ПриВедение

Ничего никогда не делается просто так. Это девиз Чон Чонгука по жизни. Он верит, что когда в жизни происходит какой-то переломный момент, значит так было нужно. Возможно он суеверный и наивный. Возможно. Но так ему проще, так он не растрачивает свой запас энергии на пустые обиды. Так он может жить радуясь любому самому простому моменту. Чонгук профессиональный фотограф, время которого расхватывают, как пирожки. Для него важно оставаться в позитиве, быть креативным, активным и весёлым. Он занятой молодой человек со счастливой семьей, с хорошими друзьями и любимой работой, но он без второй половинки. У него нет человека, которому бы он мог доверить свое сердце и дело не в том, что он привередлив и у него завышенная самооценка. Нет, он обычный. Просто ему не везет. Он никогда не задерживал свои отношения дольше месяца или же двух. Люди сами уходили, не выдерживая размеренной жизни Чона. Просто никто не мог воспламенить его сердце, чтобы заставить жить ради чего-то большего, чем просто съемки и секс. Он жил и наслаждался тем, что дает ему судьба, не заботясь о том, что его временные вторые половинки уже строили совместные планы. А вот тут уж извините, но Чонгук вправе распоряжаться своей жизнью, так как сам этого хочет, а женитьба, дети и вся эта муть ну вот никак не привлекала на данные момент. Нет, он хотел семью и это известное "долго и счастливо", с радостными улыбками уехать в закат... Но со СВОЕЙ половинкой. Той или тем самым, который сможет растопить его сердце и увлечь в радужные земли любви. Таких на данный момент не было, потому он и не удивляется, когда очередная его пассия обвиняет парня в том, что ему нужен только секс от нее и отвешивает легкую пощёчину, убегая в слезах, чтобы больше никогда не видеться. Он действительно не удивлен и лишь безразлично пожимает плечами, разворачиваясь в сторону дома, цокая языком от недовольства того, что его вытащили из-за компа ради такой ерунды. Чон может показаться абсолютным мудаком, но он не виноват, что ему действительно от многих людей, с которыми он встречался, нужен был только секс. Это был своеобразный обмен между ним и его партнерами. Те тянули из него деньги, ведь Чонгук был довольно состоятельным и мог позволить себе не все, но многое, а он пользовался их телом ради своего удовольствия. Просто извините, это проще чем связь на одну ночь, проще, чем измена, проще, чем узнать в один день, что заразился от кого-то и теперь медленно умираешь. Намного проще, так нет проблем, кроме одной, ему могут вынести мозги из-за безразличия, которым он одаривает своего партнёра, а ну ещё отношения заканчиваются быстро и нужно искать новых любовников. В основном, парень считает, что так проще и бережет свои искренние, настоящие чувства, для одного единственного. Вот только его намерений никто не понимает. Зачем ждать чего-то, чего возможно никогда не придет. Кого-то, кто совсем тебя в ответ не ищет. Вот перед тобой столько всего, выбирай, а Чону нужно глубже с головой, не поверхностно. Он не может объяснить это друзьям, не может сказать нет родителям, на очередной званый ужин с их друзьями, у которых есть милые дети и парень миловидный, и девушка красотка, да только Чонгуку не то. Всегда найдется изъян, всегда есть большие минусы, на которые он может сказать категорично нет. Поэтому активные поиски продолжаются с двух сторон. Не отстают ни друзья, ни родители, даже дядя с тетей подключились. А Чон уже просто не может сказать нет, так как знает, что обидятся сильно, счастливым его видеть хотят и ссоры самое последнее, что ему нужно в этой жизни. Тем более для них это даже в определённую азартную игру превратилось. Поставили деньги на того, кто же первый найдет любовь Чон Чонгука, с каждым разом сумма прибавляется и даже счет в банке открыли. Вот до чего все доходит. А парень просто наблюдает за всем, никак не старается помочь и просто пожимает плечами, когда очередной любовник