The past is always with you

Прошло ровно четыре года с того момента, как Фрэн отправилась со своими новообретенными друзьями и Мистером Полночь жить в Иверсту. Конечно, произошедшие события оставили на душе, а также и психике, Фрэн, ужасный шрам, который уже полностью никогда не заживёт: приключение, увиденное, предательство единственного на, тот момент, живого близкого человека, собственную смерть и…Ремор. Принц Тьмы, Жуткая Чернота…Именно он был виновен в ужасной смерти её родителей, а после он пытался убедить её, что она сама лично сотворила такое зверство. А предательство тёти…Осознать, что для единственного живого родственника ты был важен лишь как «подопытный кролик», и даже не ты, а твой мозг – та ещё усмешка судьбы. А ведь Фрэн действительно ей верила до последнего, и никак не хотела мириться с тем фактом, что её горячо любимая тётя была в заговоре с тем безумным стариком и Принцем Тьмы, и что именно она и помогла последнему так жестоко расправиться с родителями племянницы, и, что самое ужасное, со своей родной сестрой с которой они были в детстве не разлей вода, как говориться. Для Фрэн оставался открытым лишь один вопрос – почему? Почему всё произошло именно так? Из-за чего Грэйс стала такой, какую Фрэн увидела её в последний раз? Могло ли хоть что-то измениться, если бы Боу раскрыла все злодейские планы родственницы раньше? Однако, несмотря пережитые ужасы прошлого, пятнадцатилетняя Фрэн пытается заново научиться жить и радоваться, что конечно полностью до сих пор не получается, прошлое невозможно повернуть вспять, но Итворд, мистер Полночь и Палонтрас стараются не оставлять их подругу и показывать все чудеса второй реальности, да и самой Фрэн нравится жизнь в Иверсте – то место такое…Спокойное и волшебное. Покой – именно то, что заслужила Дагенхарт после всех злоключений. Продолжать жить в третьей реальности после всего – так себе идея, её там уже совершенно ничего не держит, так какой смысл лишний раз себе напоминать обо всём, что пришлось пережить? Но, как известно, всё хорошее не может длиться вечно…

***

Почему-то сейчас у Фрэн было такое чувство, будто она находится где-то там, где её быть было не должно. Да и характерный для больниц запах - лекарств и спирта, не давали её покоя, лишь больше настораживая. Поборов от чего-то возникшую сонливость, Фрэн медленно приоткрыла глаза; первое что она увидела – яркий белый свет, а всё остальное было размыто. Однако вскоре разглядеть место пребывания ей всё же удалось: потолок, блёклые, желтоватые стены и клетчатый пол. Фрэн несколько раз моргнула, словно надеясь, что это был всего лишь очередной неприятный сон, коих она видела предостаточно. Тем не менее, Фрэн только убедилась, что видеть она стала лучше и чётче, а картина та же. Фрэн попыталась повернуть на бок, что впрочем ей удалось, после чего села на край старой и скрипучей кровати, и попыталась взять себя в руки и здраво всё осмыслить: Фрэн посмотрела на своё плечо, - всё то же бежевое платье, которое она начала носить уже живя во второй реальности; волосы отросли чуть ниже плеч; на ногах были колготки в полоску и тёмные ботинки. Это подтверждало тот факт, что всё происходящее – было не сном, и Фрэн не была сумасшедшей. Осмотревшись внимательнее по сторонам, особых изменений в комнате Фрэн не заметила, более того, ей казалось, что её палата осталась такой же какой была до побега, и никто особо заморачиваться над ремонтом явно не хотел. Но теперь у Фрэн выстроились в ряд новые вопросы – как она тут оказалась, и, что самое главное, где мистер Полночь и Итворд? Нет, это не может быть взаправду! Не может! Ей не место в этой больнице, она-то знает, что с ней всё нормально, а остальные? А остальные как считали её сумасшедшей почти пять лет назад, так и наверняка будут считать снова, и не дай Бог она начнёт им рассказывать про все волшебные места, другие реальности, монстров…Очевидно, все дружно покрутят у виска и решат, что нужен ещё более жесткий контроль – как это так, - девочка страдающая, по их мнению, психозом, умудрилась сбежать один раз из больницы? Тем не менее, самой Фрэн такой расклад дел не нравился, и она решила, во чтобы то не стало, попытаться вновь