Ночные сети

      — Юнги-я, привет, — Чимин уже привычно сел на стул, расположенный около больничной койки. — Представляешь, эти идиоты до сих пор ходят вокруг да около, всё никак не признаются в том, что влюблены и в том, что это взаимно.       Неожиданно дверь в палату открылась, явив взору Пака незнакомого мужчину. Тот выглядел сурово и статно. Лишь войдя в палату, он изменил атмосферу, царившую здесь, до неузнаваемости.       — Добрый вечер, Вам что-то нужно? — Чимин с вежливым поклоном поднялся, но и на шаг не отошёл от Мина.       — Да, моё имя Мин Сон Тхэк, — представился мужчина. — И почему этот сопляк уже месяц лежит здесь?       — Прошу Вас обойтись без оскорблений, — резко прервал того Пак. — Моё имя Пак Чимин, и если Вы пришли с целью оскорблять Юнги, Вам лучше уйти.       — А ты собственно кто?       — А Вы?       — Я его отец, — Пак сначала стушевался, а затем вспомнил разговор с Тэхёном о семье Мина.       — И? Дальше что? — мужчина был удивлён, казалось, это было единственной фразой способной изменить его выражение лица. — Он не будет рад, если очнётся и увидит Вас, так что Вам лучше уйти.       — Так ты в курсе… удивительно, — на лице пожилого мужчины отобразилось нечто непонятное молодому студенту. — Как много ты знаешь о наших отношениях?       — Не много, но достаточно для того, чтобы попросить Вас уйти. Настойчиво попросить.       — Что ж, я уйду, но для начала ты должен кое-что узнать, — мужчина присел на стул, стоявший неподалёку. Казалось, он собирался с мыслями, подбирал правильные слова. Сейчас он совсем не внушал страх, как мужчина, вошедший в эту дверь пару минут назад.       В какой-то момент аппарат ИВЛ издал резкий звук. Чимин, моментально среагировав, нажал на кнопку вызова медсестры. Через минуту палата была полна людьми в белых халатах, а Пак с отцом Юнги были благополучно выпихнуты из неё.       — С ним же всё будет хорошо? — неожиданно спросил мужчина.       — А Вам есть до этого дело? — вопросом на вопрос. Пак действительно презирал мужчину после рассказа Тэхёна, но сейчас… сейчас мужчина, казалось, действительно переживал.       — Я не был хорошим отцом, да и человеком тоже не был. Но я скоро умру, мне не так много осталось. Для того что бы попасть в рай, мне необходимо избавиться от всего, за что я чувствую вину, — сколько боли отразилось в карих глазах, страшно представить, что за ней скрывается на самом деле. Сколько всего ужасного этот человек сделал Юнги?       — Вы жалеете, что так обращались с сыном?       — Конечно, это же всё-таки мой сын. Я люблю его не смотря ни на что.       — Вы прогнали его…       — Я знаю, — перебил Сон Тхэк, — я сделал много ужасного, за что не смогу себя простить, но хочу хотя бы попытаться. Попытаться всё исправить. Пусть уже и поздно.       — Возможно, только возможно, я поговорю об этом с Юнги.       — Ты думаешь он тебя послушает? — эта усмешка прозвучала так, словно даже отец, с которым Юнги не общался целую вечность, знает его лучше, чем Пак. Это больно ранило его, снова.       — Хотите сами с ним поговорить?       — Нет, я буду признателен, если ты сможешь помочь, — в ответ также была протянута визитка с номером.       «Какая-то гос структура», — пронеслось в голове Пака.       — Пак Чимин, где он? — медсестра выбежала из палаты Юнги, крикнув это на весь коридор. — Пак Чимин, срочно идите сюда.       — Я здесь, что такое?       — Мин Юнги отказывается принимать лекарства, если Вас нет, а если он их не примет… — рыжеволосый не стал дослушивать и почти что ворвался в палату старшего.       — Отойдите, я сдохнуть хотел, — орал Мин. Он выглядел так, словно восстал из мёртвых: бледные губы и кожа, выпирающие кости, скомканные, отросшие и выцветшие волосы, а ещё глаза; глаза с кучей полопавшихся сосудов, словно налитые кровью.       — Ваше сердце остановиться, если не примете лекарства, — пытался вразумить его доктор.       — Плевать, без Чимина не буду ничего пить, а его здесь нет.       — Юн-ни, — еле слышно протянул Пак. Моментально все голоса стихли, а Мин уставился прямиком в глаза Чимина, полные слёз. — Юн-ни, выпей таблеточки, как говорит дядя доктор, — словно сюсюкаясь с ребёнком, Чимин заставил Мина выполнить все указания врачей, чтобы остаться наконец один на один.       — Мин-ни, — слышать это прозвище было больно для обоих, — я…       — Ты такой мудак, Мин Юнги, я правда ненавижу тебя, — студента прорвало. Он рыдал и высказывал Юнги всё, что накопилось у него за этот месяц. И за то, что тот его трахнул и бросил, и за то, что после этого попал в аварию, бросив ещё раз, и за то, что был скрытным и непонятным, что никогда не шёл на нормальный разговор, что всегда заставлял волноваться, что ни разу не подумал о том, какого ему, Чимину, в этом неясном балагане. — Я так устал…       — Мин-ни, золотце моё, я знаю, знаю, что я мудак. Да это даже слишком мягкое слово, но я так рад, что ты здесь, со мной, после всего произошедшего.       — Объясняй, — не просьба -приказ.       — Я знаю какой у меня хуёвый характер, знаю какой я уёбок, поэтому не хотел с тобой сближаться, но… — тот завис, будто обдумывая стоит ли рассказывать всё. — Но я влюбился, понял что не смогу без тебя уже. Только вот…       — Только вот что?       — То как я поступил… я сделал это, чтобы ты возненавидел меня. Я боялся, что ты привяжешься ко мне, поэтому пытался оставаться грубым, но ты всё равно признался мне. Это было, словно холодным по обгоревшей коже, настолько больно и приятно одновременно, что я растерялся. Но в итоге понял, что не могу допустить того, чтобы история повторилась.       — Какая нахрен история, Мин Юнги?! — вспылил Чимин. — Я всё ещё ничего не понимаю, понимаешь?       — Да, прости, — мятноволосый застыл, будто бы подбирая слова. Чимину стало немного стыдно за резкие высказывания до этого, но он знал, что Мин заслужил это. — Я не хочу полностью рассказывать?       — Ты у меня спрашиваешь? — удивился Пак.       — Нет, я… — продюсер стушевался. Он действительно не знал как подобрать нужные слова. — Если вкратце, в конце старшей школы, когда я осознал, что гей, мне признался один парень, — в этот момент Чимин понял, что этот разговор дастся нелегко не только Мину, но и ему. — Мы начали встречаться, он был мне симпатичен и до этого, но в силу своего проблемного характера я ему не признался бы ни за что.       — Но мне ты признался, я…       — Не перебивай, — строго, резко, зато понятно. — Мы встречались около полугода, но мой характер становился частой причиной его слёз. Ну вот просто не умею я быть ласковым и милым, не умею не грубить, вот такой вот я. Всё закончилось тем, что мы очень поссорились после вступительных экзаменов в университет. Он не поступил, не смог сделать шаг на встречу своей мечте, а я… если кратко, то я его не поддержал в сложный момент, а только усугубил всё, и… — последняя пауза длилась дольше, чем весь рассказ, но рыжеволосый понимал, что если Юнги сам не решиться сказать это, то не скажет вовсе. — Он прыгнул с крыши. Я довёл его до этого.       — Юнги, мне очень жаль…       — Мне тоже очень жаль, но человека с того света не вернёшь, а ты… чувства, которые я испытываю к тебе, в сто раз сильнее, чем те, что были к нему. Я не выдержу, если с тобой случиться что-то подобное. Я до сих пор виню себя…       — Юн-ни, слушай меня сюда, — Чимин резко развернул его пальцами за подбородок, дабы смотреть хёну прямиком в глаза. — Я не он, мне не надо сдавать вступительные экзамены, я совершенно не нервный человек, если надо я нагрублю тебе в ответ, чтобы остудить твой пыл, и я могу понять тебя. Я знаю, что на самом деле ты милый, чуткий, добрый, заботливый и ещё куча разных прилагательных, которых будет мало для описания тебя. Если ты не посмотришь на себя моими глазами, ты никогда не поймёшь почему я тебя люблю.       — Я сотворил такие ужасные вещи…       — Ага, с тебя штраф в сотню свиданий, окей? — Чимин по-доброму улыбнулся, приближаясь и целуя Мина в губы. Он так скучал по этим губам, по этим рукам, что притягивают его с каждой секундой всё ближе.       — Ты самый лучший, Пак Чимин, — счастливо засмеялся старший. — И что ты думаешь? Сотни свиданий хватит?       — Думаю да, — согласился Пак, но поспешил добавить, — только на последнем не забудь сделать мне предложение, угу?       Парни посмеялись, и Чимин начал рассказ об этом месяце, проведённом без Юнги. Через пару недель старшего выписали и они отправились на своё первое свидание. За которым последуют ещё девяносто девять свиданий, наполненных счастьем и любовью.