уходит. *** Сегодня пасмурно, дождь то противно моросит, то льет, как из ведра, заставляя людей бегать от одного козырька крыши к другому. Умные сели в машины или взяли зонты с плащами, самые умные остались дома. У Чонгука же смена в кофейне через дорогу от дома. Ему проще. Он в принципе любит проще, как сегодня. В дни, когда его фотоаппарат не нужен, Чон подрабатывает в кофейне дяди баристой. Сейчас из-за погоды народу практически нет, но люди иногда заходят небольшими группами, чтобы согреться горячим кофе или едой. Он осматривает полупустое кафе в венецианском стиле, смотрит на панорамное окно и тяжело вздыхает. Ему придется дождаться, когда дождь начнет снова моросить, чтобы быстро пробежать до дома. Потому что Чонгук умный, но забывчивый и зонт оставил дома. Когда парень уже хотел развернуться от окна, он замечает странную фигуру. Парень лет двадцати пяти, плюс минус год, стоял у обочины, задрав голову вверх, рассматривая черные тучи, что нависли над городом с прошлой ночи. В изумрудной толстовке и черных джинсах. Он раскачивался на пятках туда сюда, прохожие его не замечали и одежда, несмотря на сильный дождь, была сухой. Медовая копна волос небрежно, но красиво растрепана и тоже сухая. Парень будто излучал спокойствие и умиротворение, что светлым сиянием окружало его. Будто солнышко из-под туч пытается выползти. В груди Чонгука что-то кольнуло, и он схватился за белую рубашку, стягивающую его грудь, но глаз от парня отвести не мог. Вместо чувства умиротворения и привычного безразличия, в душе поселилось беспокойство. Странный парень, будто почувствовав, что на него смотрят медленно опустил голову и медленно повернулся к Чонгуку. Янтарные глаза уставились в ответ на чёрный омут. Блондин был нереально красив, круглое лицо, медовая кожа, слегка затемненные коричневыми тенями большие глаза, не свойственные корейцам, прямой нос и полные губы, что растянулись в грустной улыбке. Чонгуку от нее стало еще хуже, дышать становилось тяжело, грудь сдавливало все сильнее. Сердце то сжималось, прекращая свой цикл, то пускалось галопом, ноги слабели, но он упорно держался, не отводя взгляда от ангела за окном. Дядя, что вышел из своего кабинета неожиданно сам побледнел и подбежал к племяннику, что еле держался, чтобы не упасть в обморок. Он усадил его на стул и кинулся наливать в чистый стакан воды, что-то причитая, но что Чонгук не слышал, он смотрел на блондина, что одними губами прошептал: "Прости", робко помахал рукой и растворился в каплях дождя, что усилился, кажется, грозясь, перерасти в настоящий ураган, который теперь творился в душе Чонгука. Ведь слова были произнесены безмолвно, но он отчетливо услышал их у себя в голове хриплым тихим голосом. Что за чертовщина? Что происходит? Как он мог просто раствориться? Как он услышал? Почему из-за него так больно? - ...гук! Чонгук!- крикнул дядя и отвесил небольшую пощечину, что привело парня в сознание. Он большими глазами, такими же, как и у его родственника, уставился на мужчину, крепко сжимая его предплечья, наверняка принося боль, но сейчас плевать. Племянник же вроде в себя пришел.- Слышишь меня? Что случилось? Где болит? Как себя чувствуешь? Мне вызвать скорую? А Чонгук что.. Он только машет головой из стороны в сторону и ничего не отвечает, пытаясь выровнять тяжелое дыхание, а когда более менее получается и боль утихает, он вновь смотрит на окно, за которым уже никого нет и бушует только сильный ветер, нагибая бедные тоненькие, совсем юные деревья к земле. Чонгук трет лицо, отпуская, наконец, дядю, что чуть морщится и внимательно за ним следит, помогает встать и вновь дает бокал воды, который Чон залпом выпивает. Официанты окружившие их до этого, начинают расходиться, облегченно выдыхая, рядом остается только дядя и их друг Чимин, что подрабатывает здесь в свободное время от колледжа. Оба смотрят слишком взволнованно, но Чон продолжает молчать, облокотившись о столешницу, стоять с закрытыми глазами и смотреть на образ, что отпечатался на веке, корке головного мозга, глубоко на каждом нейроне памяти. Медовый ангел, причинивший боль его сердцу. Как он смог?.. Чисто, чтобы удостовериться, Чонгук указывает на стекло и спрашивает Чимина: - Там был блондин, что смотрел на небо в изумрудной толстовке?