Ночные сети

      В последние часы перед закатом, который, как и полагается, к концу осени наступает всё раньше, солнечный свет проникал сквозь большие панорамные окна, рассеиваясь по уютной кофейне. На улице люди спешили по своим делам: кто-то шёл на работу, учёбу, кто-то уже возвращался оттуда, кто-то ходил по магазинам, покупая всё, что необходимо, а кто-то просто гулял, один или в компании друзей. Сам Тэхён сидел в кофейне, в том самом «Какао френдс*», ожидая друга, который должен подойти с минуты на минуту.       В очередной раз колокольчик над дверью прозвенел, оповещая о новом посетителе. Тэхён столкнулся взглядом с тёмными, оттенка виски, глазами. От одного взгляда любимых глаз, всё тело покрылось мурашками, а руки невольно задрожали от осознания, что Чонгук смотрит прямо на него, идёт именно в его сторону. Тёмные пряди были аккуратно уложены, открывая лоб, глаза смотрели решительно, взгляд Кима невольно задержался на родинке, находившейся на самом кончике носа, точно такой же, как у самого Тэхёна; губы были слегка напряжены, от чего казались уже, чем были на самом деле, прямая линия челюсти и выпирающие острые косточки, выглядели так, будто о них можно пораниться. На Чоне были серые штаны, белая кофта, с V-образным вырезом, чёрное пальто и белые кроссовки. То есть он, как и всегда, выглядел просто, но со вкусом. «Просто идеально, а не со вкусом.», — хотелось добавить Киму. «Если он сейчас остановится рядом, я точно помру от остановки сердца!»       Чонгук подходит к столику Тэхёна и на секунду, в которую сердце Кима готово выпрыгнуть из груди, а глаза из орбит, притормаживает, но в следующий момент садится за столик, находящийся прямо за его спиной. Их стулья находятся настолько близко, что Ви действительно чувствует слегка сладковатый, но от того не менее мужественный, аромат духов, так подходящий Чону.       — … Ким Тэхён, ёбаный рот, кожаный мяч, ты меня вообще слышишь, блять? — громким криком раздалось прямо в ухо светловолосого. — Я битые минут пять пытаюсь до тебя достучаться, а ты вообще ноль внимания!       — Прости, хён, я не специально, — виноватым голосом протянул тот. — Я слегка задумался. И напомни-ка, ты обычно пьёшь слишком крепкий и горький кофе, или наоборот не крепкий и слишком сладкий?       — Ты че, издеваешься? — характерно приподнятая левая бровь, заставляет чувствовать себя ещё более неловко. — Это ты у нас любитель сладкого, от чего и тормозишь вечно. Я мозги берегу, и не позволяю сахару их разлагать. Только крепкий хардкорный кофе, дурень. Пойду сам закажу, раз мой лучший друг не удосужился.       — И возьми мне…       — Да-да, банановое какао с двойной порцией топпинга и взбитых сливок. Я, в отличии от тебя, всё помню, как настоящий лучший друг.       — Ну хё-о-он, хватит дуться! — но того уже и след простыл.       А мысли Кима вернулись к человеку, сидящему за его спиной. Ему не верится, что объект его тайного воздыхания находится так близко, только руку протяни… Тут Тэ решил дать своей фантазии разгуляться, уходя далеко. До поцелуев, например, или чего поинтереснее.       — Прошу прощения, не мог бы ты поделиться салфетками, а то на моём столике закончились, — вывел его из мыслей бархатистый голос. Тэхён физически чувствовал, как краснел, пока передавал салфетки парню, а уж когда случайно соприкоснулся с ним пальцами… — Спасибо, — лишь усмехнулся Чон в ответ.       За этой картиной наблюдал вернувшийся Мин. В его злобной головушке уже крутились мысли, как их сблизить, ибо ему откровенно надоело нытьё Кима. Юн объективно не понимал, как можно настолько зациклиться на человеке, чтобы называть это не просто симпатией, а даже «любовью». Он, собственно, как вы уже успели догадаться, был не особым сторонником любви и прочих тёплых чувств, также уверенно мог сказать, что ни разу в жизни не влюблялся, а если уж и спал с кем-то, то исходя лишь из эстетического и физического удовольствия. Всем нравились красивые люди и хороший секс, Шуга не был исключением.       — Тэша, это тот самый Чонгук, котор… — не успел Мин договорить, как Ким подскочил со своего места, затыкая ему рот. Благодаря своей неуклюжести, опрокидывая свой стул, конечно же, привлекая внимание практически всех в этом кафе, в том числе и того, чьё имя, оказывается, нельзя называть.       Глядя на испуганное и потерянное лицо одногруппника, мятноволосый не мог не заржать, привлекая ещё больше внимания, и окончательно вгоняя Тэ в краску. В этот момент рыжеволосый паренёк, что сидел за столом вместе с Чоном, и которого Мин сначала не заметил, встал со своего места и подошёл поднять упавший стул.       — Держи, будь аккуратнее, — мальчишка, выглядящий совсем ребёнком, солнечно улыбнулся, а Мин Юнги, кажется, пропал. Что он там говорил о том, что любовь, особенно с первого взгляда, чушь? Он готов взять свои слова обратно. — Ты же Ким Тэхён, верно?       — Мы знакомы? — кажется, Юн удивился не меньше своего тонсена. Это солнышко знает его лучшего друга?       — Ну вообще я слышал, как твой друг, — парень скользнул заинтересованным — или Мину показалось? — взглядом по нему. — Выкрикнул твоё имя, но вообще знаю я тебя из-за того, что мой сводный брат, Ким Сокджин, встречается с твоим старшим, Ким Намджуном. Он показывал мне парочку фото, на которых был и ты, — объяснился тот. — Меня зовут Пак Чимин, рад познакомиться лично.       — О как, я тоже рад, наслышан о тебе — Ким, ответно улыбаясь, протянул руку, пожимая по-детски пухленькую ладошку. — Кстати, тот самый парень, что уже с минуты три пялится на тебя, мой лучший друг — Мин Юнги. Кажется, ты ему понравился, могу дать его номер, — и в этот момент Юнги готов был убить Тэхёна, если бы не ответ, как он уже узнал, Чимина.       — Думаю, я совершенно точно не откажусь, — и мятноволосый вновь выпал из мира, пока Ви обменивался контактами с Паком. Всё слишком хорошо складывалось?       Но нет, конечно, не может у всех всё быть хорошо. Следующие действия сопровождались гробовой тишиной.       — Оппа, приветик, прости за опоздание, — раздалось высоким голосом, откуда-то недалеко. Какая-то девушка наклонилась к притихшему Чонгуку и поцеловала того в щёчку. Кажется, пора делать ноги, пока Ким не увидел это и, самое главное, ничего не предпринял.       А нет, уже поздно.