Among us

Среди них обнаружен предатель. Вчера ночью кто-то жестоко убил Кагеяму, труп которого Хината обнаружил в электричестве, громко закричав и устроив целую истерику, на которую сбежались остальные. Следующие несколько часов ребята ходили просто в ужасе, гадая, кто из них мог совершить подобное (а главное: за что?). Предстояло выполнить ещё кучу работы: надо было многое починить, подправить и очистить, к тому же все были на нервах в связи с произошедшим, а Хината выглядел, мягко говоря, не очень: весь заплаканный и до жути сонный, он ходил по кораблю туда-сюда в своём оранжевом костюме, изредка замечая сочувственные взгляды друзей, направленные в его сторону. «А я ведь так и не успел ему признаться». Когда ребята всерьёз решили подумать, что могло случиться, они кое-что поняли — следы крови вели в люк, а это значило, что у импостера был ключ, который позволял открывать и закрывать этот путь. Все собрались в столовой, возле аварийной кнопки, рассуждая, кто мог это совершить. После смерти Кагеямы их оставалось ровно девять. Срач, ругань и ни одного адекватно сформированного мнения — так можно было назвать итог их голосования. Ойкава истерично кричал и дрыгался, прося Ива-чана увезти его домой, а тот гладил руку Тоору, что плохо ощущалось из-за их коричневого и голубого костюмов. Акааши хмурился, пусть через скафандр это не было так заметно, зато Бокуто чувствовал настроение своего парня, обнимая его. Куроо постоянно пытался быть с Кенмой как можно ближе: обнимать, ходить везде хвостом и клясться в своей любви, пока Козуме шарахался из стороны в сторону, прося Тецуро «оставить его», ибо Кенме «нужно подумать». — Предлагаю пропустить это голосование. Если обнаружите новый труп, то мы соберёмся и по-настоящему начнём решать эту проблему, — говорит Цукишима, хлопая руками по столу, а Ямагучи морщится, чувствуя, что и сам хочет уйти отсюда, жаль, что некуда. В итоге вся команда согласилась, пропустив это голосование. На следующий день все снова пошли выполнять задания, но мысль о том, что среди них есть предатель — человек, убивший Кагеяму, не давала покоя. Бокуто держал Акааши за руку, будучи в чёрном и белом костюмах, ребята очень гармонично смотрелись вместе, чувствуя настроение друг друга. «Я буду спокоен, пока мы есть друг у друга, Бокуто-сан», — твердил Акааши, когда Котаро, слыша чьи-то шаги или любой шум, исходящий из другой комнаты, крепко прижимал к себе Акааши, замирая. — Если что, совёнок, я спасу тебя. Даже если умру сам, — сказал ему Бокуто, когда Кейджи не позволил Котаро игнорировать собственные задания, ведь парень следил лишь за тем, чтобы Акааши был в безопасности. Они договорились делать свою работу по очереди. — Кенма, перестань! Я не предатель, умоляю, поверь мне, — Куроо, который на этом борту был в красном костюме, всё время плёлся за Кенмой, который всеми силами старался отшить парня, справляясь с собственной душевной болью по этому поводу. — Хватит, Тецуро, просто прекрати. Я не хочу умирать! — в какой-то момент Козуме не выдержал, сорвавшись на Куроо, а тот замер, чувствуя, что Кенма, кажется, только что разбил ему сердце. — Ты мне… Не веришь, да, Кенма? — Тецуро делает уверенный шаг вперёд, а Кенма, такой же широкий — назад, — действительно, — Куроо усмехается, видя, что его собственный парень, судя по всему, боится, — по-твоему я способен на такое? — Куроо, прошу… — Нет, спасибо, — Куроо отворачивается, прикладывает руки к шлему, а после, разочаровавшись в жизни, уходит в другую сторону, пожелав Кенме остаться в живых, а ещё найти себе «кого-нибудь, кто не окажется убийцей». Козуме тяжело вздохнул, чувствуя себя самым ужасным парнем в мире. — Ива-чан, пожалуйста, скажи, что всё будет хорошо, — Тоору оглядывается, пока Ивайзуми соединяет провода, склонив набок голову в коричневом шлеме. Ойкава морщится, а после подходит к парню со спины, кладя руки в голубом костюме на плечи Хаджиме, — я тебя люблю. — Всё будет хорошо, — Ивайзуми фыркает, а после, сказав «готово», меняется с Тоору местами — его очередь чинить, а Хаджиме должен был следить по сторонам, сообщив Ойкаве, если вдруг кто-то будет приближаться (но, кажется, у него была другая тактика), — блять, Дурокава, — Хаджиме видит, как резко открывается люк, из которого кто-то выпрыгивает, а после за мгновение Ивайзуми выталкивает его Ойкаву из комнаты, — беги, Тоо- Договорить Хаджиме не успел, ровно как и Тоору не успел рассмотреть цвет чужого костюма в темноте, ибо предатель тут же скрылся тем же способом, что и появился. Ойкава падает на колени перед Ивайзуми, чувствуя, как спирает дыхание, начинает трясти руки, а из глаз сами по себе катятся слёзы. — Ха… Хаджиме, — Ойкава, кажется, сейчас задохнётся от переизбытка эмоций, которые так резко нахлынули на него, а через несколько секунд сзади оказывается виден Хината, который, заметив эту сцену, со всех ног помчался к аварийной кнопке. Не прошло и полминуты, как абсолютно все оказались в столовой, а Шоё, паникуя, кричал, что Ойкава был в управлении рядом с трупом Ивайзуми. — Я… Я не… Блять, — Тоору захлёбывается слезами, пытаясь объяснить, что его подставили. Он хочет обратно к Хаджиме, вернуться на Землю, пожениться, завести детей лет так через пять. Все смотрят с сочувствием, не понимая, зачем Ойкава сделал это, но голосуют против него, в итоге скидывая Тоору за борт.