- хрипит, прокашливаясь, и бегает глазами от стекла к парню что хмурится, совсем не понимая состояния друга, но смотрит по указанному направлению, рассматривает пустую улицу и разворачивает голову обратно к другу. - Там никого не было, Чонгук… - Там был парень…- тяжело выдыхает Чон, устало потирая ладонями лицо, и обреченно смотрит то на дядю, то на друга. - Блондин, в изумрудной толстовке и черных джинсах. Он там был… - Чонгук, ты уверен в этом?- спрашивает дядя, кладя руку на плечо племянника, он хмурится, оглядываясь вокруг. - Клянусь, Гукки, там никого не было!- пищит Чимин, сжимая у груди тряпку, в глазах от непонимания и страха за друга стали появляться первые кристальные капельки. Чимин всегда был эмоциональным, ему не стоит рассказывать вообще какую-нибудь страшную историю. Его переживания за людей всегда искренние, но сейчас это лишнее. Сейчас это для Чона двойной удар, потому что его медовый ангел, кажется настоящей галлюцинацией... В такой подходящий момент заходят новые посетители. Колокольчик в виде разноцветных рапов, звенит отчетливо в пустом кафе и парочка официантов на входе натягивают доброжелательные улыбки и помогают раздеться женатой паре. - Так, Чимин, успокойся.- дядя отодвигает молодого парня, указывая на посетителей.- Иди обслужи, я разберусь с Чонгуком. Сэмми, встань за бар. Мужчина разворачивает племянника в сторону своего кабинета и, подталкивая в спину, ведет его туда. Чон выглядит совсем подавленным, лицо до сих пор бледное, а капельки холодного пота теперь скатываются от виска к подбородку. Родственник сглатывает, надеясь, что то, что он услышал просто показалось мальчишке и на самом деле не несёт особый смысл, который страшен для любого человека. Усадив пацана в кресло он достает пачку салфеток, которая всегда лежала тут на всякий случай и подает ее Чонгуку, который теперь даже двигается с неохотой. В кабинете висит молчание примерно несколько минут, пока Чон вытирает лицо и пытается привести мысли в порядок. Ему нужно осознать, что скорее всего он словил галлюцинации и он чуть не упал в обморок. - Я сумасшедший...- шепчет Чонгук наконец, поднимая глаза на дядю. Тот стоял облокотившись о свой черный дубовый стол и мрачно разглядывал племянника, пока тот не заговорил наконец.- Я же четко видел его... Он сказал... прости... А п-потом исчез... Растворился в д-дожде... К-как это возможно? Я же не идиот... - Ты слышал его?- спрашивает мужчина, чуть наклоняясь вперед. Его глаза расширенны в неверии, удивлении, брови ползут вверх, а тело содрогается.- Ты прочитал по губам или слышал его голос? - Голос.. хриплый тихий глубокий голос.. до сих пор эхом гуляет в голове, будто он повторяет это снова и снова, как заезженная пластинка и я не хочу ее выключать...это раздражает, потому что приносит боль... - Чонгуки мне так жаль...- говорит мужчина кривясь лицом, он в секунду подлетает к молодому парню, что склонился вперед держась за голову руками, обнимает мальчика прижимая к себе и поглаживая по спине, пытается успокоить, уберечь. Только от чего? Чего Чону стоит бояться? - Это был твой соул... твоя любовь, они приходят видениями, когда случается что-то грозящее их жизнь, то есть перед смертью, после нее или во время комы... мне так жаль малыш... Чонг... Но Чонгук больше не слышит, в голове красной вывеской моргает заветное "прости" и голос, что озвучивает это слово. Образ медового ангела и робкая улыбка. Маленький, хрупкий образ, что рассыпается в мгновение от слов дяди крошечными бриллиантами, как и надежда Чона обрести долго и счастливо со своим медовым ангелом и с улыбками до ушей уехать в закат...