выбраться за пределы больницы. В самой палате никого из взрослых не было, что давало Фрэн шанс на тихий побег. А если она встретит кого по дороге – сделать максимально адекватный, опять же, по мнению врачей, вид. Наконец, собравшись с мыслями и силами, Дагенхарт встала с кровати и направилась к двери. Стоило Фрэн к ней подойти, как перед ней возникла молодая медсестра. Обе очень удивились, завидев друг друга, но медсестра с улыбкой начала разговор: — Фрэн, верно? – получив положительный кивок, она продолжила. – Доктор Дирн просил к нему тебя привезти, как только ты очнёшься. Он очень хочет с тобой поговорить, Фрэн. — Доктор Дирн? – уточнила Фрэн, удивлённо поглядев на медсестру. – Но его же вроде как…В смысле, он всё ещё здесь работает? Медсестра лишь молча отошла от двери в коридор, позволяя Фрэн выйти из комнаты и последовать за ней, к кабинету бывшего, как думала ранее Фрэн, психолога девочки. Голубоглазая покорно последовала за медсестрой, всё равно выбора у неё особо сейчас и не было. — Как я сюда попала? – это был первый и логичный, как считала Боу, вопрос, который она задала. — Ох, милая, - такое обращение Дагенхарт никак не ожидала. – честно говоря, я не знаю. Меня всего лишь немного ввели в курс истории твоей болезни, попросили сходить за тобой, как только ты очнёшься и сказали, что ты можешь быть немного…буйной. Я не ожидала даже, что ты окажешься такой милой и вежливой девочкой. — Получается, Вы здесь не так давно работаете? Медсестра кивнула. — Хах, ну, на самом деле, вам в какой-то степени даже повезло. – слабо улыбнулась шатенка. – Здесь много чего происходило. Она ожидала, что медсестра посмотрит на неё как на сумасшедшую, как все остальные, но к её удивлению та посмотрела с пониманием, будто именно эти слова и ожидала услышать из уст Фрэн. Будто она ей даже поверила! Но вскоре они подошли к двери кабинета Марселя Дирна, а значит, настало время увидеть и поговорить с доктором более открыто – вдруг он вспомнит всё? Да и к тому же, он никогда за время лечения Фрэн, не считал её рассказы чем-то, что может кому-то навредить, он наоборот считал это всё более чем нормальным, в конце концов, девочка собственными глазами увидела в раннем возрасте ужасную смерть родителей, мало кто после такого бы продолжал вести себя как ни в чём не бывало. Фрэн не спеша повернула дверную ручку, словно не желая заходить внутрь. Открыв дверь и войдя в комнату, она невольно улыбнулась – хоть что-то осталось неизменным. На кресле сидел пожилой мужчина с блокнотом в руках, в нём Фрэн сразу же узнала старого и доброго доктора Дирна, который потерпел лишь незначительные изменений во внешности, уступая возрасту - прибавилось седины. — Фрэн, здравствуй. - его голос как и всегда был спокойным, но уверенным. Он жестом попросил медсестру закрыть дверь, а Фрэн присесть на рядом стоящий диванчик. Робко присев, голубоглазая смотрела прямо в глаза психолога, после чего тот продолжил: - как ты себя чувствуешь? — Доктор Дирн, -- будто пропустив все слова мимо ушей, заговорила Фрэн. –Вы меня помните? Тот лишь опустил голову. — Нет, Фрэн, не совсем...Но я много о тебе наслышан, и… — Как и все в этой больнице, я так полагаю, я права? – не смотря на предупреждение Итворда, что для бывшего психолога всё произошедшее в прошлом покажется сном, в глубине души теплилась надежда на внезапное возвращение памяти. – но мне бы хотелось узнать, как вы меня…нашли, и что произошло? Доктор Дирн замялся; рассказывать сумасшедшей, согласно медицинской карте, девчонки её же историю, которую она как оказывается не помнит? Дирн считал, что после рассказанного такие люди могут начать вытворять что угодно, а этому не было нужно ни ему, ни пациентам, ни персоналу. Для доктора Фрэн была пациенткой, с которой то и нужно было что проводить пустые, для неё разумеется, беседы, и не более. Так зачем посвящать её в пусть и её же историю? Для повторного побега? Дирн ко всему прочему обладал лишь той информацией, которую ему любезно предоставили "свыше" и пожилые медсёстры (очевидно, оставленные новым владельцем клиники лишь из-за нехватки персонала), напомнив, что они давно потеряли веру в выздоровление Фрэн, и что она, скорее