Часть 1
19 октября 2020 г., 16:51
Смирение приходит не сразу, нет. По крайней мере, не в те месяцы, когда ее лишенную крыльев спину пронзают раскаленные копья боли. Ее терзает разочарование и обида, тоска и одиночество. И сожаления… Столько сожалений! Что же Бонт наделал? Что же она наделала?
Впрочем, со временем постигшее ее наказание перестает казаться таким несправедливым. По крайней мере, у нее осталась она сама, ее не стерли, как иных участников этих событий легким мановением рук крылатых.
В первые месяцы ее мучает голод и жажда, тело никак не может свыкнуться с необходимостью в еде и пище. Виктория находит это ироничным, ведь именно из-за этого ей приходится возвращаться к жизни.
Уокер устраивается работать в музей — не слишком творческая, зато спокойная и незаметная работа, соответствующая ее профилю образования, что тоже является плюсом.
Она видит его в толпе зевак на выставке современного искусства, где-то между китайскими туристами и студентами, и ее сердце пропускает удар. Голова начинает кружиться, а зрение становится нечетким. Вики дергается в его сторону, пытаясь пройти сквозь толпу туристов, беспрестанно щёлкающих вспышками, убедиться, что это действительно он.
Сердце стучит в груди с немыслимой скоростью, словно оно там не одно, а все четыре, но его фигура будто растворяется в толпе. Возможно, ее надежды, которые никак не желают умирать, играют с ней злую шутку. Она почти плачет, возвращаясь к своей работе. И ничего не видит вокруг. Все теряет свой вес и значение.
Через несколько месяцев его серая тень вновь мелькает на периферии ее зрения, будто она замечает едва видимое волнение воздуха, разгоняемого его черными крыльями. Она снова вскидывается, бежит туда, где замечает его фигуру, но опять ловит лишь пустоту. Всерьез опасаясь повредиться в рассудке, Уокер заставляет себя выбросить эти мысли из головы. Она почти преуспевает в этом.
Рождественская вечеринка в Музее вышибает опору из-под ее ног, как опытный питчер. Бутылка кьянти в крови заставляет ее принимать опрометчивые решения, хотя бы относительно способа перемещения домой. Она неловкой тенью выскальзывает из душного зала, направляясь к парковке, где припаркована ее неказистая машинка, намереваясь, очевидно, умереть в автокатастрофе. Очередной раз. Этот каламбур смешит ее, пока она пытается попасть ключами в замок на двери.
— Уокер, ты что, совсем с ума сошла? — и она узнает этот голос, который вкупе с алкоголем оказывает на нее сногсшибательный эффект. Геральд оказывается проворнее, грубо хватая за локоть и усаживая на пассажирское сиденье ее же машины.
Вики отключается на несколько минут. Когда она приходит в себя, то видит, что демон сосредоточенно ведет машину по направлению к ее дому.
— Не знала, что ты умеешь водить, — хрипло произносит девушка, борясь с приступом тошноты и шоком.
— Ты многого обо мне не знаешь, Уокер, — нагло усмехается он, искоса глядя на нее.
Сотни вопросов, которые она так хотела бы ему задать, мириады слов, криков, упреков сливаются в нестройный рой голосов внутри ее головы, переходящий в острую боль. Вики обхватывает голову руками и раскачивается взад и вперед, будто баюкая ее.
— Как… — она сбивается, — как Мими?
Геральд бросает на нее нечитаемый взгляд, потом опять усмехается и повторяет ее вопрос:
— Как Мими? — он выделяет голосом имя демоницы, будто намекая, что ждал вопроса о ком-то другом.
Вики злится, кидая на демона свирепый взгляд.
— Да, как моя чертова подруга? Что смешного в том, что я волнуюсь о ней?
Геральд сдерживает смех, ловко управляясь с машиной, скользящей на нечищеной дороге, и наконец отвечает:
— Хорошо. Закончила школу, воплотилась во тьме, служит ей. Насчет ее личной жизни — не интересовался, — он раздраженно ведет подбородком, а Вики думает, что он лжет.
Она со вздохом откидывается на сиденье и едет до дома молча. Когда они поднимаются по лестнице в ее квартиру, ноги совсем отказываются ей служить, и Геральд ловко подхватывает ее на руки и заносит домой. Вики так плохо от выпитого вина, что она не ощущает ни волнения, ни смущения от естественности этого его жеста.
— Неудивительно, что меня приставили присматривать за тобой Уокер, — беззлобно поддевает он. — Вечно ты во что-то влипаешь. «Врет, — вновь решает Вики. — Врет и ничуть этого не стесняется, но, впрочем, все равно».
