть в луже крови. Перед этим предстоит поиграть в туристов.       — Тогда что мы будем делать все это время? — устало спрашивает Уилл. Сидеть в четырёх стенах начинает надоедать ему.       — Я планирую приготовить ужин, — делится планами Ганнибал, отходя от стены. — Ты бы хотел что-то конкретное?       Уилл теряется. Он не помнит, когда хоть кто-то спрашивал у него о подобном. С Молли они никогда не обсуждали их меню, довольствуясь тем, что было в холодильнике.       Уилл отмахивается, ругая себя. Ему нельзя сравнивать Молли и Ганнибала даже мысленно.       — Нет, — отвечает он твёрдо. — Готовь то, что хочешь сам.       — Тогда мне нужно будет сходить за продуктами, — тут же сообщает Ганнибал. — Я должен буду вернуться в течение часа.       Уилл выходит из ванной комнаты и выключает свет, встречаясь лицом к лицу с Ганнибалом.       — А если пройдёт больше? — уточняет он, не надеясь получить хороший ответ.       Ганнибал ухмыляется и спокойно говорит:       — В таком случае все, что тебе нужно будет делать, это ни при каких условиях не искать меня.       Уилл хочет нахмуриться, но сдерживает себя. Перспектива остаться одному в незнакомом городе пугает его так сильно, что Уилл едва контролирует появляющийся страх. С Ганнибалом не должно ничего случится. Он умён и выбрал Кубу в качестве убежища не просто так. По крайней мере Уилл очень на это надеется, когда отвечает:       — Ладно, — кивает он. — Я понял тебя.       Уже через полчаса Уилл слышит, как хлопает входная дверь, и неосознанно смотрит на часы.       Он засекает время.

***

      Уилл находит сборник произведений Гофмана в маленькой библиотеке на втором этаже. Он перечитывает «Крошку Цахес, по прозванию Циннобер», когда с первого этажа доносится звук открывающейся двери. Уилл смотрит на настенные часы, сверяясь. Ганнибал настолько пунктуален, что Уилл разрешает себе улыбнуться. Он оставляет мир фей, волшебников и проклятий в стороне, не сильно тому огорчаясь, и спускается на первый этаж.       Ганнибал встречает его с по-настоящему довольным выражением лица.       — Я познакомился с нашими соседями, они милые люди, — говорит Ганнибал, снимая с лица солнечные очки. — Может быть, нам стоит пригласить их на ужин, когда твоя щека достаточно заживет.       Уилл смотрит на сумки и подхватывает парочку, собираясь донести их до кухни. Он слушает Ганнибала с недоверием и разрастающимся внутри раздражениям.       — За что ты хочешь съесть их? — не понимает Уилл, останавливая рассказ Ганнибала о несчастной семье по соседству. — Они не косят свой газон достаточно часто для того, чтобы он рос равномерно?       Ганнибал вскидывает брови, искренне удивляясь.       — Я не собираюсь их есть, Уилл, — говорит он, забирая оставшиеся пакеты. — Я хочу вспомнить старые времена, приготовив отличный ужин.       Уилл хмыкает, рассматривая содержимое пакетов. Ганнибал явно ходил на рынок. Так много свежих овощей и фруктов Уилл видел только по телевизору.       — Кого ты убьешь, чтобы ужин действительно стал как в старые времена? — спрашивает Уилл, оставляя продукты в покое. Он скрещивает на груди руки и ждёт ответа. Старые времена ассоциируются у Уилла лишь с болью.       — Ты слишком много думаешь о моих потенциальных жертвах, — задумчиво тянет Ганнибал, наливая себе стакан воды. Уилл только сейчас замечает странную серую рубашку на нем и легкие чёрные брюки. На улице и правда чересчур жарко для извечных костюмов Ганнибала. — Что ты представлял себе, соглашаясь сбежать? Ты словно разочарован отсутствием смертей.       Уилл закатывает глаза, желая закончить раздражающий разговор. Как вообще Уилл может расстраиваться из-за того, что Ганнибал не убивает.       — Я не разочарован, Ганнибал, — выдыхает он, пряча яблоко из пакета в карман. — Я просто не пойму, для чего ты даёшь мне надежду на то, что смертей не будет.       Ганнибал улыбается, вынимая из пакета купленные душистые травы для чая. Он нюхает их, когда говорит:       — Смерти будут, Уилл, не делай вид, будто ты этого не понимаешь. Однако наши соседи действительно хорошие люди. И я буду рад провести вечер в их компании.       Уилл пристально смотрит на Ганнибала, прежде чем покидает кухню и возвращается к страдающему манией величия Цинноберу. Он не может понять, почему его так раздирает разочарование от того, что соседи и правда придут лишь на ужин.

