Icy heart

Кровь. Бегония. Это то, что Сынмин начал ненавидеть. Его проблема — не ханахаки, а один парень из футбольной команды. Зовут его Хван Хёнджин. *З года назад* Ким сидит на трибунах на школьном стадионе. Он только перевёлся в эту школу, поэтому сидел один и наблюдал за начавшейся тренировкой по футболу. Один парень выбегает на поле и что-то говорит тренеру. Видимо, тот опоздал и просил прощения, после чего начал заниматься с остальными. Минни не видел его лица, но увидел имя и номер: «1 номер, Хван Хёнджин». Это имя он запомнил надолго. Именно в этот день в груди Сынмина что-то ёкнуло, когда после тренировки он увидел вблизи Хёнджина, который шел в раздевалку. Тогда тот на него совсем не обратил внимания и просто прошел мимо. *Настоящее время* Ким сидит перед своим белым другом, который за последнее время стал ему очень близок, и выливает ему все проблемы. А именно — кровавые лепестки бегонии. Любимые цветы Хвана. Он всегда дарил их своим новым пассиям, что очень раздражало Минни и заставляло лишний раз сидеть и наблюдать, как кровь обволакивает розоватые лепестки, делая их тёмно-красными. Каждый раз он надеется, что Хёнджин его заметит и влюбится. Но… это ведь не сказка и многое заканчивается слишком рано, возможно, как и жизнь Сынмина. Цветы в его теле развиваются довольно быстро, что и мешает ему жить спокойно, но ещё больше ему мешает то, что он видит каждый божий день: Джин зажимает какую-то девчонку и целует её, не обращая внимание на страдающего Кима. Хотя, Хван ведь даже не подозревает об этом. Что совсем рядом с ним страдает Сынмин. С каждым днем цветов все больше, а времени у Мина меньше. Как бы тот не хотел сказать о своих чувствах и о ханахаки, он просто не может. Не может признаться в своей любви и рассказать все. Возможно, если он получил отрицательный ответ, то Мин умрет быстрее? Но… Сынмин даже жить не начал полноценно, он не хочет умирать вот так, из-за глупой любви, которая приносит столько мук, тогда… может будет проще, если Минни совсем не сможет ничего чувствовать? Такими же мыслями голова бедного паренька забивалась изо дня в день. Так проходит неделя и Сынмину становится совсем плохо. Дышать становится невыносимо больно, а желание жить вдруг взлетает до небес, куда он и может попасть, если ничего не сделает. А он сделает, но не признается в любви. Чувствовать и жить с цветами в организме стало невозможным для подростка, тогда он записался на операцию по удалению ханахаки. Деньги есть, для него сейчас самое главное — выжить. Плевать, что потом Сынмин не сможет любить, да и вообще испытывать какие-либо эмоции. Плевать. Настал тот самый день. День, когда жизнь Кима изменится навсегда. Парень уже лежит в операционной и ждет своей участи. Ему делают укол и уже совсем скоро веки медленно опускаются и Мин погружается в долгий и глубокий сон. Кажется, что прошла секунда, и вот, Минни уже открывает глаза и видит белый потолок перед собой. Операция прошла успешно, хотя все было слишком запущенно, но… Сынмин даже не радуется этому. Ему вообще все равно на то, что произошло с ним. Все равно на Хвана, по которому сох три года. Все равно на весь этот мир. Возможно, что это нормально быть таким после операции? Возможно сейчас Мин просто отдохнёт и придет в себя? Нет. Сердце парня окутал толстый слой льда, не выпуская эмоции, заставляя чувствовать безразличие к миру и к себе. Ким пытается снова заснуть, что получается с трудом, ведь проспал он после операции довольно долго, но отдохнуть все равно надо и кроме того, как поспать, Мин ничего не придумал лучше. Примерно через сорок минут парнишка все же погружается в сон. Ему ничего не снится, что довольно удивительно. Сынмин уже привык даже во сне видеть Хенджина и кровавые лепестки бегонии. Сейчас он действительно отдыхает от этих воспоминаний и кошмаров, что преследовали его на протяжении долгого времени. Ему сейчас совсем не хочется видеть Хвана, да и зачем это ему? Так проходит месяц. Сынмина выписали из больницы уже через несколько дней, поэтому сейчас он спокойно идёт по коридору, натыкаясь на Хёнджина. Ким вопросительно вскидывает брови и хочет уже пройти мимо, как его хватают за руку и разворачивают к себе. — Привет, Сынмин, — говорит Хёнджин тихо и улыбается слабо. — Привет, — холодно произносит младший, смотря на свою руку, которую держал Джин в своей. Парнишка освобождает руку и переводит взгляд на Хвана, — ты что-то хотел? — Да, прости, что так неожиданно. Феликс обещал познакомить нас, а сам всё тянет, вот я и решил сам подойти, — старший старается показаться милым и понравится Мину, но тот даже не улыбнулся, — вообще, я устраиваю вечеринку по поводу