всего, будет заперта в лечебнице до конца своих дней, и Дирну лишь надо выполнять свою работу, а не вмешиваться в эти дела. Тем не менее, не смотря на все обещания уволить с работы, доктор решился «приоткрыть занавес» своей пациентки, да и вряд-ли бы она просто так ушла счастливо помахав на прощание рукой. Слишком уж настырной и любопытной она стала. — После твоего побега, -- Дирн отложил в сторону бумаги, и, сложив руки в замок, начал рассказывать. – все спохватились и стали думать, что делать дальше в такой непростой ситуации. Видишь ли, Фрэн, мы все боялись тех последствий, которые ты бы нам могла устроить будучи на свободе. Медсёстры занимавшиеся тобой четыре года назад рассказывали, что для них ты была довольной необычной пациенткой. Они действительно были обеспокоены твоим состоянием, но надеялись, что со временем ты найдешь в себе силы смириться со всем произошедшим, и заживешь заново. Но когда ты сбежала, мы не знали во что это может вылиться. Мы доложили о твоём побеге твоей тёте – Грэйс, мы надеялись, что ты могла бы вернуться к ней, но она сама была очень обеспокоена в тот момент больше нас. Но потом всё же ты дала о себе знать, напав на тётю сразу, как только пришла домой… Фрэн с удивлённым взглядом посмотрела на доктора, надеясь, что ей это послышалось или тот пошутил, но ей достаточно было посмотреть на его серьёзное лицо, чтобы вспомнить, что за человек сидит перед ней – Дирн был из тех, кому было не до шуток. — Я напала? – Дагенхарт от возмущения вскочила, правда на мгновенье, после чего села обратно, продолжая уже сверлить взглядом психолога. – Я бы не…В смысле…Всё было не совсем так, я бы не подумала даже прийти домой к тёте только для того, чтобы на неё напасть! Это бессмыслица, так не могло быть! Дирн, тяжело вздохнув, продолжил, но при этом старательно отводя взгляд от девочки. — Грэйс позже рассказала нам, что ты обвинила её в смерти родителей и в попытке убийства своего кота. А в один момент ты потеряла сознания, чем обеспокоила свою тётушку, она попыталась подойти к тебе и убедиться, что с тобой всё хорошо, но ты…убежала. Когда мы приехали, мы начали твои поиски, все боялись, что.. — Опасна? – закончила за психолога Фрэн, после чего тот кивнул. – Доктор, я ручаюсь за себя, и точно знаю, что я бы не стала идти к кому-то специально домой, лишь для того, чтобы попытаться убить и скрыться. Скажу больше, всё было наоборот, но Вы просто не можете это вспомнить. — Фрэн, с твоим диагнозом ты могла не… — Что произошло после этого? И, доктор Дирн, при всём моём уважении к вам, я так и не получила ответ на свой вопрос – как я здесь оказалась? Дирн снял очки, и, потерев уставшие глаза, нашёл в себе силы для объяснения перед Фрэн: — Тебя сюда вернул местный лесник. Он сказал, что видел тебя, с ножом в руке, разгуливавшую по лесу, смотрящую вдаль с улыбкой. Фрэн лишь тяжело вздохнула. Нет, это всё не могло быть правдой! Она не жила в этой реальности, она жила в своём новом доме – в Иверсте, с теми, кто был ей дорог, и кому она была дорога. А всё что сейчас происходит – наверняка проделки её разума, который восстановил всё пережитое в новой форме. Дагенхарт грустно улыбнулась. Всё было так хорошо, а что сейчас? Ей предстояло вновь разбираться, в какой реальности она находилась? Предстояло переживать всё заново, когда уже нечего было переживать? — Я считаю разговор законченным, доктор. Моя правда отличается от вашей, я не хочу верить во всё рассказанное, вы уж извините. — Фрэн, тебе можно помочь, поверь. Но ты должна забыть. — Забыть? – голубые, и без того большие глаза, казалось, стали ещё больше. – Разве можно что-то полностью забыть, доктор? Нет, нельзя. Можно лишь закрыть глаза и делать вид, что всё так и должно было быть, но выкинуть что-то из своей головы – нереально. Это всё равно останется где-то в глубине души, и чтоб всплыть на поверхность, достаточно будет лишь напомнить о том, что произошло, прежде чем разум напомнит тебе полностью обо всём. — Ты изменилась, Фрэн…мне говорили, что ты даже будучи здесь, была всегда жизнерадостной девочкой. — Нет, доктор Дирн, я не изменилась. Изменился мир, в котором я была такой, какой вы меня только что описали. Когда