I’m your filter

Был поздний вечер, во всем Сеуле люди возвращались уже по домам, надеясь провести время с семьёй или отдохнуть наедине. Но в студии танцевальных практик до сих пор горел свет, оповещая о том, что кто-то упорно там работает. И это было действительно так. До онлайн-концерта осталось всего пару дней, поэтому Чимин едва мог себе позволить поспать и поесть. Новый танец для "Filter" должен сразить наповал АРМИ, однако для этого необходимо добить его до идеала. Именно поэтому Пак в который раз повторяет каждую связку, наблюдая за собой в зеркало. У него пунктик на то, чтобы он себя заводил и возбуждал, и лишь тогда он сможет произвести какой-то эффект на остальных людей. По тесноте в штанах становилось понятно, что идеал близко. Чимин томно откидывает голову назад, облизывая пересохшие губы и приседая в самом интересном моменте танца. Когда его рука снова оказывает на ширинке, он едва сдерживается, чтобы не заняться дрочкой прямо там. В голове настолько шумит, что Мин не слышит, как уже несколько минут в другом конце зала стоит Чонгук, наблюдая за ним. Чон пришел забрать Чимина домой, так как волновался, что тот так поздно ещё не вернулся, но зайдя в студию и видя всё, что вытворяет старший, едва ли смог дышать. Вместо света в зале был включен какой-то светильник, что погружало комнату во мрак, создавая интимную обстановку и, тем самым, скрывая Гука от глаз Чимина, поэтому он мог спокойно наблюдать, не боясь быть замеченным. В штанах Чонгука также становилось тесно, макнэ не мог оторвать глаз от точеной, гибкой фигуры, которая практически устраивала порно прямо перед его глазами. Стоять так долго Гук не собирался, поэтому младший поправил штаны, максимально скрывая стояк, и снова приоткрыл дверь студии, не выходя, а просто хлопая ею достаточно громко, чтобы Пак заметил. И он заметил, тут же переводя затуманенные карие глаза на макнэ. "Он такой горячий без цветных линз и в растрепанном виде", было первое, что пришло в голову Чонгуку. - Гуки, ты за мной пришел? - предполагает Чимин, подхватывая полотенце и вытирая капли пота с лица и шеи. Мини неловко от того, что Чон мог здесь увидеть, но надо не пропалиться, насколько смущающе себя чувствует Пак перед этим парнем. Почему-то именно Чонгук с его пронзительным взглядом в самое сердце вызывал у Чимы непонятные эмоции. - Да, я приехал один, потому что уже поздно, достаточно поздно, - зачем-то упоминает макнэ, подходя ближе и отчётливо замечая выпирающую ширинку Чимина. В голову младшего закрадываются странные мысли, которые идут явно не из того места. - Я тогда сейчас соберусь, и мы... - как-то дергано выпаливает Пак, порываясь быстрее сложить вещи в сумку, но его прерывают. - Покажи мне тот момент, который ты сейчас повторял, - практически требует Чон, присаживаясь на пол и позволяя понять, что старшему не отвертеться от его просьбы, - Я бы хотел разучить твой танец немного, он очень интересный, - выкручивается Гук, мозг которого, видимо, решает перейти на сторону неправильных мыслей, раз так быстро подкидывает идеи. - Прямо сейчас? - тушуется Чимин, но вещи откладывает и подходит обратно к зеркалам, смотря на Гука. Что задумал этот мальчишка? Пак едва от возбуждения ходить может, но профессионализм есть профессионализм, тут уже ничего не поделаешь. - Прямо сейчас, - отвечает Чон, откидывает на тоже зеркало спиной, находясь немного дальше от Пака, чтобы не мешать обзору. - Хорошо, - соглашается старший, перематывая на необходимый момент песни, тут же быстро становясь в исходное положение. Как только музыка заполняет студию, все мысли убегают из головы Чимина, всё, что он может - только поддаться танцу. Старший повторяет всё те же отточенные движения, но в этот раз чувствует на себе прожигающий взгляд, но не фанатов, а самого Чона Чонгука. Почему-то это распаляет ещё больше, и движения выходят несколько пошлее, чем должно быть. Пальцы не просто лежат