Она засыпает одна в своей спальне, слыша его тяжелые шаги в гостиной.
Ночь проходит в горячечном бреду, а на утро Геральда в ее квартире уже нет.
По пятницам она иногда заходит в бар, находя себе оправдание в том, что молодая симпатичная девушка должна хоть иногда немного отдыхать и свет клином на ангелах не сошелся. Но раз за разом отказывает всем, кто пытается познакомиться с ней.
Геральд как ни в чем не бывало подсаживается к ней в один из таких вечеров, неодобрительно косясь на бокал в ее руке.
— Он, кстати, женат, — демон кивает на только что отшитого ею неудачливого кавалера. — Плюс имеет странное сексуальное пристрастие к…
— Вы так присматриваете за мной? — Вики пристально смотрит на бутылку марочного виски, зажатую у него в руке. — В таком случае напомните мне почаще звать вас с собой на свидание, — до неё запоздало доходит двойственность только что сказанного ею.
Она, кажется, впервые слышит его искренний, грудной смех.
— На небесах же ты как-то обходилась без моих ценных указаний, — он отпивает глоток золотистого виски. Вики завороженно смотрит на его дернувшийся кадык, который больше не стянут ремнями.
— И куда это нас с вами привело? — она поднимает свой взгляд к его льдистым глазам и почти сразу смущенно отводит его.
— Твоя правда, — он вновь смеется. — Твой выбор друзей был… — он щелкает пальцами, будто подбирая нужное слово, — своеобразным.
— Я как раз в процессе приобретения новых... папочка, — кисло цедит она сквозь зубы.
Геральд странно смотрит на нее:
— Удачи в таком случае, — мрачно говорит он и исчезает, оставляя после себя запах петрикора и штормового моря. Раздосадованная Вики показывает пустому стулу язык и уходит домой.
Через несколько месяцев она сталкивается с Геральдом на вечеринке у одного из своих друзей, археологов из музея. Он заинтересованно кивает писклявой девушке из отдела орнитологии, с чувством растолковывающей ему строение крыльев водоплавающих птиц. Вики прячет улыбку, скрываясь от его взгляда за круглым бедром мраморной нимфы. Впрочем, радостные искры во взгляде она скрыть не в силах, когда он с ленцой облокачивается на статую и протягивает ей безалкогольный коктейль.
— Эти мои новые друзья тебя устраивают? — манерно тянет она, непринужденно переходя на «ты».
— Кучка бездельников, пара извращенцев, но в целом — все не так плохо… — он глотает окончание фразы, лукаво усмехаясь.
«Как было», — заканчивает она за него и криво улыбается. Ей хочется позвать его с собой, увести с этой вечеринки, спросить, почему он приходит к ней, лишенной крыльев и наказанной, отвергнутой Небом и Адом.
Он тяжко вздыхает, будто узнав ее мысли, а может быть и вправду прочитав их, и, потирая уставшие глаза, говорит:
— Я говорил им, что лучше будет стереть твою память, это существование даже по меркам ада жестоко, — он пронзительно смотрит на нее своими глазами-ледышками. Боль, пронзающая ее нутро, острая, ослепляющая. На глаза наворачиваются слезы, и она спешит покинуть эту душную, ненужную вечеринку.
Злость на его слова клокочет в ней долгие месяцы, она ни разу не замечает его молчаливого присутствия рядом. Впрочем, это вовсе не значит, что его рядом нет.
Он находит ее в пыльном архиве, смахивающую пыль веков со старых документов. Уокер раскраснелась и запыхалась, на ее платье виднеются черные пятна от пыли и плесени, она крайне раздражена. На улице разливается жаркие запахи лета, но в подвальном помещении архива душно, темно и сыро. Геральд мрачно усмехается тому, как мало она соответствует своему окружению.
— Дино дослужился до Серафима, — как бы невзначай роняет он, плюхаясь на колченогий стул рядом со столом архивного работника.
Она сердито смотрит на него, избегая как-либо комментировать эту информацию.
Затем вскидывается и шокирует его тем, что избегает упреков и острых тем:
— Расскажи мне о себе, — просит она почти миролюбиво. — Ты же выполнял поручения тьмы, участвовал в войнах, подбивал революционеров на бунты, а маньяков на кровь.
Он удивленно смотрит на нее, будто впервые видя.
— Уокер, зачем тебе это? — наконец спрашивает он.
— Я хочу знать, — упрямо трясет головой девушка. — Теперь это моя жизнь. Немного мелочно по прежним меркам. Но вся какая есть — моя.
— Насколько, по-твоему, я старый, — улыбаясь, спрашивает он. — Начать с динозавров или времена великого потопа подойдут?
