kagayaku

— Я видел рекомендательное письмо на меня... — Слишком много восхлавлений? — Пять лет, Юнги! — Не понимаю о чем ты. — "Ким Сокджин. Работали с ним с 2015 года. Свои обязанности выполняет исправно. Мин Юнги." Пять лет, Юнги. Тебя вообще не волнует то, что я ухожу? — Ты должен расти... — И ты просто так меня отпустишь? — Слушай. Мы просто работали с тобой в одной конторе и всё. — Работали в одной конторе? — Не делай такое обиженное лицо. — Юнги, иногда я думаю, что ты железный. Спокойной ночи. — Да, давай.       У Сокджина кипело внутри от негодования, ибо его напарник с которым они за пять лет прошли столько всего был холоден и будто Юнги было все равно есть он или нет. Джин изначально не разделял взгляды Юнги, но свыкся с его колючим и противным характером, через время ему даже нравилось то, каким Мин был, а сейчас он понимает, что это часть самого Мина. Без грубых слов и матерных обращений Джин уверен, что никогда бы не смог сработаться с ним до пяти лет. Но сегодняшний разговор его огорчил напрочь. Не то чтобы он ожидал от Юнги море слёз и слов остаться с ним в отделе, но сам разговор был совсем ужасным. — Я легко могу сказать, кто в дораме убийца. Все удивляются, а я нет. Я их просто чувствую. Вот смотрю на него и говорю: “вот он” и в конце концов все так и происходит. — Ты написал, что идеально подходишь на место Сокджина. — выгибает бровь в вопросе Хосок. — Так и есть. — не унимается младший сержант О и разглядывает сначала Хосока, а затем хмурого, курящего прямо на рабочем месте Юнги. — Ладно. Спасибо за визит. — Хосок вежливо пытается выпроводить сержанта, пока тот не услышал пару ласковых от Мина. — Сложно тебе будет, Юнги. — в их кабинет без стука заходит следователь Бек и кивает Чону, который наконец-то отвязывается от назойливого О. — Тебе то что? — Юнги не успевает сделать очередной затяг, как Хосок вырывает у него сигарету и тушит в пепельнице. — Курить в помещении нельзя. — невозмутимо сказав это Чон отходит вместе с Бэкхеном в другой конец кабинета. — И представь. Нашли прямо там за стеной. Жуть какая-то. Криминалисты сказали им уже больше 10 лет. — Бэкхен показывает на свой телефон. — Смотри. — О, жесть. Они что за столом сидят?       Юнги, который подслушивал разговор неосознанно, а просто потому что ему нужно было отвлечься, подходит ближе к Чону и Беку, и выхватив телефон вглядывается на фото. Действительно, три мумифицированных трупа восседали за столом, словно давние знакомые, которые решили выпить чай и поговорить о молодости, но насилие выдавало само за себя, ибо все три трупа было хорошо связаны, что были видно по их положению тела. — Это дело не в твоей компетенции... — пытается Бек, но Юнги поднимает руку, ладонью к нему, молча прося заткнуться. Лицо Мина ничего не выражает, но Чон видит, как загораются глаза следователя и уже знает, что это дело автоматически переходит к нему. — 10 лет. Это как раз в моей компетенции. — сухо бросает Юнги и добавляет. — Сообщи тому, кто сейчас на месте происшествия ничего не трогать. — обращается он к Беку, который только глаза закатывает и нехотя кивает. Спорить с Мином бесполезно, это удавалось только Джину, который через неделю уйдет в убойный отдел. Юнги под взглядами коллег громко хлопает дверью и спускается по лестнице вниз, направляясь прямо на выход. На улице метёт. Снег большими хлопьями ложится на грязный, сырой от дождя асфальт, сразу же тая и становясь одной массой с грязью. На выходе Юнги сталкивается с Джином, обходит его стороной и приподнимает воротник пальто. Джин тормозит и развернувшись, идёт за Мином, наступая на пятки. — Тебе не нужно собирать вещи? — через плечо кидает Юнги и подходит к своему автомобилю, ища в кармане ключи. — Ещё неделя. А пока я работаю с тобой. — сухо опевещает Джин и ждёт, когда Юнги всё-таки найдет ключи. Злые снежинки заползают за воротник Джина и он пару раз дёргается от холода.       Едут они молча. Джин неотрывно смотрит на Юнги, но тот делает вид, что ничего не замечает или в действительности не видит прожигающего взгляда старшего. На место происшествия они приезжают через минут десять и Джин наконец-то отключает свои чувства, становясь следователем, а не обиженным напарником безэмоционального Юнги.       