понимаешь, что твой единственный шанс на спасения – это мышление, ты готов перестать быть тем, кем тебя привыкли видеть, себе во благо. Тот привычный оптимизм остаётся при тебе, помогает во многих жизненных ситуациях, помогает справляться с трудностями, но чем больше ты это всё проходишь – тем больше понимаешь, что тебе вовсе не нужна вечная улыбка на лице, служащая маской настоящих эмоций. Иногда надо принимать то, что происходит, а не убеждать себя, что с тобой что-то не так. Не желая продолжать дальше беседу, Фрэн направилась на выход. Само присутствие психолога было для неё испытанием – усмирить своё желание помочь, чтобы тот вспомнил всё, вспомнил её, Фрэн, и правдивую историю как и этой больницы, как и Грейс. Но сейчас Фрэн понимала, что ничем не может помочь тому, кто не желает, чтобы ему помогали. Да, она научилась принимать правду такой, как она была, а не искать как прежде лучик надежды, как делала это при последней встречи с тётей. Фрэн не хотела тогда верить, что её любимая тётя, единственный к тому моменту близкий человек, могла желать ей зла. И ради чего? Ради проклятого эксперимента Освальда! Вера в лучшее, конечно не такое и плохое качество в человеке, но оказавшись совершенно не готовым к реальности сурового мира, можно сильно разочароваться во всех своих мечтах и надеждах, ища что-то хорошее, но не находя это – разве не жестоко? В коридорах больницы всё было по-новому: новые дети, новый персонал, новый даже руководитель, и новый кое-где ремонт. У голубоглазой не осталось ничего, что могло бы вызвать в ней хоть какие-то прежние эмоции. "Просто пустота" - именно с такими мыслями Фрэн шла вперёд, не задумываясь даже куда. Изредка поглядывая на мимо проходивших больных и врачей, она всё больше разочаровывалась в этой реальности – совершенно серая, лишённая каких либо красок и изменений, и как раньше она могла улыбаться находясь здесь? Да даже от Дуотина было больше пользы – она могла видеть то, что было скрыто от людских глаз. Конечно, расскажи она, что ей приходилось изменять в Иверсте времена года – никто бы и не поверил, а уж тем более не посчитал бы это захватывающим, списав всё за психическое расстройство девочки, которая навыдумывала себе приключений. Дагенхарт вновь обернулась, ожидая увидеть всю ту же картину, что и несколько минут назад, но на этот раз коридор был пуст. На Фрэн это подействовало, будто на неё вылили ведро с ледяной водой, и здравый смысл к ней пришел ой как не вовремя; Фрэн чётко помнила, что она вышла из кабинета Доктора Дирна несколько минут назад она видела как медсёстры несли на подносе какие-то неизвестные ей лекарства, слышала голоса больных, мимо также проходивших по коридору. Это что же получается, сама того не замечая, она потеряла счёт времени? Ну ведь нет, это не могло быть правдой… И только сейчас Фрэн осознала, что она не знала куда шла. Чёрно-белые напольные плиты оставались позади голубоглазой, и на встречу появлялись новые. Впереди Фрэн была лишь одна единственная дверь, до которой она пыталась дойти, но сам коридор будто был бесконечным, не желая доводить Фрэн до заветной двери. Уже с некой опаской, Фрэн заметила, что небольшие лампочки на потолке зловеще мигали в том месте, где юная Дагенхарт находилась несколько секунд назад, прежде чем продолжила путь. Фрэн конечно успела повидать многое за один день перед побегом из больницы в десять лет, но сейчас же она не могла находиться в ультрареальности, ведь так? Но все сомнения Фрэн развеялись, стоило ей увидеть алые пятна на стенах, также обнаружилось, что позади неё не было абсолютно ничего, лишь кромешная тьма, ползущая за шатенкой, и поглощающая всё на своём пути: стены, пол, лампы…Сама Фрэн ожидала увидеть давних «знакомых» - Камалов, либо улицезреть страшные картины, увидев которые, обычный человек бы сошёл с ума. Но даже для привыкшей ко всем странностям Фрэн, показалось подозрительным всё происходящее, и лишь дойдя до белой двери, что мелькала до этого перед глазами Дагенхарт, к которой она так усердно пыталась дойти и наконец дошла, она увидел написанное кровью на двери «welcome back!». Едва успев прочитать надпись, последняя лампа погасла, погрузив всё во тьму.