на ширинке, Пак буквально сжимает свой член через брюки, а после продолжает как ни в чем не бывало. Но музыка обрывается, и это явно был не Чимин. - Покажи, где держать именно на этом моменте, - Чонгук внезапно оказывается прямо за спиной Мина, обхватывая правой рукой за талию. - Какой? - теряется Чимин, чувствуя горячее дыхание и крепкое тело, которое стоит прямо за ним. Отражение в зеркале добавляет ещё больше смущения, потому что видеть такое слишком горячо. Чон выше и крупнее, а ещё слишком близко. Они отлично смотрятся вместе. - Когда ты проводишь рукой по своему телу, - шепчет Гук чуть ли не в ухо Мини, совсем нарушая все границы, - Вот так, - и САМ опускает ладонь на грудную клетку Чимина, плавно проводя рукой по горячему телу, задевая ею каждый мускул пресса и опускаясь прямо на пах старшего, тут же мягко сжимая возбуждение Мини через штаны. - Чонгук... - начинает Чимин, но не может произнести больше ни слова, потому что этому объяснения в голове Пака нет. Он видит их в зеркале, замечает, как Чон тоже наблюдает за этим всем, его буквально черные глаза, и чувствует, что рука не собирается останавливаться, поглаживая член Чимина через ткань. - Что ты ... делаешь? - предпринимает попытку возразить Пак и вывернуться из рук, но это оказывается его ошибкой. Как только он поворачивает голову к Чонгуку, его губы накрывают чужие, а хватка становится стальной, сигнализируя о том, что ему точно сегодня не выбраться из этих рук. Гук целует пухлые, искусанные губы до тех пор, пока Чимин не сдаётся, горячо отвечая на поцелуй и расслабляясь в руках младшего. Он слишком долго скрывал свои фантазии, чтобы сейчас убежать. Эти губы с родинкой под ними целуют слишком крышесносно и откровенно, чтобы от них оторваться. Своими ягодицами Пак чувствует возбуждения младшего и сразу же трётся об него, спуская всё на тормоза. От одежды они избавляются быстро, оказываясь на полу. Мысль от того, что кто-то может зайти, окончательно добивает обоих. Гук целует всё, до чего может дотянуться, практически сумасшедше оглаживая каждый сантиметр тела старшего. Наконец-то он под ним, наконец-то можно сделать всё, что так хотелось. Пак мечется под макнэ (макнэ ли, если учитывать их положение?), порываясь обхватить свой член, но его руки отталкивают и опускаются прямо на уровень с гордо стоящим возбуждением. То, что вытворяет Чонгук дальше, кажется Мину сном. Он поднимает глаза на Пака и проводит языком по головке члена старшего, пробуя на вкус и придерживая тот у основания рукой. После язык спускается к уздечке, а рот вбирает головку полностью. Чимина уже откровенно колотит, он едва сдерживает стоны, прикусывая своё запястье. Но Гуки не останавливается, сжимая бедро и насаживаясь на член настолько, насколько позволяют его возможности, а возможности вокалиста позволяют многое. Чон так тащиться от происходящего, от стройного тела, что сейчас полностью принадлежит ему, от нежного члена, который сейчас находится в его рту. Он готов кончить только от этого. Маленький Мини так идеально смотрится на полу, под ним, от этого ведёт не хуже, чем от бутылки вина натощак. Ему очень хочется, чтобы Пак сошел с ума от него, поэтому показывает всё, чему научился на бананах. Он насаживается и насаживается, с упоением лаская языком каждую венку. В голове нет мыслей, лишь приятная пустота. Ему просто охеренно. - Гуки, я кон... чаю, - хрипло шепчет Мин, пытаясь оттолкнуть Чона, пока не поздно. Но его будто не слышат: только движения ускоряются ещё больше, а губы плотнее сжимают возбуждённый орган. У Чимина нет сил больше терпеть, у него вообще нет больше сил ни на что, потому что в следующее мгновение он забывает даже собственное имя, впиваясь пальцами в темные локоны Чонгука и кончая ему в рот с самым пошлым стоном, который он когда-либо издавал. Он не помнит, как Гук всё проглотил, не помнит, как тот поднялся и убрал пряди его волос с мокрого лба. Ему