Криминалисты бросают на них короткие взгляды и Джин кивает им в приветствии, пока Юнги безразличным видом проходит в квартиру. В их тандеме Джин был хорошим копом, а Юнги плохим. Если с Кимом можно было договориться и прийти к соглашению, то с Мином разговоры были бесполезны. Все давались диву из-за их совместимости, но многие считали, что все благодаря терпению Кима, но сам Джин так не считал. Многие не знали Юнги таким, каким знал его Джин. Хоть Мин и был скупым на эмоции и слова, Джин знал, что тот был отличным человеком со своей трагедией в душе. И он знал нежелание Юнги сближаться с ним. Трагедия кроется в сердце, которое однажды было разбито и Юнги пытается отгородиться от этого происшествия снова. — Вау. — выдыхает Джин, когда видит своими глазами то, что скрывается в потайной комнате в одной обычной квартире Сеула.       За столом восседали трое человек и достаточно хорошо сохранились их мимика и жесты. Женщина, сидевшая с краю, широко разинула рот, будто в крике и ее глаза были раскрыты и устремлены в дверной проем, где стоял Джин. Вторым был мужчина, он сидел по середине и низко опустил свою голову, будто разглядывая свои руки. Джин не смог увидеть с расстояния выражение лица, но он был уверен, что, умерший выражал в какой-то степени принятие ситуации. Третий труп был женский. Она сидела с закрытыми глазами, с откинутой головой назад, лицо ее было обращено к потолку, а руки сцеплены в замок на столе. Казалось, будто перед смертью она молилась. Она знала, что умрёт. Если посмотреть со стороны, то можно подумать, что друзья собрались за столом за чаепитием и остались там навсегда. Сервировка стола предполагает ещё одного человека, но его труп так и не нашли. Значит, четвёртый друг — убийца. О том, что это было убийство, можно сказать по прогнившимся веревкам вокруг тел умерших. — Отличная работа. Бальзамирование высшего класса. — шепчет мимо проходящий Юнги и Джин согласно кивает ему.       Потайную комнату нашли случайно. Риэлтор решил продать квартиру по просьбе клиента и перед тем, как предлагать товар, решил привести все в порядок. Но плане квартиры было три комнаты и кухня, но по факту риелтор Шин увидел две комнаты и кухню. Это навело его на подозрения, поэтому он сам обследовал стены и нашел пустое пространство, где предположительно была дверь в третью комнату. Он вызвал рабочих, которые разбили стену и наткнулись на этот ужас. — Владелец квартиры Ким Раян. Он живёт сейчас в Швейцарии и месяц назад он объявил свое желание продать квартиру. — говорит Джин. — До этого квартира пустовала. — В международный розыск его. — Юнги снимает с трупа мужчины кулон и фонариком светит на надпись. — Ким Тэхён. — Возможно, его так и звали. Нужно отправить на экспертизу. — Джин в плотную подходит к Юнги и дышит ему прямо в шею, пытаясь прочитать написанное. Юнги поворачивает голову в бок и краем глаза впивается в Джина, последний, к слову знает не любовь Мина к близким контактам, но не отходит, а наоборот смотрит прямо в глаза. Ещё пару секунд Юнги не отводит взгляд, но затем отворачивается, делая шаг в другую сторону. Джин закатывает глаза, но Юнги не видит этого. — Умершие, слева на право: Тикуда Яшимо, Ким Тэхён и Ким Якина. Яшимо японка, Ким, которая Якина проходит, как кореянка, но в ее корнях есть японские предки и Ким Тэхён — кореец. — судмедэскперт Пак Чимин обводит напарником взглядом и продолжает. — По тем биоматериалам, которые у нас есть мы установили, что все они умерли от яда «Доку». — С японского означает яд. — кивает головой Джин. — Все верно. Данный вид яда был очень популярен во время имджинской войны между Японией и Кореей. — В 14 веке. Вы уверены? — Юнги скептически выгибает бровь и направляет взгляд на Пака, который будто ожидал такого вопроса. — Уверен. И по справкам, которые я навел, Тикуда и Кимы были в госпитале на острове Чеджу. Госпиталь был для психических больных и, предполагаю, что там вели не совсем традиционную терапию. Ходили слухи, что с 1960 года там сменился главный врач и тот славился высоким рейтингом выздоровления среди пациентов. Но каким именно образом он достиг этого прогресса умалчивается до сих пор. — Пак проходит между трупами и останавливается около тела Ким Тэхена. — Он был пациентом. Остальные были сотрудниками.