***

      Через две недели после того, как они сбегают на Кубу, Ганнибал решает, что короткая ночная прогулка пойдёт им только на пользу. Уилл не перечит, радуясь возможности наконец-то покинуть выученный наизусть дом и подышать воздухом где-то, кроме балкона и маленького заднего двора.       Уилл знает, что Ганнибал позаботился об его гардеробе, несмотря на то, что он упрямо носил вещи, оставленные Чийо на первое время. Однако прогулка кажется ему подходящим поводом открыть собственный шкаф с одеждой.       Уилл почему-то злится, надевая на себя легкую, чересчур приятную к телу рубашку с рукавом три четверти. Льняные штаны, мнущиеся после каждого неаккуратного движения, тоже вызывают в нем лишь раздражение. Он чувствует себя слишком неправильно в такой качественной одежде. Словно такие плохие люди, как он, заслуживают получать подобное. Словно именно им достаются все лавры этого мира.       Уилл смотрит в зеркало, стоящее в его спальне, перед тем, как спуститься на первый этаж. Его щека выглядит все так же плохо. Он знает, останется большой и заметный шрам, вызывающий огромное количество вопросов. Но Уилла мало волнует собственное лицо. Он получил этот шрам в битве, которая изменила всю его жизнь. Уилл сомневается, что забудет когда-нибудь чёрную кровь при свете Луны. Это было прекрасно, и это стоило шрама любого размера.       Ганнибал уже ждёт Уилла, одетый так же легко и по-летнему. Уилл думает, что вся их жизнь напоминает сложную ломанную картину начинающего художника. Слишком много чёрных пятен в одном месте, и слишком много белых — в другом.       Они гуляют по вечерним пустеющим улицам, и Уилл не может надышаться солёным морским воздухом. Он ощущает себя чайкой, вырвавшейся на свободу, и мечтает лишь о том, чтобы пролететь над морем и коснуться наконец его крыльями, увидев бесконечную синеву своими глазами.       — Мы можем спуститься? — спрашивает Уилл, когда Ганнибал приводит его к мосту, под которым виднеется рыжий песок и лижущие его волны.       — Если ты хочешь, — говорит Ганнибал и замолкает.       Они практически не говорят, наслаждаясь прогулкой в тишине. Уилл совсем забывает, что он не один. Ему становится так хорошо и легко на сердце, что он иногда прикрывает глаза, стараясь вернуться в реальность.       Уилл стягивает с ног легкую обувь и садится у берега, чувствуя песок под пальцами и тихие волны, бьющиеся об его ноги.       — Мне нравится здесь, — выдыхает Уилл, довольно запрокидывая голову. — Я могу искупаться?       Ганнибал затуманено смотрит на Уилла, сидя гораздо дальше от моря.       — Ты спрашиваешь у меня разрешение? — говорит он чуть громче обычного, чтобы Уилл смог услышать его за шумом волн.       — Да, — кричит ему Уилл, поворачивая голову. — Ты же доктор.       Ганнибал кивает, чуть поднимая уголок губ.       — Недолго можно, — разрешает он, и Уилл впервые за долгие годы дарит ему искреннюю улыбку, наполненную непривычной радостью.       Вода кажется Уиллу холодной, когда он заходит в неё по пояс. Он помнит ещё из детства, как он купался в реке возле любимого места для рыбалки его отца. Вода всегда казалась ему ледяной поначалу. Но потом он ложился на спину и долго-долго лежал, дрейфуя на поверхности, словно в воздухе. Уилл смотрел на тусклое солнце и не слышал ничего, кроме тихого монолога реки.       Сейчас Уилл смотрит на звёзды.

