Валентинов день

      – Ты уже на работе?       – Нет, вот только подъехала, – Бетти вышла из своего нового Форда, который заменил предыдущий, прослуживший ей верой и правдой столько лет, и хлопнула дверцей, удерживая плечом телефон возле уха.       – Как спала? Выспалась? – Джагхед, словно заботливый папочка следил за тем, чтобы она в принципе спала, особенно если это случалось не под его пристальным присмотром.       – Да, – слукавила Бетти. На самом деле она до часу ночи просмотрела какой-то тупой сериал про работу детективов (крайне далекий от реальности, уж она-то знала), а потом вовсе не могла уснуть. Но Джагу это знать было не обязательно.       – Хорошо, тогда сегодня после работы ко мне, помнишь, да?       – Праздничный ужин? – догадалась Бетти. – Что ты приготовишь?       – Сюрприз. Ну мы же типа нормальная пара. А все нормальные пары отмечают День Святого Валентина.       – Ты уверен в этом? – Бетти уже зашла в здание участка и кивком головы поздоровалась с дежурным.       – То, что мы нормальные, или про празднование дня всех влюбленных?       – И про то, и про другое, – усмехнулся Джагхед. – Ладно, обсудим это вечером за ужином. Не опаздывай.       – Постараюсь. До вечера.       Прокручивая список сообщений в телефоне, которые не мешало бы почистить, потому что восемьдесят процентов из них это были рассылки от магазинов, в которых она когда-либо что-то покупала, Бетти вышла из лифта на нужном этаже. В участке было подозрительно спокойно. Никто не бегал, не кричал, все тихо и мирно занимались своими делами, нарушая тишину лишь шелестом бумаг, клацаньем по кнопкам клавиатуры, и ответам на входящие телефонные звонки. Идеальная обстановка, чтобы приготовить для сдачи в архив закрытые дела, тем более что серьезного текущего расследования у Бетти не было. Так, мелочи. Кевин сидел на своем месте, понуро опустив голову над папками. Он до сих пор грустил по поводу расставания с Мэгги и поисках себя. Купер решила не лезть к нему с примитивным вопросом «как дела», а сразу принялась за работу.       Но планам Бетти было не суждено сбыться. Едва только она развела деятельность, прямо перед самым обедом, к себе в кабинет их с Кевином вызвал Лодж.       – У нас убийство, – начал с главного он.       Хирам Лодж, вот кто изменился за последний почти год. Он постарел. Еще бы, учитывая всё то, что ему пришлось пережить: смерть дочери, внезапное обретение сына и мгновенная его потеря (после всех событий, произошедших прошлой весной, Арчи Эндрюс буквально сбежал на Аляску на постоянное место жительства, оборвав здесь, на большой земле все контакты). Хирам понимал, что испытывает Арчи, учитывая, что его собственная мать убила его любимую, которая по совместительству была его сестрой. Среди всех этих передряг ему, невесть откуда взявшемуся отцу, не было места. Хотя для капитана он мог бы стать новым смыслом жизни, в которой он уже всех потерял.       – У магазина свадебных платьев, вот адрес, – капитан протянул Бетти, как старшей в их группе, листок с адресом, – найдена убитой девушка. Берите кого хотите, и езжайте туда. Сделайте всё, как положено, в лучших традициях двадцать шестого участка. Патрульных я уже отправил туда, чтобы оцепили место.       Не задавая больше вопросов, Бетти и Кевин вышли из кабинета шефа. Бетти прямиком направилась в морг.       – Хардин! – позвала судмедэксперта Бетти, едва открыв дверь.       Спустившись ниже, она заметила его. В куртке, с сумкой в руках.       – Ты куда-то собираешься? – с подозрением посмотрела на друга Бетти.       – Нет, – не моргнув соврал Хардин.       – Вот и хорошо, – Бетти решила не обращать внимания на его ложь. – Потому что мы едем на место преступления. Я жду тебя на парковке.       – Не жди.       – Это еще почему? – Бетти даже подбоченилась.       – Я поеду на своей. Мне потом надо будет кое-куда заехать. Не хочу напрягать тебя, – отмахнулся Хардин.       – Тогда держи адрес, – Бетти ничего не насторожило, и она отдала ему ту самую записку, которую несколькими минутами ранее вручил ей Лодж. Адрес она и так запомнила. – Встретимся на месте. И давай, поторапливайся.       Едва Бетти увидела труп, сразу поняла – это всерьез и надолго. Что перед ними новая загадка. Это было не просто убийство, а убийство со смыслом.       Убита была девушка, судя по фигуре и волосам. Лицо было сложно оценить и осмотреть – у нее не было носа. Он был очень топорно, неровно срезан: даже не весь, полностью, а его половина. Но вид был испорчен, и кроме красной дыры по середине лица, отвлекающей на себя внимание, не было видно ничего. Девушка была в свадебном платье и лежала высоко на ступенях свадебного салона, вход в который был на уровне второго этажа, скрытая от взора прохожих.       – Кто обнаружил девушку? – спросила Бетти первого патрульного, попавшего ей на глаза.       – Продавец салона, вон она, – он указал рукой на стоящую неподалеку девушку, сотрясающуюся от дрожи, пробиравшей ее тело. – Пришла открывать магазин, а тут это.       – Почему так поздно обнаружили тело? – Бетти посмотрела на табличку с режимом работы. – Магазин три часа назад должен был открыться.       – У них вчера была дезинфекция, или что-то в этом роде, – рапортовал патрульный. – Открыть можно было не ранее чем через сутки.       – Где, черт возьми, Хардин? Или ждет, пока она разлагаться начнет?       Бетти повертелась на месте, пытаясь разглядеть за лентой ограждения долговязую фигуру, или хотя бы подъезжающий Dodge Charger. Но ни того, ни другого она не видела. Зато увидела другого: Мартин, один из новеньких судмедэкспертов их участка пробирался к месту преступления, неуклюже таща большой для его хилого телосложения рабочий чемодан.       – Какого хрена ты здесь делаешь? – почуяв неладное, Бетти ринулась на Мартина. – Где Скотт?       – Он сказал, чтобы ехать должен я, – испуганно вытаращил глаза и замер на месте судмедэксперт.       – Ах скотина! – зашипела Купер, и Мартин отшатнулся от нее – он подумал, что это она про него. – Я же душу из него вытрясу!       Бетти достала из кармана телефон и набрала номер Хардина, но после нескольких гудков включилась голосовая почта. Купер настойчиво повторила манипуляцию – результат тот же.       – Ах ты гандон ходячий! – продолжала сокрушаться Бетти, находя в справочнике номер Тессы. Результат один в один. – Что ты встал как истукан?! – теперь она заорала на Мартина. – Ты собираешься сегодня работать или нет?       Мартин почти бегом бросился к трупу, что Бетти невольно подумала о том, что никто так не стремился к покойникам до него.       – Кевин, – уже более спокойно позвала напарника она. – Опроси работников магазина, может убитая была среди их покупательниц. Или они замечали что-то подозрительное, а я пойду прослежу за этим птенчиком, – она кивнула на Мартина, распаковывающего свой чемодан возле тела, – как бы он еще ей что не отрезал со страху.       Кевин усмехнулся, с сочувствием глядя на спину согнувшегося над трупом судмедэксперта, и пошел к той девушке, что до сих пор тряслась.       – Делай что необходимо, забирай тело в морг, а там им займется Скотт, даже если мне придется за ним в преисподнюю сходить, – дала указания Бетти, вставая позади Мартина.       С каждым движением, с каждым действием судмедэксперта, Бетти злилась всё больше. Она наблюдала, как работает Хардин, у которого движения быстрые, слаженные, отточенные, ничего лишнего, и ЭТО. Он пинцет достал с третьего раза!       – От чего скончалась жертва? Документов нет?       – Не знаю… – заблеял Мартин. – Документов, вроде нет…       – Вроде? – Бетти трясло не только от действий, но даже и звуков, которые издавал этот горе-эксперт. – Не знаю? Ты эксперт или где?! Уйди!       Натянув перчатки, Бетти сама склонилась над жертвой. Первое, что бросалось в глаза, было платье. Белоснежное, явно новое, даже подол не запылился. Значит, она в нем не ходила, а надела перед убийством, или, что более вероятно, уже после. Еще очевидная деталь – отсутствие носа. Но от этого вроде как не умирают. Присмотревшись к дыре на лице девушки, Бетти нахмурилась. Она не была специалистом, но судя по тому, что кровью лицо залито не было, можно было сделать вывод, что нос отрезали мертвой девушке, когда кровь уже не циркулировала. Бетти взяла голову жертвы, слегла приподняла, чтобы ощупать затылок, может там была рана или след от удара, но ничего не найдя, аккуратно опустила ее назад, в исходную позицию. Взгляд детектива упал на руки убитой, точнее запястья. Они были почти синего цвета. Виднелись следы от наручников или веревок – убитую явно связывали. Бетти приподняла подол платья – тоже самое на лодыжках. Вернувшись к рукам, Купер приподняла одну из рук жертвы, чтобы внимательнее всмотреться в борозды, но тут под рукой, на подоле платья, она заметила небольшую карточку, по размерам напоминающую визитку.       – Пинцет дай, – не глядя на судмедэксперта, Бетти протянула руку, в которую он тут же вложил пинцет, который ей нужен был, чтобы не дай бог не смазать возможные отпечатки на визитке.       Это был простой кусок плотной бумаги, больше походившей на картон, по цвету напоминающая крафт. Срезы были ровные, ничем не примечательный клок бумаги, если не считать напечатанных на ней слов:       

«Брак у всех да чтится и ложе да не оскверняется».

      Глубокая морщина пролегла между бровей Купер. Это еще что?       – Возьми на экспертизу.       Мартин смотрел на нее как умалишенную. То на нее, то на протянутый ему пинцет с зажатой бумажкой на конце.       – Да пакет давай, дебил! – закричала на него Бетти видя, как он протягивает к ней руки, планируя забрать улику.       Бетти раздавала указания – обследовать каждый миллиметр пространства, но найти хотя бы что-то. Опросивший работников свадебного салона, вернулся Кевин.       – Девушка им не знакома, среди покупательниц последнее время замечена не была, – докладывал он. – Платья такого у них тоже не было. Что всё это может значить, они также не понимают. Патрульные не нашли рядом с местом преступления ни сумочки, ни документов, удостоверяющих личность.       – Брак у всех да чтится и ложе да не оскверняется… – пробормотала Бетти. – Что это может значить, как думаешь?       – Похоже на какую-то заповедь, – пожал плечами Кевин. – Что-то из религии. А что?       – Карточка с этой фразой была при убитой. И это явно что-то значит. Пошли патрульных опросить жителей. Может, кто-то что-то видел.       – Я бы начал оттуда, – Кевин показал куда-то за плечо Бетти.       Развернувшись, девушка увидела через узенькую пешеходную дорогу напротив вывеску тату-салона. Район был малолюдный, старый, проходимости практически нет. Может это и сыграет им на руку?       – Хорошо. Тогда я туда. Присоединяйся, как закончишь.       Внешний вид тату салона разительно отличался от внутреннего. Видя неказистую, слегка покошенную вывеску, Бетти никогда не подумала бы, что внутри будет так всё аккуратно. Всё чисто, светло, никакого рока или чего-то подобного, чего можно было ожидать от подобных заведений. У входа была стойка администратора, за которой стояла девушка. Темные волосы с ярко-розовыми прядями, были собраны в два пучка и воздушными волнами спадали на плечи. На шее тугой чопер, в ноздре колечко пирсинга, а зеленые глаза ярко подведены черным. Она с ног до головы осмотрела посетительницу, явно неподходившая им по дресс-коду.       – Здравствуйте! – тем не менее, она натянула дежурную улыбку. – Чем могу Вам помочь?       – Не бойтесь, я не клиент, – Бетти продемонстрировала значок. – Детектив Купер. Вы уже видели, что там произошло? – она кивнула в сторону небольшого окна, выходившего на улицу.       – Кого-то убили вроде как? – равнодушно пожала плечами администратор.       – Что, здесь часто кого-то убивают, что это Вас совсем не удивляет? – Бетти даже как-то возмутилась.       – Главное, ведь не меня.       – И не поспоришь с этим аргументом, – подобный цинизм был ей близок. – Замечали что-то необычное в последнее время? Может, видели ее? – Бетти развернула к девушке мобильный телефон, на камеру которого запечатлела изуродованное лицо убитой.       От фотографии цинизм администратора сошел на нет. Ей даже передернуло.       – Сложно сказать, тут лица-то видно. Что за козел с ней это сделал?       – У вас здесь есть камеры наружного наблюдения? – Бетти осмотрелась по сторонам.       – Да, они выходят на комп хозяина салона.       – Он здесь? Я могу с ним поговорить?       – Да, – кивнула головой девушка, а затем громко закричала: – Массимо!       Где-то хлопнула дверь, а следом послышался низкий мужской голос:       – Молли, сколько раз говорить тебе, что для этого есть внутренний телефон. Что ты орешь?       Хозяин явно хотел что-то добавить, но заметив постороннюю, осекся. А Купер, раскрыв рот, принялась беспардонно глазеть на красавца перед собой.       Он был не просто красив, а неприлично красив. Хотя и эта характеристика не подходила. Порочно. Он был порочно красив. Высокая спортивная фигура (пожалуй, одного роста с Хардином, но Скотт явно уступал количеством мышц). Аккуратная, ухоженная растительность на лице, обрамляющая носогубный треугольник и нижнюю челюсть, градиентом сходящая с щек, становящаяся максимально густой внизу. Цвет кожи был смуглый, нос слегка крупный, и Бетти невольно подумала, что он, возможно, латинец. Не американец, учитывая, как он растягивал слова – английский точно не был его родным языком. Белая рубашка с закатанными рукавами, в распахнутом вырезе которой была продемонстрирована его крепко сбитая грудь с порослью темных волос, доходящих до шеи (Купер не любила волосатую мужскую грудь, но у этого мужчины она смотрелась так органично, что девушка невольно представила, как она скользит ладонью по торсу, трогая волосики на ощупь).       «Нарцисс», – тут же подумала про себя Бетти. Об этом так же говорило и то, как он, приподняв подбородок, доминируя тем самым визуально, осматривал в свою очередь ее. «Знает себе цену. Знает, что хорош и пользуется этим. Даже не пытается делать вид, что это не так».       Волоски покрывали и жилистые руки, покрытые разрозненными, небольшими татуировками. Самая крупная из видимых была птица с распростертыми крыльями на левой ладони с тыльной стороны, скрывающая в себе очертания черепа. Симметрично ей на другой руке, на этом же месте была надпись в три строки. Так же здесь были совсем маленькие, обвивающие пальцы словно кольца, что-то мелькнуло на запястье.       Черные волосы уложены назад с помощью геля. Большие карие глаза под густыми бровями, пухлые губы, причем нижняя крупнее верхней. Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги, заточенные в узкие брюки и остроносые ботинки. От него веяло за версту неприкрытой сексуальностью. Не так, как от Джага. «Почему я вообще сравниваю его с Джагом?» – мысленно нахмурилась сама на себя Купер.       – Здравствуйте, – сжав губы в улыбке, мужчина слегка склонил приветственно голову.       Бетти, выдернутая из любования мужчиной, даже вздрогнула.       – Это из полиции, – Молли, не дождавшись, когда детектив заговорит сама, взяла дело в свои руки. – По поводу убийства в салоне свадебных платьев.       – Детектив Купер, – Бетти взяла себя в руки. – Элизабет Купер.       – Приятно познакомиться, детектив, – подойдя вплотную, мужчина взял ладонь девушки в свою, заставляя ее вздрогнуть от этого, и прикоснулся губами к костяшкам, при этом глядя Бетти неотрывно в глаза, слегка прищуриваясь.       Купер даже открыла рот от подобной… наглости?       – Я Массимо Ториччелли. Чем я могу помочь полиции Нью-Йорка? – снова на распев произнес красавец.       «Итальянец, значит».       – Вы наверняка знаете, что произошло напротив Вашего салона. Хотела узнать, не замечали ли Вы чего-то странного? Подозрительного? И хотелось бы взглянуть на камеры наблюдения.       – Пройдемте в мой кабинет, – сделав шаг в сторону, Массимо плавным жестом указал куда-то вглубь салона, наклонив голову.       Бетти кивнула еще раз пристально посмотрела в его глаза, которые с интересом осматривали, изучали ее лицо. Итальянец прикусил свою губу (ахринительно чувственную губу) и ухмыльнулся ей. Бетти встряхнула головой и направилась в сторону кабинета. Несколько дверей, плотно прилегающих друг к другу, видимо, и представляли собой салон. Из-за одной из них все же раздавалась музыка, похожая на Рамштайн. Массимо приоткрыл одну из дверей и впустил внутрь Бетти. Кабинет был под стать своему обладателю – стильный и брутальный, и совсем не подходивший под специфику работы заведения. Это был больше рабочий кабинет миллионера или даже миллиардера, имеющего собственную нефтяную скважину. От потолка до пола из коричневого дерева, на полу ковер, на нем тяжелый стол и пара низких и глубоких кресел для посетителей, обтянутых тонкой кожей, и кресло по ту сторону стола – уже из толстой кожи. В неглубоких нишах стен, в таких же коричневых, как и стены с потолком, со специальной подсветкой висели замысловатые эскизы татуировок.       – И не скажешь, что это кабинет владельца тату-салона, – Бетти обвела глазами кабинет и наткнулась на глаза Массимо. Итальянец занял весь проем двери своей внушительной фигурой.       – Почему Вы так думаете? Раз я владелец салона татуировок, то должен слушать рок, открывать и вливать в себя пиво каждые пять минут и быть одетым, как кретин? Уж увольте, signora, – мужчина потер большим пальцем свою губу.       Купер никогда не была падка на таких агрессивно красивых мужчин, но что творил этот итальянец? Он просто не давал ей выбора, заставляя каждым своим движением вытирать подбородок от слюней. Фигурально выражаясь.       – Я сейчас скачаю Вам все записи, но должен предупредить, – Массимо жестом указал на одно из кресел, сам вальяжной походкой заходя за стол, – камеры стоят под углом, и смотрят под углом только в одну сторону улицы.       – Это уже не плохо, – Бетти опустилась в кресло, продолжая оглядываться по сторонам. – А Вы сами что-нибудь видели? Или кого-то? Вы узнаете эту девушку?       – Мы со свадебным салоном занимаемся разными видами деятельности, как Вы могли бы заметить, – Массимо стрельнул глазами, выглядывая из-за монитора компьютера. – И у нас нет общих клиентов. Убитая была одной из покупательниц? – он внимательно вгляделся в фото на телефоне. – Нет, не видел раньше.       – Чтобы установить это, сначала надо выяснить личность убитой. Может, не убитая, а убийца был посетителем Вашего салона?       – Восемьдесят процентов наших клиентов – постоянные, которых я и мастера знают не первый год, и ни одного из них я не заподозрил бы ни в чем подобном.       – А остальные двадцать? – Бетти не сдавалась.       – Остальных я редко вижу лично. Ими занимается Молли и мастера. Хотя…       – Что? – насторожилась Бетти, и даже подалась вперед, прислушиваясь.       – Пару дней назад я задержался здесь допоздна, и уезжал уже за полночь. По той стороне улицы, как раз возле салона ошивался какой-то странный тип. Он словно что-то высматривал, хотя всё вокруг было уже закрыто.       – Вы можете описать его?       – Да простой мужчина, – пожал плечами Массимо, щелкая мышкой, – белый, слегка крупноватый, лет сорока пяти. В жуткой поношенной кепке. Я еще окликнул его, спросил, может, чем могу помочь, но он побежал вниз по улице.       Бетти быстро набрасывала описание неизвестного в маленький блокнот огрызком карандаша.       – Интересная у Вас работа, детектив?       Подняв глаза, Бетти наткнулась на изучающий мужской взгляд на себе. Поняв, что был замечен, итальянец не отвел глаз, а только опять заинтересованно склонил голову. Он чувствовал свою безнаказанность и превосходство. Он стоял на вершине пищевой цепи, и в этом мире для него не существовало запретов. Настоящий альфа среди своей особи. Телефон Бетти резко завибрировал, но она, даже не глядя и не вытаскивая из кармана, одним нажатием кнопки сбросила вызов.       – Вы находите мою работу забавной? – вскинула вверх брови Бетти. Она не позволит вот просто так насмехаться и не воспринимать всерьез ее дело. Между прочим, любимое!       – Я сказал, интересная, а не забавная. В этих словах разный смысл. Прошу прощения, signora, если хоть как-то Вас задел, поверьте, и мысли не было. Я хотел сказать, что Вы очень храбрая девушка, раз выбрали такую профессию. Ловить преступников это достойно уважения. В нашей стране девушки только храбро закатывают скандалы своим мужьям, – он слегка улыбнулся, обнажая ряд ровных, белых зубов.       Каждое слово смущало Бетти еще больше. Телефон в кармане снова завибрировал, и Купер снова не глядя отклонила вызов.       – Я попрошу своего напарника зайти за записью, – словно ошпаренная, сама не понимая отчего, детектив вскочила с места. – Мне надо вернуться на место преступления.       – Вы наверняка устали и голодны, – Массимо до сих пор не отвел взгляда. – Может прежде чем вернуться к расследованию, позволите напоить Вас кофе? Мой отец занимается кофейным бизнесом. Он так же обеспечивает поставками кофейных зерен множество кофеен в Бруклине и на Манхэттене. Благо мне он присылает их бесплатно, хоть и до сих пор обижен на меня, что я всерьез не занимаюсь семейным делом. И, детектив, кофе сближает людей.       – Боюсь, что сегодня мне будет не до кофе, – Бетти кивнув головой, вышла из кабинета.       Почему-то простое предложение о кофе она восприняла как приглашение в постель.       Они провозились там до самой ночи. С Хардином дело бы закончилось раза в два быстрее, но этот предатель так и не появился, а у Мартина была еще та скорость. Но время было потрачено впустую – никаких серьезных зацепок на месте преступления обнаружено не было. Бетти надеялась, что хоть лаборатория прольет свет на произошедшие. Ну и вскрытие, которое проведет Хардин, хочет он того или нет. Но это все будет завтра, а сейчас Бетти хотела бы только одного – помыться и лечь в постель.       Зайдя в лифт, который должен был поднять ее на этаж своей квартиры, Купер запустила руки в карманы пальто и наткнулась на телефон. О, у нее есть около минуты, чтобы просмотреть пропущенные, сообщения, потому что только переступив порог, она планировала заснуть.       Эта скотина Скотт даже не соизволил перезвонить, зато звонил Джаг несколько раз, и сообщение, кажется тоже от него.       «Где ты?».       Твою мать! Бетти судорожно посмотрела на верхний угол экрана телефона, где были часы. 23:18 – День Святого Валентина подходил к концу. Забарабанив по кнопкам лифта, Купер пыталась развернуть его, но это была не машина, а шахта лифта не магистралью. Лишь только когда дверцы разъехались по сторонам на ее этаже, она смогла нажать кнопку с цифрой «1». Не зря Джаг ненавидел ее работу. Ведь с ней она совершенно забывала о нем.

