Школы всякие нужны, школы всякие важны

      На первых уроках мы спрашивали Мастера Родроуэлла, почему анимаги превращаются в животного, не раздеваясь, а оборотни рвут на себе одежду. Объяснение оказалось весьма простым. Оборотень меняет только свое тело, да еще и не по собственному желанию. А анимаг преобразует вообще свой облик, полностью контролируя этот процесс.       Точно так же колдун, проведя палочкой по своему телу, может сотворить из пижамы в цветочек вполне элегантный костюм. Разумеется, для этого требуются не только отличные способности, но и воображение, ведь необходимо многое представить: как комкается ткань, перекраиваясь, как видоизменяются пуговицы, как окрашивается полотно…       Воображение у меня неплохое, а вот это заклинание получается хорошо если один раз из десяти. И обычно после этого «раза» приходится поспешно прикрываться какой-нибудь простынкой, чтобы не смущать окружающих. А то парни у нас впечатлительные. Хотя, как говорится, без труда - не вытащишь русалку из пруда! (Тактично умолчим о присказке «Терпение и труд в гроб сведут»).       - Хорошо, хорошо. А теперь без меня, - профессор Родроуэлл отвел палочку, разрывая со мной связь, и отошел в сторонку. Я будто потеряла третью ногу: вроде и не нужна была до сих пор, а с ней как-то спокойнее. Мотнула головой, скидывая это ощущение, распрямилась, но не напряглась, а, напротив, расслабилась, позволяя Силе течь свободно…       Открыла глаза. Показала язык своему отражению, вильнула хвостом. Волк у меня получился довольно симпатичный: не белый, конечно, но светло-серый, с белым кончиком на каждом волоске. Поэтому в разном освещении шерсть становилась то стального цвета, то светло-серебристого. Гы-гы, крысата!!       - Молодец, девочка, - Мастер, не удержавшись, почесал меня за ухом, заодно осмотрев поближе получившийся результат. – А теперь давай обратно.       Представить свой портрет. Ощущения рук и ног, тела без шерсти и хвоста. Почти как тот же костюм менять: изволь знать особенности своей фигуры, чтобы вернуться в свой облик. Спасибо Мерлину, с телом у меня получается лучше, чем с одеждой.       Мир снова стал наблюдаться с другой высоты и с двух точек опоры. Приобрел другие краски, зато утратил большую часть запахов и звуков, что, как всегда, огорошило и даже заставило почувствовать себя ущербнее. Одна радость: анимагия здорово «раскачала» мои соответствующие Потоки, и даже в человеческом облике я стала слышать и чуять больше, чем раньше.       - Я смогла?       - Ты смогла. Поздравляю. Теперь практикуйся больше, но учти: застрянешь между ипостасями – поставлю незачет.       «Заблудишься в лесу или утонешь в реке – домой можешь не приходить», ага. Какое дело мне будет до незачета, если я стану ополоумевшим (в прямом смысле слова) чудовищем!? Но Мастер Трансфигурации очень уж любил прием «захочешь плавать – поплывешь». А раз ученик начал маленько барахтаться, то можно смело выкидывать его сразу на середину безбрежного моря под названием «Магическая наука».       Экзамены на носу. Защита проекта, как будто, того ближе. Ушей не поднимаешь от учебников, а потом бежишь на тренировку, а потом отвечаешь Снейпу, а потом мчишься к Сорроту, а потом разбираешь заклинания с друзьями, а потом сражаешься на дуэли, а потом гоняешься за домовым, чтобы отдал ужин, а потом по той же причине за Брэйном, а потом…       - Кара, так ваши труды увенчались успехом?       - Угу…       - И ты действительно поедешь на защиту?       - Угу…       - И за научную работу тебе это зачтут?       - Угу…       - Но ты ведь будешь еще год учиться?       - Угу…       - А идти в МАГистратуру планируешь?       - Угу…       - А замуж за меня пойдешь?       - Угу…       - …       - …       - …       - Постой, что?       