Ойкава Тоору не был предателем.

— Это был Хината, — на борту осталось лишь шестеро. Цукишима, помогая Ямагучи выбросить мусор из отсека, озвучивал мысль, которая появилась у него ещё в самом начале: после смерти Кагеямы, — он убил Кагеяму, Ивайзуми-сана, а после этого подставил Ойкаву. — Цукки… Зачем ему это? — Ямагучи тянул рычаг, одну из рук сцепив с локтем Кея — а тот, кажется, волновался (при этом больше за Тадаши, чем за себя). — Он всегда был странным, согласись, — отвечает Цукишима, крепко обняв Ямагучи, не желая терять его. — Какой цвет получается при слиянии жёлтого и зелёного? — спрашивает Ямагучи, разворачиваясь к Цукишиме, ведь он уже закончил с уборкой отсека, — мм? — Салатовый, полагаю. Тебя сейчас только это волнует, Тадаши? — Жаль, что никто из нашей команды не носит салатовый костюм. Знаешь, мы могли бы называть его своим ребёнком. — Акааши, давай я пройду сканирование в лаборатории! — предлагает Бокуто, крепко сжимая руку Кейджи, который, кажется, верил Бокуто на все сто: даже больше, чем себе. — В этом нет необходимости, Котаро, — отвечает Акааши, погладив плечо своего парня, — я тебе верю. Вдруг всё загорелось красным — взрыв реактора через тридцать секунд, нужно срочно бежать к двигателям, — скорее, мы должны жить! Все встретились возле двигателей, починив необходимое, а Цукишима, фыркнув, проводил Хинату взглядом. — Присмотрись, Тадаши: он даже ничего не чинит, только стоит на камерах, видимо, ждёт свою жертву, — Цукишиму, кажется, начинает раздражать «невинный» Хината, который, вероятно, был убийцей, а Тадаши думал, глядя в пол. — Кенма и Куроо ходят поотдельности… Почему Хината, Цукки? — Он подставил Ойкаву! Открой глаза, Ямагучи, — Кей хватает Тадаши за руку, ведя в сторону аварийной кнопки: они делают ещё одно экстренное собрание. Цукишима кричит, убеждая всех в виновности Хинаты, а они верят, скидывая за борт Шоё. Никто никогда не видел Кея таким нервным, тот, вероятно, пытался защитить Тадаши, который изо всех сил старался не паниковать, отшучиваясь, пусть внутри всё горело и сжималось от страха.

Хината Шоё не был предателем.

— Цукки, они же… Они подумают на тебя… — руки Ямагучи трясутся, а сам он невероятно боится смерти Кея, жалея о том что они оказались на этом корабле. — Не подумают. Они вообще думать не умеют, — Цукишима вздыхает, не понимая, кто (а главное: зачем) делает всё это, убивая ни в чём не провинившихся его друзей. — Кей, мне страшно, — шепчет Тадаши, роняя слёзы впервые за день: это потрясло Цукишиму, который никогда не умел успокаивать людей. Он крепко-крепко обнял Тадаши, прикрыв глаза (что стало главной его ошибкой), и нашёптывал что-то успокаивающее, пока Ямагучи трясся от страха и громко всхлипывал. Кто-то подкрался сзади к Ямагучи настолько бесшумно, что Цукишима не успел среагировать: Кенма убил Ямагучи, в ту же секунду срочно сзывая всех. — Цукишима… Это он, — говорит Козуме, а после смотрит Куроо в глаза, своим взглядом показывая, что ему очень жаль за все предыдущие обвинения, — Куроо, я был не прав… Прости. — Он врёт, — Цукишима смотрит в пол, чувствуя, как внутри что-то оборвалось после смерти Тадаши. Тецуро кивает, не в силах сопротивляться обаянию Кенмы, а после шепчет тихое «извини» Цукишиме, голосуя против него. Бокуто и Акааши молчат, а Кенма поддерживает Тецуро, обнимает его, дожидаясь конца голосования. Цукишиму скидывают за борт, а Козуме чувствует, как же тяжело врать Куроо, пусть это и для его же (Тецуро) безопасности.

Цукишима Кей не был предателем.

— Хорошо, Акааши, ты ведь тоже думаешь, что это Кенма?.. — спрашивает Бокуто, смотря в глаза Кейджи расстроенно и удивлённо. — Вряд ли это был Куроо… Мне трудно признавать, но да, это, вероятно, он, — Акааши утыкается шлемом в плечо Котаро, сжимая материал, из которого сделан белый костюм Котаро, а тот вздыхает, прижимая Акааши к себе поближе. — Они догадались, — стоя за стеной, Козуме понял, что сейчас его последний шанс: нужно убить кого-то из ребят, а после убедить Куроо в своей непричастности ко всему этому. «Нужно действовать быстро», — Кенма выбегает, тут же убивая Акааши, а Бокуто делает репорт, после чего трясущимися руками пытается указать на Кенму. — Куроо, это был не я, — Козуме смотрит на парня в красном костюме, склонив голову набок, а тот, кажется, совсем растерялся, ведь Козуме начал его обнимать, плакать и просить о помощи. — Извини, бро… За борт скидывают Бокуто. Кенма и Куроо остаются один на один.

The impostors won.