За окном уже темно

За окном уже темно, ниндзяго спит и лишь редкие окна ещё не потушили свой свет. Слегка были слышны с улицы, задувания холодного ветра, который свистел пробираясь сквозь щели нашего неопрятного дома. Одинокие кошки жалобно мяукали от прохлады и голода, от своего одиночества, а на них изредка лаяли такие же одинокие, мимо проходящие дворняжки, которые только и мечтают пригреться к тёплой руке человек. В каком-то смысле я, сейчас идя по коридору, иду с тем же желанием, просто хочу побыть рядом с любимым себе ниндроидом, обнять его и согреть всегда холодные, шершавые руки. Он пускай и не ощущает проблемы от холода, но мне просто приятно это делать, и я знаю, что на самом деле ему нравится такое внимание к нему, ему это помогает чувствовать нужным кому-то. Так как было уже поздно, все остальные уже спали, но я знаю, что Зейн до сих пор работает, и я решил его уложить спать. Нужен ли ниндроидом сон, да мне всё равно, ночью всё живое должно отдыхать, даже если весь твой организм это механические детали и процессы. В отличии от оригинального Зейна, мой старой версии, все механизмы уже давно потрёпанные и изношенные, а я забочусь о нём, я боюсь, что он просто развалится или потухнет. В комнату, где обычно он находится, я даже не стал стучаться, всё равно он бы проигнорировал это, поэтому я сразу тихонько открыл дверь, что бы та не скрипела. Настольная лампа ярко светила на бумаги на столе, а ноутбук тускло освещал спокойное лицо Зейна. Его тёмные очки были на столе, поэтому яркие красные глаза посмотрели на меня, а затем снова были направлены в экран и он продолжил, что то печатать игнорируя моё присутствие. Я прикрыл дверь за собой и закрыл её на замок, затем подошёл к моей любимой машине, который устало сидел и явно хотел бы уже перестать работать, но не подавал виду и продолжал. Я зашёл за его спину и опустился на его плечи, а руки замкнул на его груди, обнимая и чувствуя лёгкое тепло уже перегретого от работы механизма. Глянув в его монитор, я увидел бланки и документы, которые он переделывает и меняет цифры, а так же имена и фамилии, я не стал вчитываться в текст, не моё это дело, да и не интересно. Слегка прикоснувшись губами к ещё прохладной шеи, я медленно и с нежностью проскользил по ней. От чего Зейн прикоснулся одной своей рукой к моей щеке, а другой продолжил набирать цифры, вяло перемещая пальцы с клавиши на клавишу. Обхватив его под плечами, я поднял того с места и затем подхватил полностью на свои руки, от чего он отвернулся, обижаясь, считая, что я отвлекаю его от работы. Но я не стал на это обращать внимания, одной рукой поддерживая его, а другой я закрыл ноутбук и выключил свет лампы. Так я вытащил его из-за стола и поднёс к его маленькой дряхлой кровати, на которую я его со всей осторожностью опустил. Он, было, хотел встать, но я его остановил и сел на пол напротив, и просто смотрел на него. Зейн понял, что сегодня он уже не сядет назад и не продолжит работу, поэтому смирился и устало, затянуто вздохнул. Облокотив свою голову на его кровать, я зарылся лицом в покрывало, а затем почувствовал, как прохладный пальцы цепляются за мои чёрные запутанные и неухоженные волосы, слегка зарываясь в них касаясь головы. Он смотрел на меня слегка открытыми глазами, и уже переходя в состояние сна, неосознанно любовался моим неаккуратным лицом. Я взял его свободную руку и приложил к своим губам кисть, слегка целуя её, проходя по всем неровностям, открытым металлическим местам, я так их люблю. Он закрыл глаза и больше их не открывал, похоже, всё же он перешёл, как он это называет агх, в общем, просто по человечески - он уснул. Я опустил его руку с моих волос и взял обе руки и прижал осторожно, что бы не потревожить Зейна, к себе. Мне так грустно смотреть на его спящего, но видя как он дышит, хоть и не по-настоящему, мне становится легче. Механизм и его тело слишком изношено и давно требует новых деталей, которые ещё попробуй совместить с остальными. У нас нет его чертежей, того как всё соединяется и работает и поэтому делать что то глобальное самим, очень сомнительно. А он всё как и раньше продолжает ходить с нами на задания и получает больше поломок, больше сбоев и повреждений которые так тяжело устранять. Твоё сердце тоже стало тускнеть, от чего мне хочется, и злиться и плакать, почему ты умираешь, и мы даже не можем ничего сделать, даже понять почему. Что случилось, что та энергия внутри тебя стала угасать, как это замедлить, как тебе помочь, я очень боюсь тебя потерять. Почему именно оригинальному Зейну живётся спокойно без этого, ему не нужно думать каждый день, что рука замкнёт или что-то отключится, отлетит или сломается. Да даже если что то такое случится, ему помогут это починить или он сможет сделать это сам, а что мой Зейни, моему Зейни всё что и остаётся, это надеется на свои самодельные починки. Даже к механику или робототехнику не пойдёшь, кто то не захочет без чертежей, кто то откажет, так как мы злодеи, а кто-то захочет забрать детали. Я лёг с краю на кровать и обнял Зейна, опустив голову в его белые волосы, и неосознанно пустил слезу. Ведь мы не хотим жить, так как живём сейчас, поэтому ищем способ пойти против своей злой природы, что бы заменить нашу потребность в негативе и насилии, обмане и ненависти, что бы просто спокойно жить. Хочется уехать от ребят, куда-то далеко и жить нам вдвоём в одном скромном домишке, жить друг для друга каждый день даря друг другу тепло без лишних слов и действий, без огласки других. Но успеем ли мы найти этот способ, мы столько уже потратили на эти поиски времени, я просто очень боюсь, что ты уйдёшь раньше, я не хочу, что бы ты умирал. Я не смогу жить без тебя, я не вижу смысла в пустом существовании ради творения беспорядков, сейчас я существую ради тебя, любви к тебе. Я так и уснул, целуя его макушку и проливая несвойственные такому грубому шкафу, слёзы. Не по кому и не почему я не буду плакать, только по Зейну, единственный кого я люблю, кому я дарю свою жизнь и за кем я пойду куда угодно. Спасибо что ты у меня есть, я прошу, останься со мной навсегда, не уходи без меня никуда.