***

С того дня Чон стал отшельником в семье и среди друзей. Как бы он не говорил и не убеждал, что все в порядке, даже если его пары нет, его жизнь не закончилась, он просто теперь будет жить за двоих. Но это все не действовало. Теперь он был тот самый, что без пары. При нем стали осторожно говорить на тему любви, редко упоминали о своих отношениях, не рассказывали о том, какие романтические вечера провели со своими половинками и как были счастливы. Все теперь это было для него, как многие думали не интересно, больно, горько. А Чон не мог заставить думать по-другому. Он поговорил со всеми, все всё более менее поняли, но все равно остерегались. Наверное, у них была своя причина, ведь здоровье Чона немного испортилось с того момента. Приступы неконтролируемой боли продолжались и видения медового ангела с ними. Он будто пытался достучаться, пытался связаться, а Чонкуг не понимал. Во вторую их встречу, буквально неделю спустя, что произошла дома у парня, медовый ангел сам был шокирован случившемся. Тот сначала таращился удивлённо на Чонгука, а потом попытался подойти помочь, да только когда метр между ними оставался медовый ангел испарился, а брюнет провалился в тяжелый сон. Потом у парня еще долго болела голова, и он долго не мог понять, что происходит. Ведь если соулы приходят к своим половинкам пред смертью, то, как объяснить второе явление? И то, каким шокированным был сам блондин… В третью их встречу Чонгук подготовился. Он был так же у себя дома, но теперь у него была наготове аптечка, точнее на тумбе в спальне лежала пачка спазмолитиков и всю неделю перед этим он пил антидепрессанты, чтобы точно удостоверится, что он не сходит с ума. Нет, не сходит. Это и подтвердил третий визит парня. Медовый ангел, когда появился перед ним встал спиной к нему, а лицом к телевизору и в это раз никакой боли. Вообще. То есть, было покалывание в области сердца, дребезжание и волны тепла, что расходились от груди по всему телу, но не более. Ни головокружения, ни обмороков, ни спазмов в легких и сердце. Зато вместо этого глаза щипало от красоты человека перед ним. Фигура паренька стройная, он худой, но жилистый, джинсы обтягивали красивые длинные ноги, округлые половинки и тонкую по-девичьи талию. На широких плечах в этот раз была бело-черная в полосочку футболка, заправленная в джинсы, а на ногах все те же черные кеды. Когда блондин развернулся, его брови хмурились, а губы были поджаты, весь недовольный вид довершали сложенные руки на груди. - Какого черта?!- басит он и подходит в плотную к Чонгуку, что широко раскрыв свои глаза, разглядывает не стесняясь. - А я знаю?! – парень в панике забирается с ногами на диван и отползает чуть дальше, только это не спасает. Медовый ангел хватает его за руку и тянет на себя, смотрит испуганно на место соприкосновения руки и предплечья и совсем отчаянно с каплей надежды проговаривает такое хрупкое, но наполненное просто огромным для него смыслом: - Я не умер?… И испаряется, ранняя на лицо пару кристаллов слез и смотря Чону такими большими полными надежды глазами. Руку обжигает, будто кипятком, оставляя на ней красный след, сердце бешено стучит, а голова медленно переваривает услышанное, пока вновь не начинает болеть. Эта последняя встреча поселила надежду и в Чонгуке. Он теперь точно знал, что не сумасшедший, точно знал, что его соул жив и ему нужна помощь. Об этом говорили и отголоски эха после сна, что голосом его медового ангела произносили тихое: «помоги» и пропадали до следующего утра. Чон и хотел помочь, но с чего начать не знал. Надо сначала найти, а где искать в таком огромном мире. Без имени, без года рождения, родного города и других определяющих факторов, он бы не смог найти блондина только по одному привидевшемуся образу. Обращаться к кому… себе дороже. В психушку он не хотел, а беспокоить близких… очень при очень не хочется. В первый раз ему пришлось