***

Зловещий смех, раздавшийся эхом в голове Фрэн, пронзил ту кромешную тьму, в которую угодила девушка, но к удивлению обнаружила, что она сама могла себя разглядеть как при дневном свете, чего нельзя было сказать о помещении…в котором она находилась. В глубине души, она знала кому принадлежал этот смех. Появившийся из окружившей Фрэн тьмы Чернота, осмотрел своими пустыми, бездонными глазами, в которых горели лишь два белых огонька, явившуюся перед ним Хранительницу Ключа, зловеще улыбаясь, если можно было назвать самый настоящий оскал – улыбкой. Фрэн с неким удивлением смотрела на Принцы Тьмы, прокручивая в воспоминаниях последнюю их встречу в пятой реальности. Она была и раньше полностью уверенна в существовании сына Мабуки, но сейчас ни один человек не заставил бы её усомниться в этом, когда вот он – убийца её родителей сейчас стоял, а точнее парил, прямо перед ней. Но ещё больше удивила внешность Принца Тьмы, которая хоть и потерпела незначительные изменения, но всё же, было видно что Ремор также как и сама Фрэн изменился: количество рогов на голове увеличилось до ещё одной пары, и сами рога изменили как форму, так и цвет – первая пара приобрела угольный цвет, став более «завернутыми», концы загнулись и стали острее. Вторая пара – точно такого цвета как и первая, концы которой также были загнуты и более заостренными, удлинились. И последняя третья пара располагалась чуть ниже второй, но была едва заметна, и в отличии от предыдущих, не имела того угольного окраса. Тело, напоминавшее скорее тёмный плащ достающий до пола, практически не потерпело изменений, а вот к когтистым рукам словно была прикреплена накидка, которую можно было бы рассмотреть, если бы было посветлее. — Ремор, - не ожидая сама от себя такого, Фрэн сделала реверанс, дав повод Черноте ещё раз усмехнуться, сверкнув своими белыми зрачками. В конце концов, какой никакой, но принц, проявить бы хоть каплю уважения, да и манеры она свои никуда не девала. – и чем же обязана визиту столь уважаемой персоны? Такое ехидство со стороны обычно тихой и послушной Фрэн, пришлось по душе монстру, если она, конечно, у него была. — Скажи мне, Фрэн, - монстр притянул её чуть ближе своей когтистой рукой, пытливо глядя в голубые глаза, в которых не было ни капли страха перед ним. – Ты бы хотела начать новую жизнь? Жизнь которая не напоминала бы тебе о предыдущей. В которой ты бы была свободна от всего произошедшего, относясь к прошлому как к обычному ночному кошмару? — Не существует такой жизни, Ремор. – всё тем же спокойным тоном ответила Дагенхарт. – И тебе никакой выгоды, если я вновь начну улыбаться как раньше, разве не этого ты добивался? Монстр, усмехнувшись, покачал головой. — А кто тебе сказал, что новая жизнь заставили бы тебя поверить в лучшее? Ох, наивная Фрэн, ты правда до сих пор веришь, что мир не так жесток к нам? Что всё будет так как нам хочется? — Тогда новая жизнь не будет ничем отличаться от старой. — Уверена? – монстр наклонил голову набок. – А откуда тебе знать, ФрэнБоу-Дагенхарт, что это будет за жизнь и с какими сюрпризами? Она может быть как лучше, так и хуже чем нынешняя. — Вот именно, она может быть любой, и я не знаю какой именно, по этой причине и не хочу. - парировала Фрэн, не сводя пристального взгляда с Ремора. – Я привыкла к этой жизни. — Но ведь это не то, что ты хотела? - монстр залетел за спину Фрэн, положив свои когтистые руки на плечи его бывшей жертвы, не давая той вырваться. – Фрэн, для всех этих людей ты уже была мертва. Не забыла подделанную статью в газете? Многие уже и