На меня уставились три пары глаз: первые сочились неприкрытым ехидством, вторые сияли безудержным счастьем, третьи излучали довольное одобрение. Я переводила взгляд с одной пары на другую в надежде, что хоть кто-нибудь скажет мне, что я ослышалась или что надо мной замысловато пошутили. Увы, трое этих мерзавцев, как истинные друзья, и не думали прекратить издеваться.       - Хоть школу я могу закончить сначала?.. – почти беззвучно просипела я. Брэйн вскочил, сграбастал меня в охапку, отрывая от кресла и земли, и прижал к себе.       Ну все. Попробуешь отказаться – раздавят и скажут, что так и было, никто и не удивится, предэкзаменационное время, как-никак. А дергайся не дергайся – из этих медвежьих лап вырваться все равно не получится.       Да не очень-то и хочется, если честно.       Ни капельки.       Сдержать улыбку удавалось с трудом, хотя мышцы лица вообще к этой гримасе были непривычны. Виктор подумал, что лицо у Гризли такое, будто его Конфундусом приложили. Ну или по меньшей мере дубиной. Хотя тут даже ближе к истине: бита Загонщика даже в женских руках орудие суровое, а уж в руках Кары Хольрэд…       Крам снова ухмыльнулся и попытался уткнуться в работу.       Он не хотел поступать в Дурмстранг. Слава о школе ходила дурная, а Темные искусства Виктор ненавидел всей душой еще с детства. Но родители все равно отдали его сюда: тогда это было удобнее во многих отношениях. А еще одной отговоркой служило то, что якобы своего врага лучше всего поражать его же оружием.       Сначала он вообще никому не доверял, не заводил знакомств. Был уверен, что все, кто пользуется Темной магией – ненормальные уроды вроде Грин-де-Вальда или Волан-де-Морта. Или люди, извращенные Темной Силой до того, что стали подлецами и подхалимами, как Пожиратели Смерти.       Правда, в полеты влюбился безоглядно.       А потом, обучаясь в школе, понял, как сильно ошибался. Ненормальные ублюдки – это одно, а стороны магии – совсем другое. И – вот ирония! – на последних курсах сделался одним из лучших в Темных искусствах. Но это на последних, когда он уже решил все для себя. А на первом, когда понимание такой простой истины только-только приходило, начал постепенно приглядываться к людям.       Они же принялись приглядываться к нему: многие заметили его успехи в квиддиче. Кто-то даже стал восхищаться. Как назло, это раздражало его больше всего: он не выносил восхваления в свой адрес, и потому сначала просто смущался, потом чувствовал себя совершенно неуютно и неловко, а после вовсе «набычился», замкнулся.       Поэтому Гризли и Кара, играющие в той же команде, привлекали гораздо больше. Брэйна самого надо было вытаскивать из скорлупы, и игра в квиддич очень этому поспособствовала: Охотник из парня вышел отличный, и это значительно укрепило его веру в свои силы, а заодно сдружило двух немного похожих мальчишек. Кара же ставила Ловца на одну ступеньку со всеми остальными игроками, признавала его мастерство, но льстить и подмазываться не пыталась. У самой проблем хватало: для нее, тогда еще довольно полненькой и слабой девчонки, стать игроком, да еще и Загонщиком, было почти нереально. Но ее упрямство в желании играть в команде подкупало, и Крам в итоге стал помогать ей в тренировках, а она платила за это искренней дружбой.       Николас вообще предпочитал больше подкалывать, чем хвалить. Причем зачастую так метко указывал на недостатки, что пробуждал желание, с одной стороны, дать ему в глаз, а с другой – поработать над собой и стать лучше. Пожалуй, свою железную выдержку Виктор заработал именно рядом с Ником.       Эти трое стали отдушиной для Крама, а потом и лучшими товарищами. Притянулись друг к другу четыре совершенно разные сущности: водяной кот, земляной медведь, огненный волк и воздушный сокол. До конца парень так и не знал, что связывает их вместе. Но потом решил, что для него это совершенно не важно.