остаться под присмотром, потому что он впал сначала в первую в своей жизни истерику, а после в ступор. И кто же за ним наблюдал, конечно родители и тетя с дядей. Мама впала правда в истерику вместе с ним, но она просто тогда находилась рядом с сыном и рыдала тихо, причитая как же теперь быть ее бедному сыночке и он не хотел тревожить ее слабое сердце больше, чем есть. Чонгук может рассказать позже, но не сейчас, когда он сам в отчаянии. Однако, Чон все же едет к родителям пожить некоторое время с ними. Спустя два дня он просто не выдерживает напряжения в голове. Чонгука в одиночестве настолько сильно одолевают разные мысли, что он просто готов застрелиться, чтобы стало легче. Действительно, это ведь приведет его сразу к соулу. Встряхнув головой, избавляясь от ненужных сейчас мыслей, он в порыве быстро собирает сумку и садится в машину, мчась как можно скорее под крыло заботы и любви родителей. Чонгук не спал уже вторые сутки, урывками переживая день, после беспокойного недолгого сна его встречал хриплый бас медового ангела, а днем могу думать только о том, как бы его найти. Просматривал интернет и пытался найти хоть какие-то ответы о подобной связи с соулом, но все, что ему советовали это провериться у врача. Родители встречают его удивленными лицами. Да, он приехал слишком рано, с чемоданом за спиной и обречённой моськой. Логично, что у него проблемы, но все что отвечает на вопросы родителей: - Мне нужно отдохнуть, я поживу с вами немного. Но это немного затягивается на несколько месяцев.

***

На обочине, возле своего черного идеально чистого, будто после салона, байка сидит парень, что выкуривает уже третью сигарету подряд. В руках, спрятанных на половину в перчатках, лежит телефон, что горит принятым вызовом, на том конце женщина своим нежным ласковым голосом пытается воззвать к здравомыслию парня. Уже на протяжении нескольких минуты, она пытается вернуть его домой и уберечь от необдуманных действий, которые действительно были в последние дни в голове молодого человека. На протяжении всех этих минут он молчит, слушает голос родного человека и понимает, что это не то, что может действительно успокоить. Он хочет ощущать тепло других рук, наслаждение от звучания в голове другого голоса. Более глубокого, низкого, хрипловатого голоса, что в первую встречу заставил болеть сердце. Чонгук тушит сигарету об бордюр, на котором сидит, поднимает тяжелую голову, смотря на яркий экран, на котором идет счет минутам и стоит красивая фотография мамы в белом платье и панаме на голове на пляже у моря в Пусане. Он лично сделал тогда эту фотографию, а потом она же висела на его выставке в следующем году. Сейчас смотря на нее он не чувствует почти ничего, от чего становится отвратно от самого себя. - Сынок, пожалуйста, мне нужно знать, что с тобой все хорошо. Ответь…- ее голос дрожит от наворачивающихся слез, которые комком встали в голе и она держится из последних сил, но продолжает спрашивать с надеждой: - Ты же приедешь хотя бы к ужину?.. - Да, мам, не переживай, прошу.- Чонгук хрипит в трубку, прокашливается, чтобы говорить увереннее, но понимает, что мама все равно все чувствует и знает.- Я скоро приеду, честно. Сейчас проветрю мозги и буду к ужину. Ты даже не заметишь, как пролетит время. Можешь приготовить мои любимые печеньки, думаю... Думаю, мы могли бы сеть посмотреть какой-нибудь фильм на ночь. - Ты правда этого хочешь? - Да, я буду очень рад. - Хорошо… Да…почему бы нет… Посидим вместе как в детстве.- она пытается посмеяться, но звучит слишком наигранно, жалко и звук пропадает совсем на какое-то время, а потом вновь звучит как-то отчаянно.- Я жду тебя, ладно? Увидимся вечером? - Да, мам, до вечера.