— Может, расскажешь про свое прошлое?
Ее отчетливо беспокоит то, что он ничего не рассказывает о себе.
Геральд снова смеется, стряхивая маленького паучка со своего неизменного черного плаща.
— Я забыл, — небрежно отмахивается он, — столько времени прошло, как, по-твоему, я могу все упомнить?
Вики вздыхает. Он помнит, она знает, что он помнит. Просто не хочет рассказывать.
Геральд целует кончики ее пальцев, прежде чем исчезнуть, и ее руки горят еще несколько дней после этого.
Вики часто ходит в театр одна, уже давно не надеясь увидеть в зрительном зале Мими, но против компании демона, сидящего с ней рядом, она ничего не имеет. Уокер переплетает свои пальцы с его где-то в середине второго акта и чувствует, как он невесомо целует ее волосы, перед тем как исчезнуть. Весь путь домой у нее немного кружится голова.
Когда зима вновь сковывает реки льдом, Вики встречает его на пирсе, уставившегося куда-то вдаль. Она зябко приваливается к его правому боку и счастливо замирает, стоит ему обнять ее рукой.
— Я слишком стар для тебя, — шепчет он в ее растрепанные ветром волосы, но она слышит улыбку в его голосе.
— Раз ты такой старый, то расскажи про Христа или про чуму, про Османскую империю, ты встречал Да Винчи или Леннона?
Он яростно прижимаем ее к себе, прежде чем ответить:
— Я не помню, Вики. Это все было очень давно.
Он целует ее шею, будто воруя мгновения под всевидящим оком Шепфы, слушая ее замершее дыхание, а после — разочарованный стон, стоило ему отстраниться. Геральд смотрит на нее горящим взглядом, и его бледно-голубые глаза напоминают ей рассветное небо над Шотландией, где она была когда-то в детстве с отцом. Она видит лучи рассвета, крадущиеся по небу, а потом он исчезает, и его теплое невидимое крыло перестает закрывать ее от ветра. Она плачет, покидая пирс и весь долгий одинокий путь домой.
Он стоит на пороге ее квартиры через год после их последней встречи на пирсе, когда последняя надежда на то, что он вернётся, почти угасла.
— Я думала ты больше не придешь, - шепчет она, обвивая его руками.
— Я тоже, — вторит он ей почти шепотом.
Она замирает в его объятиях, когда он сминает ее губы горячим поцелуем. Демон скользит языком в ее рот, будто капитулируя, сдаваясь, оставляя себя на милость своей страсти. Она принимается срывать с него одежду еще в гостиной. Вики хочет его до красного марева в глазах, до колючих искр под кожей. Геральд рывком срывает с нее белье и заваливает на кровать. В момент кульминации они кричат имена друг друга, будто ждали этого всю жизнь…
Утром он лежит на ее постели, словно голодный хищник, не стесняясь своей наготы — он смотрит на нее так, как никто никогда не смотрел… он боготворит ее?
— Месселина думает, что я тебя использую, — выдыхает он после очередного оргазма, когда, скользкие от пота, они устраиваются на полу.
Вики потрясенно замирает, а затем смеется.
— Скажи ей, что ты передаешь мне ценные сведения о человеческих жизнях.
Геральд чертит странные символы на ее плечах, усмехаясь.
— Расскажи, каково это было заносить копья и мечи в войнах древности, — шепчет Вики, — каково это — стоять за плечом Сатаны, идя против Небесного воинства?
— Это было так давно, — шепчет он, покрывая ее лицо поцелуями, — и Чаплин, и Тесла, и воинство. Откуда мне все это помнить?
Он помнит. Она уверена в этом.
Когда Вики приходит с работы, его уже нет, и даже свой запах, кажется, он уносит с собой. Она сворачивается калачиком на кровати и спокойно спит до утра.
Геральд приходит все чаще, оставаясь у нее на ночь или даже на пару дней. Вики шутит, что он совсем забросил своих учеников. Они избегают говорить о будущем. Вики отчетливо понимает, что ее никогда не простят. Геральд знает, что говорить об этом — значит лишить их обоих чего-то важного.
Она крутится у зеркала, собираясь в театр на очередной балет в сопровождении своего личного демона, и притворно ворчит:
— Почему ты никогда ничего не рассказываешь мне?
Геральд смотрит на нее с улыбкой, целуя в висок и повторяя в сотый раз:
— Я не помню ничего из этого, Уокер, это всего лишь прошлое.
Виктория оборачивается на него, пронзительно глядя в его глаза:
— А меня ты будешь помнить?
— Разумеется, — просто отвечает он.
Ей хочется верить, что это правда.