***

      Граса и Ракель Кортес и правда оказываются хорошими людьми. Уилл чувствует себя уютно за одним столом со своими соседями. Смуглое лицо Граса с густыми чёрными усами и маленькими глазами гармонично сочетается с громким раскатистым голосом, который заполняет всю кухню.       — Ох, наконец-то мы с Ракель можем поговорить хоть с кем-то, кроме местного почтальонского мальчишки! Сами знаете, Алан, район у нас здесь не самый людный, — радостно обращается к Ганнибалу Граса.       Ракель прижимает руку к сердцу, когда говорит:       — Вы спасли нас от настоящих мучений, Алан. Знали бы вы, как надоедлива наша племянница. Она приехала бы и мучала нас часами, не скажи я, что мы с её дядей заняты и обедаем у одного любезнейшего человека.       Уилл вежливо улыбается, накалывая вилкой кусок мяса. Он знает, что это свинина. Он помогал Ганнибалу с готовкой.       — Бросьте, Ракель, — отмахивается от комплиментов Ганнибал, подмигивая смущенной кубинке. — Ваша компания приносит столько же радости мне и моему супругу.       Уилл сглатывает, но улыбается, чувствуя аккуратное касание пальцев Ганнибала. Они договорились об этом перед ужином. Он знает, что легче объяснить их сожительство браком, чем очень хорошей дружбой или внезапным отпуском вместе с коллегой, что, конечно же, люди сочтут за измену.       — Вы молодожены, ведь так, Оливер? — вдруг спрашивает Ракель, и Уилл давится едой. Ганнибал любезно протягивает ему салфетку. Ракель смущается и спешит извиниться: — Ради бога, простите меня, если вопрос показался вам бестактным! Как уже говорил мой муж, наш район немноголюден. Осмелилась предположить, что вы искали уединения.       Уилл жестом показывает, что с ним все в порядке, продолжая кашлять.       — Мы в браке не первый год, вы ошиблись, — исправляет Ганнибал, и Уилл замирает, уткнувшись лицом в салфетку. — Но мы и правда ищем здесь только спокойствие.       Ракель улыбается чистой красивой улыбкой и снова прижимает жилистые руки к сердцу.       — Ох, Граса, можешь себе представить, как чудесна их жизнь сейчас? — воодушевленно шепчет она с заметным акцентом. — Они дышат свежим кубинским воздухом и познают новых себя в нашем чудесном солнечном городе.       Уилл смущается, вспоминая недавнюю прогулку. В чем-то их гости действительно правы.       Вдруг Ганнибал поднимается с места.       — Прошу меня извинить, — говорит он, чуть улыбаясь, — я вынужден удалиться на кухню, чтобы принести десерт.       Граса восхищённо охает.       — О, грасиас, грасиас, маэстро! — искренне горланит он. — Ваши мясные блюда были так превосходны, что я боюсь даже представить, каким на вкус окажется десерт!       Ганнибал широко улыбается, кивая в знак благодарности. Уилл думает о том, как сильно, должно быть, Ганнибал скучал по таким вечерам, где он всегда был в центре внимания.       — Вы покорили желудок моего мужа, Алан, — уверенно говорит Ракель, сжимая руку супруга в своей. — Он настолько любит хорошо приготовленное мясо, что никогда не сможет привыкнуть к тому, что наша с ним дочь — вегетарианка.       Ганнибал смеётся и все же уходит, оставляя Уилла один на один с гостями.       Ракель ждёт с минуту, прежде чем начинает говорить.       — Вы красивый мужчина, Оливер, — делает она комплимент, и Уилл замечает приподнятые брови Граса. Ракель громко смеётся. — Ох, прости меня, Граса, ты же знаешь мою любовь к красоте из-за театра, — извиняется она как можно мягче. — Но что же случилось с вашей щекой, дорогой Оливер?       Уилл опускает голову, коротко улыбаясь. Он знает, что говорить. Они и это обсудили с Ганнибалом перед тем, как впустили в свой дом гостей.       — Я рыбак, Ракель, — отвечает Уилл так, словно рассказывает эту историю далеко не впервые. — Этот шрам будет всегда напоминать мне о моей невнимательности по отношению к моторам.       Громко звякает вилка Граса, резко дёрнувшегося на своём стуле.       — Оливер, ох, милый Оливер! — с чувством протягивает он. — Что же вы не сказали нам этого раньше? Я разделяю вашу страсть всем своим жарким сердцем. Мой отец — он был коренным испанцем; в него у меня столь чудесные волосы, верно, дорогая Ракель? — был лучшим рыбаком на территории всей Кубы.       Уилл не успевает вставить и слова, ведь Ракель, покачав головой, вступает в диалог со своим мужем вместо него.       — Не преувеличивай, дорогой, — говорит она, щуря красивые карие глаза. — Твой папа никогда не ловил ничего больше мизинца и был лыс к пятидесяти годам, словно воздушный шар.       Граса смеётся, щёлкая Ракель по длинному носу.       — Он был гуманен, любовь моя, и отпускал крупную рыбу обратно в реку, когда как волосы ему сгубили постоянные нервы! — громко говорит он.       Ракель отмахивается от мозолистой руки мужа.       — Ну-ну, старый ты выдумщик, прекрати забивать нам головы! — качает она головой с широкой улыбкой. — Хоть раз бы твой отец показал нам свои умения и снял бы шляпу, перестав прятать за ней свою лысину! — повышает голос Ракель и наклоняется к Уиллу, чтобы, улыбнувшись, прошептать ему: — Не верьте ему, милый Оливер. Он врет, как и все остальные старые, вредные, изглоданные маразмом мужчины.       — Ты предстаёшь тираном, дорогая Ракель, — насмешливо тянет Граса, накручивая на палец свой чёрный ус.       — Разве я притворяюсь? — в той же манере отвечает Ракель, и позже они смеются, счастливые, красивые и довольные друг другом.       Уилл, внимательно наблюдавший за сложившимся диалогом, вдруг понимает, что его счастье с Молли и Уолтером не было похоже на счастье стареющих кубинцев даже в первые месяцы их совместной жизни.       А потом Ганнибал приносит десерт.

***

      Проходит ещё одна неделя. Уилл пугается тому, как сильно он привязывается к Кубе, Ганнибалу и новой жизни, но старается не думать об этом. Чтобы не потеряться в солнце и вежливых улыбках, Уилл все ещё носит кольцо на безымянном пальце. Он верит, что сможет остаться собой, если будет чувствовать холод металла на своей коже.       Уилл крутит кольцо в руке и старается как можно быстрее надеть его на палец, слыша приближающиеся к дивану шаги. Ганнибал вырастает перед Уиллом стеной, протягивая ему газету. Уилл хмурится, но берет статьи в руки. Он не любит проверять новости и злорадствовать, насмехаясь над безуспешными попытками ФБР. Ганнибал же находит это интересным. Ему в целом нравится подтверждать своё превосходство.       — Новый серийный убийца? — хмыкает Уилл, дочитывая статью до конца.       Ему так сильно не хочется думать о призраках прошлой жизни, что становится по-настоящему страшно. Уилл не имеет права растворяться в иллюзии тихого и мирного существования. Ганнибал ведь создает её, приглашая дружелюбных соседей на ужин и не поднимая тему убийств, лишь только для того, чтобы Уилл расслабился и потерял всю свою бдительность. Уилл боится стать ещё большим, чем он уже есть. Стать ещё большим предателем.       — Он убил гораздо больше, чем пятерых найденных девушек, — фонит голос Ганнибала, прорывающийся сквозь размышления Уилла. — Почерк слишком чистый для человека, столкнувшегося со смертью впервые.       Уилл выпускает из себя смешок, слыша лишь последнее предложение.       — Ты сбегаешь по ночам в Балтимор, Ганнибал? — язвит он, откидывая газету в сторону.       — Что ты, Уилл, — наклоняет голову Ганнибал, улыбаясь. — Теперь я руковожу всеми убийцами Балтимора дистанционно.       Уилл приоткрывает секунду назад закрытые глаза и смеётся, аккуратно потирая лицо ладонями.       — Ладно, ты, оказывается, умеешь шутить, — на выдохе говорит он, но тут же становится серьёзным. — На самом деле новый серийный убийца это… Это хорошо для нас. Внимание Джека рассеется.       Уилл хмурится, когда произносит это. Он понимает, что его слова жестоки, но не чувствует никакого стыда.       