- Чон шепчет последнее и выключает трубку, облокачиваясь на ограждения позади себя, откидывает голову, смотря на закатное небо и тяжело выдыхает. Все было бы замечательно, если не навязчивый шёпот с утра, поочередность бессонных ночей с нормальными и отсутствия какого-либо проявления со стороны своего соулмейта. Прошло три недели с того момента как он живет с родителями и не видит своего соула. Чонгук не знает в чем причина, что он больше его не видит, но почему-то в голову лезут только плохие мысли, которых вообще-то лучше избегать, но не получается. Вот уже три недели, как родители видят за стремительным увяданием своего сына и боятся с каждым днем за его жизнь все больше и больше. А Чон увяз в своем медовом ангеле, который возможно… нет, так не может быть, не слышал бы же он тогда каждое пробуждение его голос, не ощущал бы легкое покалываение от того места, где его коснулся соул. Но сомнения же сохраняются. Вот если бы он только показал себя, сказал, как зовут, успокоил своим появлением: «Вот он я, не переживай, я еще с тобой.» Чон Чонгук ты так жалок… Мимо проносится машина на большой скорости, сигналя и поворачивая в сторону спуска к коттеджам богатой прослойки населения. Молодое поколение нынче требует больше пространства для выноса мозгов своим трудящимся родителям. Чонгук не понимал их, он не был одним из них. На свою квартиру в пентхаусе с террасой Чон заработал сам кропотливым трудом и долгим откладыванием денег. Он не спорит, что было проще, ведь в это же время жил с родителями, которые его кормили и помогали встать на ноги, но какой родитель не сделал бы этого для ребенка. Они воспитали из него благородного и благодарного мужчину, поэтому сейчас его и грызет это чувство стыда за свое состояние, пока смотрит вдаль уносящейся машине, в которой вдобавок звучит попса и крики явно выпивших девушек. Он соврет, если скажет, что не учувствовал пару раз в таких вечеринках. Чонгук все же был и остается молодым, такой грешок за ним имеется, но это все растворяется на фоне того, как он мучается от отсутствия рядом соула, который к тому же еще и при смерти. И уже хочется напиться не для веселья и интересных историй на утро, а чтобы забыться и отпустить ситуацию хоть на время, только вот как это поможет ситуации. Своим пьянством Чонгук не найдет медового ангел. Своим пьянством он не вернет его к жизни, если еще действительно не поздно. Но возможно случается какое-то чудо. Иисус вернулся к жизни, возродился какой-то утерянный мир, открылись врата в рай или возможно наоборот закрылись из-за перенаселения и людей перестали пускать, но… Чонгук садится ровнее, протирает глаза и смотрит на противоположную сторону пустой дороги, где стоит парень в черных джинсах, кедах в изумрудной большой толстовке, чьи медовые волосы небрежно уложены, немного завиты на концах и спадают на глаза, что прищурены из-за широкой прямоугольной улыбки, в которую растянулись пухлые клубничные губы, на щеках горит румянец, руки сложены в карманы толстовки. Медовый ангел, его медовый ангел стоит на той стороне и робко машет рукой, когда понимает, что Чонгук смотрит на него, а после быстро перебегает дорогу и останавливается, только когда носки его кед касаются носков массивных кроссовок Чонгука. Блондин как-то странно осматривает Чона, его радость немного потухает от вида измученного парня перед собой, но не угасает совсем, он продолжает радостно улыбаться, хоть и не так широко. Чонгук в неверии протягивает руку, и ее ловят чужие длинные пальцы, крепко сжимают и тянут чуть на себя, заставляя встать. Телефон, зажигался и сигареты валяться на асфальт, экран мобильного стопроцентно треснул, но это не важно. Парни вплотную стоят оглядывая друг друга. Заглядывают в глаза, в которых хотели бы потеряться на всю жизнь, сжимают крепко руки друг друга и чувствуют обжигающее тепло разгорающееся от места прикосновения к друг другу. Он нашел. Дождался. И теперь не отпустит, привяжет к себе, а после будет искать тело этого медового ангела, чтобы вернуть душу и уже жить по настоящему и долго. Вместе и счастливо. Чон все сделает, поверьте.