***

— Ким Тэхён. Сын торговца, был помещен в госпиталь по причине психического сдвига. Я раскопал немного больше и узнал, что в этот госпиталь помещали не только реальных больных, но и тех, кто вел распутный образ жизни и также туда помещали людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. — Джин задумчиво отводит взгляд в сторону. Выдержав паузу он продолжает. — Ким был геем, его отец не мог пережить этого и отправил в госпиталь, где его приняли без особых вопросов. На тот момент, предположительно, у Тэхена был любовник, к которому он хотел вернуться. — Но оказался замурованным в квартире однофамильца с теми, кто его лечил. — Юнги крутит в руках кулон. — Но, если все свести к мести, то именно Ким Тэхён должен был быть убийцей, а не медбрат Ким Раян. — Ким Раян был правой рукой главного врача Чон Чонгука. И они все были его марионетками. — Джин откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. — Ты же знаешь, что я гей? — вдруг спрашивает он Юнги, но тот не отвечает на этот вопрос, все ещё рассматривая кулон. — Я вот думаю, если бы и я попал в тот госпиталь, и вышел бы оттуда живым, так как в 1980 году лавочку Чона прикрыли, чтобы я сделал? Тела мертвых были найдены в 2020 году и предположительно они умерли в 2009. У убийцы было достаточное количество времени с 1980 года, но убивает он именно в 2009 году. Спустя двадцать девять лет. Что им двигало? — Я склоняюсь к версии с местью. — отрезает Мин. — Где сейчас Чон Чонгук? — О, он открыл свою клинику и также возглавляет ассоциацию в поддержку психически тяжелобольных. — Джин открывает глаза и на столе находит журнал, передавая его Мину. — На главной странице.       Юнги смотрит на человека с обложки, ему предположительно 75 лет, но выглядел он намного моложе, лет на 55. В его темных глазах был жизненный блеск и его губы были растянуты в доброжелательной улыбке. — Он успешен сейчас, но я ему не верю. Уж больно хитрый взгляд. — Джин кривит губы в усмешке и снова прикрывает глаза. — Я нашел дела, после 80ых годов, где пациенты, которые выбрались на волю подали в суд на Чона, но все дела были закрыты из-за недостаточности доказательств. Кто поверит психам? — В тебе говорит следователь или ты так пытаешься защитить себе подобных? — Мы тоже люди. Гомосексуализм — это не диагноз. Ты сам знаешь. — тихо говорит Джин. — Ты иногда бываешь таким грубым, Мин Юнги.

***

— Добрый день. Я доктор Чон Чонгук. Чем могу Вам помочь? — Чонгук выглядел ещё лучше, чем на фото. Он был атлетического телосложения, волосы были такими черными, будто это был его натуральный цвет. Джин обвел его взглядом и остановился на лице. — Недавно, нами было найдено три трупа. Как мы выяснили эти трупы принадлежали вашим бывшим коллегам и пациенту. — Юнги бесцеремонно начинает свой разговор. Джин наблюдает за выражением лица доктора и отмечает, что тот даже удивился этой новости. — Ким Якина и Тикуда Яшимо, которые работали медсестрами, и Ким Тэхён, который был пациентом в госпитали на Чеджу. — на доли секунды в глазах Чона Джин замечает злость, но Чон берет себя в руки и пожимает плечами. — С 1980 года мы не встречались с ними, я имею ввиду своих коллег, а как сложилась судьба Ким Тэхена мне не известно. — спокойным, почти профессиональным тоном говорит Чон. — Давно Вы общались с Ким Раяном? Он ведь был вашей правой рукой, когда Вы заведовали госпиталем. — Джин задаёт вопрос и отмечает, что лицо доктора становится более мягче. — Да, с Раяном мы были достаточно близки для коллег. Иногда даже выпивали вместе. Но после закрытия госпиталя мы потеряли связь и однажды в 2009 году, на мой день рождения мне пришло сообщение от него с поздравлениями и приглашением на чашку чая. Я ответил ему на следуюший день, но мое сообщение не было доставлено. После, он со мной не связывался. — почти с грустью сообщает Чон. — У нас больше нет вопросов. — говорит Юнги и кивает головой доктору, который встаёт вслед за ними. Джин отворачивается, но затылком чувствует как его прожигают взглядом. — У нас ещё были вопросы. — шепотом говорит Джин, идя по длинным коридорам клиники. — Юнги! — Заткнись, Джин. — нейтрально говорит Мин и ускоряется. — Почему ты разозлился? — Джин садится в машину следом и также громко хлопает дверью. — Я не злой. — цедит сквозь зубы Юнги и не сразу попадает ключом в зажигание. Джин хмурит брови и снова пытается поговорить с Мином, но он уже выруливает с парковки и он решает не отвлекать напарника. Обстановка что ни есть гнетущая. Джин дабы отвлечься отворачивается к окну и возвращается мысленно к делу, которое они расследуют.