Ганнибал молчит. Он замечает откинутую Уиллом газету на полу и поднимает её, слишком бережно разглаживая. Уилл думает, как бы ему намекнуть Ганнибалу на то, что он прервал его одиночество.       — Не хочешь сходить со мной в оперу в следующий вторник, Уилл? — вдруг предлагает Ганнибал, и Уилл почти соглашается, вовремя кусая себя за язык. В конце концов, ему и правда нравится Куба. Даже слишком нравится.       — Нет, Ганнибал, — все же говорит он, понимая, что идти на поводу у Ганнибала нельзя. — Я не стану плясать на чужих костях. Смерти юных девушек не должны быть тем, что мы отпразднуем походом в оперу.       Ганнибал кивает, но уточняет:       — Я приглашаю тебя не поэтому, Уилл.       Уилл на секунду представляет перед собой измученное лицо Беделии.       Ему нельзя соглашаться.       — Я лучше прогуляюсь по пляжу, — твёрдо говорит Уилл. — Спасибо за приглашение.       Ганнибал смотрит на него достаточно долго перед тем, как уйти. Уилл сглатывает и снова снимает с пальца кольцо.       Он знает, что носит его лишь затем, чтобы внушить себе чувство неправильности происходящего. Вот только с каждым днём Уилл все больше и больше понимает, что неправильным является лишь только само кольцо.

***

      Во вторник Ганнибал и правда уходит в оперу. Он надевает легкий, но не менее впечатляющий костюм, укладывает волосы и в целом выглядит так, словно между этим и последним выходом в свет не было пропасти в три с половиной года.       Уилл смотрит на разодетого Ганнибала лишь краем глаза, боясь утонуть в идеальной маске его нового образа. Боясь ей поверить так же, как поверят Ганнибалу наивные люди из оперы.       Однако Уилл тоже не изменяет своим словам, все ещё планируя насладиться купанием. Ганнибал любезно подвозит Уилла до пляжа и уезжает, оставив его один на один с тёплым морем.       Уилл сразу же чувствует себя свободным.       Он заходит в воду по пояс, задерживая дыхание от перепада температур. Уилл привычно ложится на спину и дышит-дышит-дышит, медленно открывая глаза.       Ему подмигивает заходящее солнце, осыпая тусклыми лучами лицо.       Уилл лежит в таком положении долго. Слишком долго для того, чтобы он смог назвать точное время. Его пальцы морщатся, а солёная вода сбивает волосы в сосульки.       Когда Уилл выходит на берег, на небе мигает одна-единственная звезда, но она светит так ярко, что он ещё долго не может решиться вернуться домой. Но все же он поднимается с остывающего песка и обтирает себя полотенцем.       Подходя к дому, Уилл уже знает, что Ганнибал вернулся из оперы. Он видит припаркованную машину, когда становится на крыльцо. А рядом с машиной Уилл замечает мелькнувший в сторону силуэт.       — Эй! — на пробу кричит он, перекладывая мокрое полотенце в другую руку.       Уилл всматривается в темноту ещё несколько секунд и ничего больше не замечает. Он хмурится, не спеша отводить свой взгляд. Однако даже спустя минуту Уилл не видит никакого движения. Возможно, ему показалось. Может быть, это лишь здоровая бродячая собака, решившая нырнуть в кусты.       Когда Уилл все же заходит в дом, Ганнибал ожидаемо встречает его в коридоре, прислонившись плечом к стене.       — Что-то случилось? — спрашивает он, и Уилл замечает в его руках два бокала вина.       — Показалось, — подумав, отмахивается Уилл, принимая один бокал. — Расскажешь, как прошла опера?       Ганнибал улыбается, явно довольный проявленной Уиллом инициативой поговорить. Он делает глоток вина, пряча в стекле ухмылку.       — Только после того, как ты примешь душ, Уилл, — говорит Ганнибал.       Уилл и сам не против отмыться от соли, стягивающей его тело. Он ставит бокал на стол по дороге к ванной. Полотенце, пропитанное песком и морской водой, Уилл аккуратно складывает в корзину для грязных вещей.       Спокойно растирая мочалкой сходящие синяки, Уилл закрывает глаза и откидывает голову, позволяя воде течь ему прямо в лицо. Он чувствует тревогу, щекочущую внутренности, и старательно её подавляет. Глупо становиться параноиком сейчас, когда самое страшное уже позади.       