моего дня рождения, приходи, там будут все, — парень протягивает Киму открытку, где был написан адрес и время вечеринки. — Спасибо, я подумаю, — сказал это так же холодно, пытаясь выдавить из себя улыбку. Это получается у него плохо, но все же он одаривает кривой улыбкой Хвана и уходит в свой кабинет. Именно в этот момент Мин почувствовал отвращение к себе, а именно к этому безразличию. На первый взгляд может показаться, что Сынмин просто без настроения, ведь раньше он был жизнерадостным парнишкой, который даже на период ханахаки старался быть весёлым. К сожалению, это продлилось не долго и сейчас Ким просто пялит в окно, не обращая внимания на урок, между прочим его любимый. Теперь обычное состояние Мина такое, он закрылся в себе и не разговаривает со своими друзьями. За обедом сидит один и на уроках просто спит или смотрит в окно, наблюдая за происходящим. Так проходит примерно неделя и Сынмин смотрит на число, понимая, что сегодня как раз проходит вечеринка у Хёнджина. Весь день Ким думал, стоит ли ему идти на вечеринку, но после все же наплевал и начал собираться. Вызвал такси и отправился к месту назначения. Уже перед дверью парня он понял, что зря пришел и хотел уйти, но дверь открывается прямо перед ним. — Привет, ты всё-таки пришел, проходи, — Хёнджин мило улыбнулся, но из глубины квартиры звучала совсем не милая музыка. Сынмин кивнул и прошел в дом, осматриваясь. Как только он зашел в главную комнату, то на него уже влетел Феликс. — Привет, Минни, как ты? — Ликс не отлипает от младшего, продолжая его обнимать. — Все хорошо, но ты меня сейчас задушишь, — довольно серьёзно это выдает и отстраняется от друга. — Ты немного изменился, — Ли хмурится, но после выкидывает такие мысли из головы и ведет парня к столу с закусками и выпивкой. Мин хмыкает и берет баночку с пивом открывая ее и делая глоток, — а раньше ты не мог терпеть алкоголь. — Не волнуйся, хëн. Просто захотелось пиво, — кивает и идет на диван, садясь на него. Сынмин осматривается и замечает Хенджина в компании его же друга и ещё одного парня. Он открыто обнимал Феликса и тот был даже не против. Фыркнув на все это, Мин допивает пиво и чувствует, как оно уже начинает действовать. — Все таки меня быстро уносит, — говорит вслух и усмехается. Ставит на столик пустую банку и потирает глаза. — Зачем я вообще пришёл, — все также себе говорит парень, но из-за музыки он не мог услышать себя, а сзади стоящего Хвана так точно. Старший приобнимает за талию Кима, на что Мин вздрагивает. Он поворачивает голову и видит вблизи лицо, которое просто мечтал увидеть на таком расстоянии. Становится противно. Противно от самого себя, ведь Сынмин ничего не чувствует. Совсем. Руки на его талии продолжают спокойно лежать, в то время как Джин немного приближается к нему, но Ким сразу отворачивается, а через несколько секунд и вовсе уходит на улицу. — Черт, — выдыхает и убирает волосы назад. Голова начала немного кружиться, ведь в помещении было очень душно, а на улице прохладно. — Сынмин, соберись, тебе должно быть наплевать, ты ведь больше не можешь любить, — бьет себя по лбу и садится на бордюр. От безысходности на глазах появляются слезы, а сердце сжимается и становится больно, очень больно. — Какой же идиот, — всхлипывает и тут же чувствует на своих плечах чью-то кофту. — Кто именно? Я со своей глупой любовью или ты? — Хенджин садится рядом, смотря куда-то вперед. — Любовью? Ты о чем? Опять с кем-то поспорил и я оказался самым ближним? — Сынмин был немного в шоке, поэтому в его голову лез всякий бред. — Что? Я не думал, что ты такого обо мне мнения. Я не такой, поверь. Ты мне и правда нравишься, очень. Я пригласил тебя, чтобы сказать это, но ты… не рад, как мне кажется, — старший губы поджимает и пытается понять всю ситуацию. — Ты идиот из-за того, что не сказал этого раньше, а я — потому что сделал операцию по удалению ханахаки, — от этих слов по коже у старшего бегут мурашки. Все знают, что происходит с человеком после операции. Хенджин не хотел и думать о том, что сломал жизнь Мину, любовь которого была взаимна. — О боже… — слов не было совсем, а сердце разрывалось. — Ничего, я уже привык жить так, хотя теперь жизнь бессмысленна, — Сынмин смеется и чувствует, как по щекам бегут слезы. — Нет, я не хочу, чтобы с тобой было тоже самое, что и с ними, — сердце сжималось от обиды, ведь не будь того всего, младший был бы здоров и не делал операцию. — Я должен все исправить, прости меня, — Ким поворачивает голову к парню и чувствует, как внутри все разрушается, но что-то новое в этот момент зарождается. В тот же миг его прижимают к себе, давая почувствовать тепло и… любовь? Да, именно ее.