***

— Ким Раяна засекли на автобусной станции в Аньяне. Он направляется в порт. Возможно, оттуда сядет на паром в Чеджу. — Юнги звонит Хосок, и он не сказав Джину ничего стартует на место. Самое последнее о чем он думает это Джин. Пытаясь выкинуть все из головы, он пытается представить маршрут предполагаемого убийцы. Стал бы Юнги возвращаться на место, которое забрало у него молодость? Он спросит об этом у Кима. — Хосок, можешь рассказать мне про Чон Чонгука. – просит Сокджин, сидя в машине около клиники Чона. — Чон Чонгук – доктор медицинских наук, психотерапевт, психиатр, а также доцент в Сеульском медицинском университете. Автор нескольких книг, таких как: "Психоанализ", "Психиатрия как наука", "Люди и заболевания". Последняя книга пользуется особой популярностью. Один критик написал, что некоторые высказывания доктора Чона заставили его задуматься о национализме, как о диагнозе. — Предположительно, наш клиент – нацист. – говорит Джин. — Это еще не доказано. – возражает на том конце Хосок и шуршит какими-то бумагами. – Вот слушай. В одном иске на Чона, пациент Н. заявил, что уважаемый доктор с особой жестокостью и садизмом извращался над пациентами не корейцами. Что именно имел ввиду пациент под "извращался" никто не знает. Дело закрыли по той же причине, что и предыдущие девять. — Посмотри, было ли заявление от Ким Тэхена. – просит Джин. — Есть. — Мы можем достать историю болезни Кима? — Не думаю, что это возможно. По стечению загадочных обстоятельств в административном здании психиатрической больницы на острове Чеджу, который, кстати, назывался “Кагаяку” случился пожар и практически вся документация сгорела. – Хосок пропускает смешок. – Пахнет подставой. — Согласен. Кагаяку – свет? Правильно? – уточняет Джин, глядя на куда-то вперед. — Твой японский хорош. — Разузнай об ассоциации, которой возглавляет Чон. Спасибо, Хоби.