Уилл проводит в душе меньше десяти минут. Он выходит, одевается в заботливо приготовленную Ганнибалом одежду и смазывает кремом щеку и простреленное плечо. Уилл открывает дверь, собираясь покинуть ванную комнату, когда внезапно оказавшийся рядом Ганнибал прислоняет к его губам указательный палец, придерживая вырывающегося Уилла за голову.       — В доме кто-то есть, Уилл, — тихо говорит ему Ганнибал, аккуратно отпуская его голову.       Уилл замедленно кивает, чувствуя, как сводит его живот.       — Я не закрыл окно в спальне на первом этаже. Оставил проветриваться, — цедит он, признавая свою вину.       Силуэт на улице не был уличной кошкой или бродячим псом.       Уилл вдруг замечает в руке Ганнибала кухонный нож.       — Ты собираешься убить этого человека, верно? — спрашивает он, не чувствуя ужаса от этих слов.       Ганнибал скалится. Ему не терпится броситься в бой. Он не убивал достаточно долго для того, чтобы сейчас ощущать тягучую сладость предвкушения.       — Глупо думать, что я оставлю его в живых, Уилл. Они выбрали наш дом не просто так, — отвечает Ганнибал отвлечённо.       Уилл сглатывает. Было безрассудно полагать, что никто на Кубе их не узнает и не захочет прийти за ними. Он неожиданно хватает Ганнибала за руку, стоит тому шагнуть вперёд.       — Будь осторожен, — скорее себя наставляет Уилл. — Ракель и Граса непременно вызовут полицию, услышав подозрительный шум или крики.       Ганнибал медленно уходит, продвигаясь к лестнице на первый этаж. Уилл проводит рукой по мокрым волосам, не зная, что ему делать. Он не пойдёт за Ганнибалом. Уилл останется на втором этаже для того случая, если забравшийся в их дом человек успеет проскользнуть от Ганнибала по лестнице. Он останется здесь, чтобы подстраховать их. И убить незваного гостя самому, если это потребуется.       Уилл возвращается в ванную комнату, чтобы найти опасную бритву Ганнибала, которую он заметил ещё в первые дни их новой жизни. Он складывает её в карман и выходит, прикрывая за собой дверь. Уилл не слышит никаких звуков ни на первом этаже, ни на втором.       Вдруг выключается свет.       Уилл напрягается. Это нравится ему все меньше и меньше. Ганнибал сказал, что в доме кто-то есть. Проводка находится в пристройке, близкой к их гаражу, но уже не считающейся их территорией. Вот чей силуэт видел Уилл. Их двое.       Он чувствует себя сбитым с толку сейчас, когда может полагаться только на слух, запах и собственное тактильное чувство. Горьковатый аромат духов Ганнибала предупреждает Уилла об его приближении, поэтому он не пугается, ощущая упавшую на его плечо руку.       — Я выйду на улицу, чтобы включить свет, — говорит Ганнибал, подталкивая Уилла ближе к лестнице. — Их двое, один из них еще на улице. Стой здесь, охраняя лестницу, чтобы первый так и оставался на нижнем этаже, или спускайся вместе со мной. Я вернусь, как только починю электричество.       Уилл моргает, концентрируясь на тепле чужой ладони. Он все же решает спускаться на первый этаж вместе с Ганнибалом.       — Его же не отключило и у… — с надежной протягивает Уилл, находя рукой перила.       Ганнибал задевает Уилла плечом, спускаясь по лестнице.       — Да, Уилл, у семьи Кортес тоже.       — Дерьмо, — шипит Уилл, хватаясь за руку Ганнибала. — Они могут вызвать электриков, Ганнибал. И они вызовут.       Ганнибал разворачивается, и Уилл почти врезается в его грудь. Уилл узнает очертания кресла и двигается ближе к нему.       — Не вызовут, — говорит Ганнибал. — Я включу свет раньше.       Уилл знает, как глупо им будет попасться сейчас, и не может даже представить себе ситуацию, где их ловят вот так вот, по чистой случайности.       — Ладно, — все же выдыхает он, хотя Ганнибал и без него двигается в сторону двери. — Ладно, иди. Быстрее.       