не вспомнят твоё имя, разве этого ты хочешь? — Я умирала дважды, - усмехнулась та, вспоминая проделанную работу Тёти и Освальда в виде поддельной статьи в газете. – это не страшно, если моё имя забудут. В каком меня выставили свете? Сумасшедшей девочкой, которая чуть ли не сама убила собственных родителей? — А это разве не так? – в голосе Ремора явно слышались нотки веселья, которые он и не старался скрыть особо. Всё-таки, ему безумно было весело слышать это от неё, Фрэн. – Хотя, если хочешь, мы можем вернуться к этому разговору позже… — Нет, не хочу. — Договорились, вернёмся к нему позже. – словно не услышав возражения, пророкотал он. – Но что теперь тебе терять, м? Ты вернулась в третью реальность, без своих друзей, без своего…э-э-э, кота. — Мне следовало догадаться с самого начала, что это ты подстроил... — Что именно? Я всего лишь привёл тебя ко мне, чтобы мы могли встретиться как в былые времена, разве нет? Это было бесполезно. Даже если Принц Тьмы и скрывал что-то, а Фрэн была в этом уверенна, то добиться от него признания не получится, хоть из кожи вон лезь. Он будет усердно делать вид, что не понимает о чём идет речь. Но в одном он действительно был прав – что ей было терять уже? — Ремор… - едва слышно начала та. – Начав новую жизнь, я не смогу вернуть старую? Имею в виду, всех кого знала? — Ах, ну вот опять. Ты говоришь о том скелете и о целителе второй реальности? Хоть Фрэн и не понравилось, как Принц Тьмы обратился к её друзьям, но она предпочла промолчать. — Что-то ты должна сама будешь понять и принять, но не забывать о том, кто ты. — Начал говорить загадками, да? — Любой мир, любая вселенная без загадок – скучно же, разве не правда? — Я так понимаю, здесь меня забудут? Словно меня и не существовало? — Забудут? Хе-хе-хе, не думаю. Для всех ты станешь легендой, но никто не вспомнит твою историю полностью. Никогда. — Опять загадки, - вздохнула шатенка, совершенно не понимая смысла слов монстра. – Быть просто забытой, либо быть забытой легендой… Ты не оставляешь мне выбора, да? Зрачки Ремора зажглись ярким светом. — Выбор есть, да только мои ли проблемы, что он тебя не устраивает? Но, как бы это глупо сейчас не прозвучало, теперь ты должна сама выбирать. Он вылетел вперёд, и завёл руки за спину. Он ожидал услышать в свой адрес проклятия, но ничего не происходило. Фрэн по-прежнему стояла перед ним, не выражая никаких эмоций. Ей действительно стало всё равно абсолютно на происходящее вокруг? Вряд ли…Беспокойство о других никуда не делось, ей не было всё равно на чужие судьбы, разве было бы всё равно тому, от кого осталась бы одна оболочка? Кто не мог бы испытывать эмоций? Фрэн действительно больше не была той весёлой девочкой, какую он видел в последний раз четыре года назад, по крайней мере, именно столько времени прошло в третьей реальности, но разве собственное самочувствие могло отразиться на других? — А знаешь что? Ты наверно и прав. Мне действительно больше нечего терять, тебе ли не знать, верно? Ты уже однажды лишил меня привычной жизни, теперь забрал ту, которой я жила в Иверсте, однако взамен предлагаешь новую - неизвестную мне, не оставляя иного выбора. Хоть я и не понимаю одно: зачем тебе это, Ремор? Монстр ничего не ответил на этот вопрос, вместо этого он дотронулся своими когтистыми пальцами до её век, закрывая их, и стараясь не поцарапать тонкую кожу, после чего едва слышно произнёс: — Рад был встретиться, Фрэн Боу. Последнее что ощутила Фрэн – как несуществующая земля начала пропадать из под ног, а она сама начала падать. Куда? Она не знала…