***

— Много лет прошло, Вы знаете. Тогда мы были так молоды и окрыленные любовью, пытались перевернуть весь мир. Мы любили друг друга. Я никогда не сомневался в его любви, как и в своей к нему. У нас были прекрасные воспоминания, которые до сих пор в сознании. Мой отец, он не смирился с этим. Я слышал про остров молчания, остров откуда не возвращаются прежним. Он отправил меня туда. Связал, заткнул рот кляпом и передал в руки тем, которые носили людскую кожу, но никогда не были людьми. Кагаяку – никогда не был светом, это место было тьмой, которую создал своими руками Чон Чонгук. Прошу, попробуйте. – мужчина приближает к Юнги пластиковый стакан. — Доку. – говорит Юнги, принюхавшись. — В малых количествах он – наркотик. Расслабляет, позволяет мозгу отдыхать, а сознанию принимать все более мягко и плавно. – говорит хриплым голосом мужчина и отпивает со своего стакана.       От открытого моря веет прохладой и дождем, а также водорослями. Юнги отпивает глоток. Он хочет послушать рассказ Ким Тэхена. — Мой милый мальчик. Подойди ко мне. – Тэхен кидает на табличку быстрый взгляд и успевает прочитать: "Доктор Чон Чонгук". – Ну же. – нетерпеливо просит его Чон, указывая жестом рук подойти поближе. – Твое пребывание здесь может значительно уменьшится в количестве дней, если ты будешь послушным мальчиком. – Тэхен медленно перебирает ногами и садится на колено Чона, который перемещает свою руку на его бедро. Ким вздрагивает, кидая жалостливый взгляд на Раяна, который стоит около двери. Но тот лишь ухмыляется, прикрывая дверь плотнее. – Дорогой Тэхен. Мы здесь собрались лишь с одной целью. Сказать тебе? – вкрадчиво начинает Чонгук, поглаживая его ногу. Ким отрицательно качает головой. – Основа сильной нации в ее чистоте. Мы боремся с этим годами. Надеюсь ты разделяешь эти взгляды. — Он в открытую сказал, что при моем не подчинении, я останусь в том месте навсегда, закопанным в братской могиле. Я не мог так рисковать. Я все еще хотел вернуться к Джуну. – Я согласился. Но тогда я еще не мог представить весь масштаб ужаса. Концлагерь маскировался под больницу и людей держали там, как экспериментальных крыс. Однажды, я хотел сбежать. — Беги, Тэхен. Я помогу тебе. – Раян выглядел обеспокоенно, оглядывался по сторонам и приблизился к нему очень близко. – Ты хочешь увидеть своего Джуна? — Да. Но как я это сделаю. Двери закрыты на ключи. – Тэхен также оглянулся, чтобы убедится что никто не подслушивает. — Я открою тебе двери и отведу к месным рыбакам. Они переправят тебя в Аньян. Конечно, за определенную плату. — Нет. Я не могу. Ты знаешь, что я не могу. – заволновался Тэхен. — Ты сможешь увидиться и жить со своим любимым человеком, ставь приоритеты, Тэхен. — Раян притворялся, что хочет помочь мне. Он во многом помогал мне внутри больницы и многих наказаний я избежал благодаря ему. Я был наивен и глуп, поверил ему тогда. Мы пришли к хижине, где сидели рыбаки и Раян подтолкнул меня внутрь. Я пытался яснее объяснить, что мне нужно, они меня поняли, но взамен попросили кое-что другое. Это было мерзко, я не мог так поступить с Джуном. Отказавшись, я хотел уйти, но меня грубо остановили и разложили на столе, как легкомысленную продажную девочку. Когда один из них пытался спустить мои штаны, в хижину зашел Чон Чонгук и Раян. Последний выглядел самодовольно, его ухмылка до сих пор перед глазами. – мужчина сделал паузу. Отпил со своего стакана и дрожащими пальцами погладил вазу, которую все это время держал в объятиях. – Он изнасиловал меня. Раян, Яшимо и Якина смотрели на это. А затем они кинули меня в комнатку размером 2х1 и всячески изводили: были, обливали холодной водой, оставляли без еды. И так происходило с каждым, кто не хотел разделять их мысли о чистоте нации. Они травили всех доку, некоторые умирали или сходили с ума, некоторые, как Яшимо и Якина слепо следовали ему. От рук Яшимо и Якина умерли многие люди, такие же как я и некоторые действительно больные. Я попытался сбежать еще раз и в этот раз он не только изнасиловал меня, но сделал операцию по ампутации полового члена. Это было моим наказанием. Я действительно ненавижу Чон Чонгука. В 1980 году, после расформирования больницы, мы, я и несколько других жертв подали заявление на Чона и на всех остальных. Но, нас даже не стали слушать. Я вернулся в свой город и встретился с Намджуном. Он все эти годы ждал меня. Джуни принял меня таким, каким я вернулся с Чеджу. Но я не оставлял мыслей о мести. Через пару лет мы переехали в Швейцарию. — Почему Вы так долго ждали? – у Юнги немного кружится голова от опьянения ядом и он кривит лицом, чтобы сфокусироваться на лице Ким Тэхена. — Намджун умер 2009 году и он попросил меня развеять его прах над родным морем, где мы встретились. После его смерти меня уже ничего не сдерживало от мести. Раяна я выслеживал долго. И с его помощью я вышел на Яшимо и Якина. Я помню их лица, когда они поняли, что попали в ловушку. Чон Чонгук хорошо известная личность, в его руках есть власть, а Раян всегда к ней стремился, да еще один факт: он боготворил Чонгука, был влюблен в него. Ирония так ведь? Они трое были обижены на него за то, что Чон бросил их в далеких 80ых на произвол судьбы, и эта обида объединяло их. Я сыграл на этом, встретившись с Раяном, я сказал, что счастлив и почти забыл о том инциденте. Сказал, что виню во всем Чонгука, ведь они трое следовали его приказам. И добавил, что у меня есть доказательства вины Чона, а если они трое подтвердят, то мы сможем свергнуть его с пьедестала. Не знаю почему, но Раян поверил мне. Это было до смерти Намджуна. Я прилетал в Сеул, якобы отдать дань умершим родителям, но в то время встречался с Раяном. Я втерся в его доверие. И в один день, собрав их всех по очереди, в доме Раяна отравил и бальзамировали их тела. Я написал от имени Раяна Чонгуку, уже после смерти Джуна, но тот не появился и я замуровал комнату, став Ким Раяном. Это был проигрыш. – Ким Тэхен отвел взгляд на море, в то время, Юнги уже начинал плыть от яда, его начало тошнить. – Я здесь, чтобы развеять прах своего любимого над морем. Я пришел не за местью.