С тихим щелчком закрывается дверь. Уилл поворачивает голову на звук и ожидаемо ничего не видит. Он встаёт, собираясь пройти к окнам, чтобы раздвинуть шторы и впустить в комнату хотя бы немного света.       Вдруг Уилл слышит, как в нескольких метрах от него перезаряжается пистолет. Он ухмыляется, делает пару шагов назад и совсем не удивляется холодному стволу, приставленному к своему затылку. Этого они и ожидали. Хотели разделить их.       — Уилл Грэм, — слышится женский голос рядом с его ухом. — Уверена, ты захотел бы убить себя сам, если бы знал, как много зелёных отваливают за твою чудную голову.       Уилл осторожно запускает руку в карман, раскрывая бритву. Глупо было доверять его убийство женщине, оставляя Ганнибала мужчине. Они его недооценивают, и это неожиданно оскорбляет Уилла.       — Приятно слышать, — все же улыбается он, шагая в ту сторону, куда его направляет их внезапная гостья. — Неужели мертвого меня оценили дороже, чем живого?       Уилл слышит тихое фырканье совсем рядом со своим ухом. Ему говорят:       — Мне даже жаль убивать тебя, Уилл Грэм, — звучит с искренним сожалением. — Вы вдохновляете, столь умело развлекаясь и попивая ром на юге Кубы. Идеальное преступление. Настоящие пираты.       — Йо-хо-хо, — басит Уилл, усмехаясь. — Пей, и дьявол тебя доведёт до конца.*       — Редко кто поёт эту песню перед своей смертью, Уилл Грэм, — замечает, очевидно, наёмница, и Уилл слышит, как скользит её палец по пистолету.       — Я просто фанат, — отвечает он перед тем, как увернуться, слепо полоснув бритвой.       Раздаётся выстрел, и пуля прошивает воздух, застревая в стене.       Включается свет.       Уилл видит чёрные волосы наёмницы, закрывающие её лицо. Она пережимает рукой своё горло, и Уилл замечает кровь, капающую с её шеи. Он улыбается, довольный своим точным ударом, и крепче сжимает бритву.       — Сука, — шипит наёмница, стараясь нащупать выпавший из её руки пистолет. — Хороший удар, — захлёбывается она, подтягивая к ране вторую ладонь.       Уилл подходит к ней ближе, садясь на корточки. Он видит пистолет и берет его себе, наблюдая.       — Ты не убивал так до этого, — смеётся она, тут же начиная кашлять. — Мне не повезло стать первой. Вы выиграли, но найдутся люди сильнее вас. Найдутся те, что поймут, кто вы на самом деле. Они придут за вами как за единым целым и тогда победят.       Уилл наклоняет голову вбок. Он не чувствует ничего, кроме любопытства. Уилл осматривает бритву перед тем, как притянуть наемницу к себе.       — Пусть попробуют, — говорит он ей, вгоняя бритву в живот. Её крик тонет в футболке Уилла, пока он ведёт лезвие в сторону, грубыми рывками разрывая плоть.       Уилл знает, почему он убивает её именно так. Ему нужно было вернуться к истокам, вернуться назад, вспомнив прошлое в последний раз. И он вспоминает.       Уилл гладит чёрные волосы, прижимая умирающую девушку к себе. Она была молодой и глупой. Иначе бы не отдала себя в руки Уилла так быстро.       Он слышит, как тяжело её грудь поднимается в последний раз. И совсем не ужасается мысли о том, как это прекрасно. Уилл впитывает в себя её силы, готовый принять свою сущность. Вот, как выглядит он без масок. В чужой крови, засыхающей на его коже.       Уилл не слышит открывающейся двери и не видит вошедшего в дом Ганнибала, решившего вопрос не только со светом, но и со вторым человеком, ворвавшимся в их покой. Уилл лишь скидывает с себя мертвое тело, глупо ползёт к стене и улыбается, опершись на неё.       Ганнибал был прав. Уилл и правда чувствовал разочарование. Сейчас же он ощущает только свободу.       Уилл словно лежит на воде, подставляя себя соленому морю и жгучему солнцу.       Ему хорошо.       — На нас объявили охоту, — глупо смеётся он, замечая, наконец, Ганнибала. — Но мы им объявим свою. *Отсылка к роману «Остров сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона, а, если точнее, к песне из романа, носящей название «Пятнадцать человек на сундук мертвеца».