требуется пару минут, чтобы вообще ожить и сфокусировать взгляд на макнэ перед ним, который уже поднялся до уровня его лица. - Ты как? - спрашивает нежно младший, облизывая свои покрасневшие и распухшие губы. Пак не может найти слов, он вообще, видимо, разучился говорить, поэтому лишь тянет Чонгука на себя и с упоением целует макнэ, чувствуя свой вкус на его языке и заводясь от этого снова. Ему даже ревностно думать, где Гуки научился так крышесносно целоваться и отсасывать. Теперь уже Пак тянется к члену младшего, наконец-то обхватывая его и отмечая про себя, что тот немного больше собственного. Грёбанный золотой макнэ, но сейчас принадлежащий только ему. Чонгук стонет ему в губы, толкаясь бедрами в сжатую руку. Теперь уже Мини контролирует ситуацию, показывая, кто тут действительно старший. Оглаживание красной головки производит такой эффект, что Гук даже обрывает поцелуй, повышая ноты своего голоса и утыкаясь Паку в шею. Чимину нравится всё, начиная от покрасневших ушей и щек макнэ и заканчивая трясущимся телом над ним. - Только удержись, - шепчет старший напоследок, тут же сползая всё ниже. Чонгук не может поверить своим глазам, когда Чимин вбирает его член в рот, обхватывая тот своими восхитительными пухлыми губами. Видимо, старший решил над ним поиздеваться, потому что руки Гук напрягаются, удерживая собственный вес. Острый язычок проходится по всему, до чего может добраться, но когда тот проходится либо по уздечке, либо облизывает яйца, прежде чем взять их в свой ахуеный рот, студия наполняется хриплыми стонами. Он смотрит вверх, Пак смотрит на него, прямо в глаза, испытывая всё терпение младшего. - Посмотрим, насколько глубоко он в меня зайдет, - игриво проговаривает старший, прежде чем вновь насадиться ртом на член Гука, но уже стараясь протолкнуть тот глубже. Видимо, вокальные данные помогают не только Чонгуку, потому что член заходит достаточно глубоко. И Гук больше не может держаться, на пробу двигая бедрами и буквально трахая рот Чимина. Маленькие, тоненькие ручки обхватывают ягодицы Чонгука, давая понять, что он делает всё правильно, поэтому макнэ задаёт собственный темп, проезжаясь головкой по языку Мина. Гук аккуратен, но этих движений хватает, чтобы младший улетел. - Если ты не собираешься глотать, тебе лучше сейчас же отстраниться, - рычит Чонгук, собирая все крупицы самообладания. Однако, Чимин лишь отвешивает шлепок по правой ягодице Гука, тут же сжимая её, и Чон кончает. В ушах звенит, а стальная выдержка едва позволяет не упасть на маленького Мина. Тот издевается, вылизывая всё подчистую, вынуждая младшего материться на весь зал. И только потом вылезает из-под макнэ, позволяя ему рухнуть на пол. - Ты отлично справился, - проговаривает Пак, натягивая белье и с усмешкой наблюдая за младшим. Вот же слизеринец, даже здесь нашел возможность поиздеваться. - А если бы я на тебя упал? - бубнит Чон, переворачиваясь и убирая волосы назад. - Не упал бы, я уверен, - мягко отвечает Чимин, не без удовольствия оглядывая тело макнэ во всей красе. Чонгук не зол, но Мини надо наказать. Поэтому он хватает того за тонкое запястье и тянет на себя, - А ну иди сюда! Пак падает на младшего, тут же устраиваясь поудобнее и заглядывая в глаза Чона. - Что теперь между нами? - с небольшой опаской спрашивает Мин, пробираясь своим взглядом прямо в душу, заставаляя отложить мысли о порке до следующего раза. Чонгук видит, как уязвим сейчас Пак, и насколько боится ответа, что это всё было мимолётной страстью. Но ему бояться нечего. - Ты теперь окончательно мой, - шепчет Гуки, вновь поправляя волосы Чимина и честно смотря в его большие карие глаза. Ответа не следует, потому что старший накрывает губы макнэ в нежном поцелуе, доверчиво прижимаясь к телу парня, заставляя сердце того сбиться с ритма. Они ещё долго целовались в полумраке танцевального зала, пока наконец не поехали домой и не уснули вместе в комнате Гука.