***

— О, Ким Сокджин. Рад Вас видеть. – Чонгук расплывается в улыбке и тянет руку к нему, но Джин, проигнорировав этот жест, садится на кресло напротив. – Вы так молоды и прекрасны. Вы знаете об этом? — Конечно. Вы тоже неплохо выглядите на свой возраст. Пластика? – Джин наблюдает за доктором, который ехидно улыбается и растягивает свои губы при разговоре. — Медицина не стоит на месте, милый Сокджин. – говорит он. – Тем более, когда ты с ней так тесно связан. — Это точно. У меня есть пара вопросов, могу задать Вам? – Чонгук демонстративно смотрит на дорогие наручные часы и кивает: — Могу уделить Вам пять минут. — По нашим данным, на Вас с 1980 по 1990 годы подавали в суд за злоупотребление своей властью, когда Вы были главным врачом в Кагаяку. И это были одни и те же люди. Что вы можете сказать насчет этого. – Джин удобнее устраивается в кресле, закидывает одну ногу на другую, расположив на бедре блокнот. — У каждого человека богатая фантазия. Многие живут в них. Они фантазируют о идеальной жизни, хорошей карьере, высокой должности. Некоторые, чтобы воплотить свои фантазии в жизнь упорно и долго работают, например, как я и как Вы. Вы ведь удовлетворены своей жизнью, Ким Сокджин? – вкрадчивый голос Чонгука разливается по пустой комнате и отдается эхом в его голове. — Сейчас речь не обо мне. Прошу ответить на вопрос. Оставьте теории. – Джин смотрит упрямо на доктора, который снисходительно кивает ему, прикрыв глаза. — Согласен. Так вот вернемся к фантазиям. Если у нормально развитого человека такие богатые фантазии, то у человека с нарушенной психикой они еще ярче и бредовее. В своей голове они придумывают искаженный, отличающийся от реальности мир и верят в это. Моя работа заключается в том, чтобы вернуть их в реальный мир. Вытащить из фантазий и открыть глаза на настоящее. Это и было на Чеджу. Потерянные люди нуждались в помощи и мы, с моими коллегами им помогали. Вы наверняка видели статистику, цифры говорят за себя. Но есть категория больных не поддающиеся лечению, например, как Ким Тэхен. Тот пациент, о котором вы расспрашивали в свой прошлый визит. Тэхен был очень юн, когда попал в больницу. Мне было его жаль… — Доктор Чон. Пора ехать… – Джин, обернувшись, видит молодого человека в белом халате, который с каким-то вызовом смотрит на него. — Пару минут, дорогой. Принеси нам, пожалуйста, чаю. – от Джина не скрывается с какой интонацией отдал приказ Чонгук и сделал ударение в конце предложения. Когда молодой человек скрылся за дверью, Джин вернул свой взгляд на Чона, который встав со своего места, снял с себя рабочий халат. — В одном из дел, которые я читал, говорится, что Вы с особой жестокостью обращались с пациентами иной национальности, в частности, человек, который подал на Вас в суд, был японцем. И да, в книге «Человек и заболевания» вы часто употребляли выражения по отношению к другим национальностям, что один из литературных критиков назвал Вас «националистом». Прокомментируйте этот момент. Пожалуйста. — Какой Вы национальности Сокджин? Судя по чертам лица, Вы не чистокровный кореец. – задумчиво говорит Чонгук, обходя стол. В его глазах горит что-то такое, от чего Джин в душе вздрагивает. — Моя мама на половину японка. Вы правы. — Но даже не смотря на это, мы ведем с Вами беседу. Если бы я был «нацистом», тот критик именно это имел в виду, я бы предпочел отклонить Ваш визит. Думаю, дальнейший разговор не несет за собой особую значимость, поэтому, прошу. – Чонгук указывает рукой на выход и Сокджин нехотя встает со своего места. Но внезапно его телефон звенит слишком громко и он, не раздумывая принимает звонок. — Ким Тэхен мертв. – у Юнги уставший голос и Джин не понимает к чему очевидные уточнения. – Он сбросился в море перед моими глазами. Этот чертов Чон Чонгук. Держись от него подальше. Слышишь меня? — С тобой все в порядке? — Ты, блять, слышишь, что я говорю?! Этот мерзкий старик очень опасен! Не оставайся с ним наедине… – кричит Юнги в трубку. — Хорошо. Увидимся в конторе. – Джин выключает телефон и невольно оборачивается на Чонгука, который бесшумно подошел к нему, держа в руках шприц: — А он прав, милый Сокджин.