***

      Ганнибал возвращается в гостиную с множеством тарелок на подносе, радуя Граса и Ракель доносящимся до них пряным запахом.       — Вы поистине талантливы, Алан, — восхищенно говорит Ракель, получая в ответ улыбку.       Уилл встаёт из-за стола, чтобы помочь Ганнибалу расставить тарелки с главным блюдом. Ганнибал улыбается, благодарный за помощь.       — Оливер, я вам искренне завидую, — обращается к Уиллу Ракель, пожимая его плечо, когда он снова садится за стол. — Иметь столь искусного повара в супругах, должно быть, очень приятно.       Уилл смущенно улыбается, когда говорит:       — Вы ещё не знакомы со всеми талантами Алана, дорогая Ракель, — Уилл видит знакомый блеск в глазах Ганнибала. — Он также отличный художник и музыкант.       Ракель восхищённо прижимает ладони к сердцу, со страстью бывшей танцовщицы обращая все своё внимание на Ганнибала.       — Ох! Я знаю, Алан, вы разделяете мою любовь к театру и искусству. Но неужели вы и сами его создаёте?       Ганнибал делает глоток вина, пряча за бокалом довольный смешок.       — Оливер меня переоценивает, Ракель, — уверяет он.       Граса тут же несогласно качает головой, начиная наглаживать свои чёрные усы.       — О нет, нет, простите, — говорит он, — я, как и моя жена, уверен, что ваш муж прав. Я верю Оливеру на слово; мы, рыбаки, чувствуем друг друга издалека! Человек, готовящий каждое блюдо с такой отдачей, умеет делать и все остальное.       Уилл видит нескрываемое удовольствие в глазах Ганнибала. Он сам улыбается, с предвкушением смотря на содержимое своей тарелки.       — Благодарю, Граса, — искренне отвечает на похвалу Ганнибал. — А теперь, прошу вас, приступайте к главному блюду.       Граса разглаживает свою салфетку, прежде чем посмотреть в тарелку. Он накалывает на вилку мясо, политое соусом из красного вина, и подносит его к носу. Нюхает и только потом направляет кусок в рот, тут же прислоняя к своему сердцу руку, как это обычно делает Ракель.       — Маэстро, маэстро! — торжественно протягивает он. — Чудесное мясо! Как вы искусны! Дорогая, мы должны пригласить Мелиссу на обед к этим замечательным людям. Её пагубные привычки уйдут, как только она почувствует запах.       Ракель улыбается, сжимая плечо своего мужа.       — Граса, Мелисса ни за что не простит тебя после такого предательства, — говорит она, и Граса накрывает её руку своей. Ракель вдруг обращается к Ганнибалу. — Мясо великолепно. Но, дорогой Алан, что мы едим? Это свинина?       Уилл поворачивает голову к Ганнибалу, ожидая дальнейших действий. Он закусывает губу, видя мелькнувший огонь в его взгляде.       — Телятина, дорогая Ракель. Вы едите телятину, — вежливо говорит Ганнибал и смотрит на Уилла в ответ.       Уилл подносит ко рту кусок мяса и с удовольствием кладёт его на язык. Он прикрывает глаза, наслаждаясь пряностью вкуса.       Уилл чувствует, как рука Ганнибала ложится поверх его, когда он глотает.