***

– Юнги. Где ты был? – Хосок встречает его у входа в контору. – Где этот придурок? – Хоби тупит взгляд, оглядывая потрепанного Юнги. – Где Джин? – Он поехал в клинику Чона. Да, что случилось? – уточняет Хосок, пока Юнги протирает лицо яростно. – Ему угрожает опасность. Собери людей и дуй туда. – Юнги садится в машину, и трогается с места с визгом. – Какой же ты придурок, Ким Сокджин! Какой же придурок! – кричит Юнги и бьет ладонью по рулю. Он невольно вспоминает то, почему не хочет себе напарника. Однажды, он уже потерял одного, который был ему не только коллегой по работе, но еще и другом, его защитой и опорой. Его смерть отразилась на нем болезненным шрамом и Юнги обещал себе, что никогда не станет привязываться к людям. Они всегда уходят. Но появляется назойливый Джин, и несмотря на его дурной и безбашенный характер втирается ему в доверие, рассказывает о себе, делится эмоциями, прикрывает перед начальством, точно как истинный напарник. А потом в один день целует его в засос и признается в любви. Юнги, который натурал с рождения был шокирован этой новостью и вмазал Джину пару раз. Но Джин не переставал улыбаться ему даже после этого. – Дебильный Ким Сокджин! – кричит он, паркуясь прямо перед зданием клиники, которая кажется пустой. Охрана пытается его остановить, но он показывает жетон и вытаскивает свой пистолет с кобуры. Он бежит прямо в кабинет Чона, но там оказывается пусто. Юнги уже разворачивается выходить, когда видит капли крови на белом диване. Его сердце ухает вниз тяжелым камнем. – О, офицер Мин! – кто-то появляется рядом и направляет на него пистолет. – Сержант О? Что ты здесь делаешь? – Мин оглядывает О с ног до головы, будто не веря, что кто-то приехал раньше него. – Был вызов на этот адрес. Я был за углом и примчался первее всех. Что происходит? – взволнованно спрашивает О, и опускает пистолет. – Надо найти Сокджина. Он в этом здании. Ты иди на левое крыло, я пойду на право. – отдает приказ Юнги, и снова смотрит на О. – Хорошо. Я дам знать, если найду офицера Кима. – О убегает выбранным направлением и Юнги начинает искать Джина по правую сторону. Комнаты одна за другой пустые, но он ставит себе цель найти Джина живым. Слышится шум с левой стороны, и он оборачивается на раздражитель. – Что там у тебя, сержант О? – кричит он. О машет ему рукой, говоря, что никого, но Юнги уже направляется к нему. – Никого. – говорит О и прикрывает дверь одной из комнат. – Ты уверен? – Юнги сжимает пистолет в руке, пальцем касается курка. – Абсолютно, офицер Мин. Там никого нет. – О также как и он ставит свой палец на курок, и они одновременно медленно направляют дуло друг на друга. – Я выстрелю. Опусти оружие. – предупреждает Юнги, но О качает головой. – Последний раз говорю: опусти оружие вниз. – Юнги видит решимость в глазах О и первым нажимает на курок, попадая прямо в сердце. Тело офицера падает вниз и он в последний раз вдыхает воздух, так и не успев прикрыть глаза перед смертью. Юнги на мгновение задерживает свой взгляд на убитом и пинком открывает дверь, которую запер О. – Полиция! Всем оставаться на своих местах! – Юнги направляет пистолет на Чонгука, который в свою очередь направляет свое оружие на Джина, который лежал безвольной куклой на кушетке. – Опустите оружие, доктор Чон. Считаю до трех. Раз. Два. Три! – слышится два выстрела и Юнги, подбежав к раненому Чону отбирает у него пистолет, глушит его ударом в затылок и, наконец, направляет свой взгляд на Джина, на груди которого медленно и верно расползается кровавое пятно. – Полиция Сеула! Всем оставаться на своих местах! – Хосок подлетает к Джину, пока Юнги шокированными глазами смотрит на напарника. – Юнги! Юнги, мать твою! Он еще жив! Он жив, слышишь? – Юнги отмирает и вытирает с лица слезы, которые тяжелыми каплями тихо катились вниз. Воспоминания самый извращенный вид издевательств над человеком в целом. Они напоминают о себе в самые неожиданные и ожидаемые моменты, перед сном или ранним утром, сидя на совещании, рассматривая очередной снимок трупа или при выполнении каких-то действий. В такие моменты все теряет настоящий облик, превращаясь в черно-белое кино.

***

      День сменяется ночью. Ночь днем. По телевизору передают об ассоциации Чон Чонгука, члены которой занимались нелегальной деятельностью в течении нескольких десятилетий, избавляя Корею от «нечистых». В этот список входили: душевнобольные, эмигранты, люди смешанных кровей, а также люди с нетрадиционной ориентацией.       Юнги кидает хмурый взгляд на экран, где показывают надменного Чона с наручниками на руках и его пособников, среди которых были не только простые сотрудники клиники, но еще и высокопоставленные чиновники, которые проворачивали свои дела за спиной государства. – Привет. – Хосок не задерживается рядом с ним, а проходит сразу же дальше к Джину, который подключен к аппаратам. Чон гладит по голове Кима и меняет цветы в вазе, которые уже успели завянуть. Хосок это делает каждые два дня и Юнги не помнит, сколько разных цветов умирали в этой палате. Так проходит очередной день, пока Хосок что-то рассказывает Джину, а Юнги следит за лицом Кима на кресле, в углу палаты. Уходя, Хосок хлопает пару раз по его плечу и тихо закрывает дверь.       Очередной день начинается с обычных процедур. Юнги протирает влажным полотенцем лицо Джина, переходя к его шее, затем к рукам. – Я в другом отделе. – хрипло говорит Джин не своим голосом и Юнги вздрагивает. – Почему ты здесь, Мин Юнги. – Джин умудряется улыбнуться, невзирая на мешающие трубки, которые доставляют кислород через нос.       – Ладно. Я пошел. – Мин отходит от кровати и вдруг сам себе улыбается. В палату заходит Хосок и увидев очнувшегося Джина, кидает на Юнги убийственный взгляд:       – Не мог позвонить? Привет, Сокджин хён. Я рад тебя видеть.

***

– Вижу радость в твоих глазах. – язвит Джин, заходя в кабинет. Юнги закатывает глаза и утыкается в какое-то дело, которое куда интереснее вернувшегося вдруг Джина обратно в их отдел. – Эй, Мин Юнги. – Джин откидывает в сторону дело и хватает Юнги за лицо двумя руками. – Я тоже рад, что вернулся к тебе. – Ким пару раз оглядывается в сторону двери и резко наклонившись, целует Юнги.

***

– Я знал, что неспроста Мин Юнги такой душка рядом с хеном. На твоем месте, Джин хен, я бы остался в убойном отделе. – говорит Чимин, не обращая внимание на Мина и Кима. Последний явно веселится, а вот Юнги сидит грозовой тучей. – Ты на волоске от смерти, Чимин. – предупреждает Хосок, ухмыльнувшись Джину, который под столом находит руку Мина и слегка сжимает. Юнги переплетает свои пальцы с его и проводит большим пальцем по коже. – Даже я тебя не спасу от его кары, Чимин-и. – смеется Джин, крепче сжимая руку своего парня и Мин ухмыляется вдруг, становясь милым котенком. – О боги, вы только гляньте на него. – восклицает Чимин заметив блаженное лицо Юнги. – Беги, Пак Чимин. Беги.