***

      – Она же так и будет звонить.       – Не будет. Позвонит пару раз и бросит. Ей надо работать.       – Ты что, серьезно сбежал с работы?       – Угу.       – Ну вот, теперь она звонит мне, – Тесса достала из кармана вибрирующий телефон и развернула экраном к Хардину.       – Отключи звук, – простодушно пожал плечами он.       – Ты сумасшедший, – повиновавшись, Тесса убрала замолкнувший телефон в маленькую сумочку через плечо.       – Разве тебе не именно это нравится во мне? – хитро сощурился Хардин, останавливаясь       – В том числе.       – Ну значит тебе понравится. Давай руку.       Прежде чем все же протянуть руку, Тесса внимательно осмотрелась по сторонам, стоя на краю пирса, вокруг которого расположились маленькие катера. Невольно поежившись от дунувшего на нее холодного влажного воздуха, она уточнила у стоящего одной ногой у пришвартованного катера Хардина:       – Ты же в курсе, что сейчас зима, да? Не подходящее время года для морских прогулок, не считаешь?       – Для романтики нет не подходящей погоды, – закатив глаза, пофилософствовал Хардин наигранно томным голосом. – Ты сама изнылась, что тебе не хватает этих розовых соплей! Я заморочился, всё приготовил, сбежал с работы, что может мне аукнуться, кстати говоря, а тебя температура воздуха не устраивает?!       – Ой, всё, не заводись, – Тесса вложила руку в протянутую ладонь Хардина, и тут же оказалась на шатком судне.       Катер был снабжен жестким тентом — открытой с кормы рубкой, в которой расположены два мягких дивана. В носу между диванами был установлен встроенный шкаф-бар с откидным столом. Вторая водонепроницаемая переборка отделяла от остального помещения форпик. В просторном кокпите так же был установлен кормовой диван и сиденье водителя. В плохую погоду кокпит обычно закрывался тентом, что было сделано и сейчас – небо заволокло непроницаемыми облаками. Того и гляди начнется дождь.       Оглядевшись в тесном пространстве, Тесса заняла один из диванов, глядя как Хардин что-то там делает на приборной панели.       – И где мы здесь будем заниматься сексом?       Не останавливаясь, Хардин кратко обернулся через плечо, не скрывая улыбки.       – Если ты просто хотела разнообразить места для секса, могла бы сказать сразу – я не стал бы платить аренду за полный день. Нимфоманка.       – Ну а какой День Святого Валентина без секса? – простодушно развела руками Тесса. – Праздник же все-таки.       – Тогда у нас каждый день праздник.       – Ты что, чем-то недоволен? – нахмурилась Янг.       – Еще как доволен, – заверил ее Скотт. – Просто ты могла бы набраться терпения и просто довериться мне, – он повернул ключ и мотор протяжно загудел. – Всё, приготовься, твое самое романтическое свидание начинается прямо сейчас.       На самом деле довольная до костей Тесса, растягиваясь в улыбке, откинулась на спинку дивана, наблюдая за Хардином со спины, и приготовилась. Мужчина плавно вывел катер на открытое пространство и прибавил ходу. Янг подумала про себя, что о таком факте, как вождение суден, она не догадывалась. Включив аудиосистему, Хардин сообщил:       – Всё в лучших традициях. Сейчас включу музыку, и станет еще лучше.       С первым звуком, раздавшимся из колонок, Тессу подбросило на диване.       – Серьезно? – заорала она, пытаясь перекричать солиста группы System Of A Down, который как ненормальный орал «Wake up!». –Ты мог бы заморочиться чуть больше и подобрать более адекватный плейлист!       – Детка, я так и сделал! – Хардину удавалось перекричать и мотор, и песню «Chop Suey!». – Это максимально нейтральный плейлист. Классика! И переставай привередничать: я вижу, как ты тайком подпеваешь и трясешь попкой под эти самые неадекватные песни.       Тесса закатила глаза, и улыбнулась. Она все чаще думала, что Хардин заразил ее своей болезнью. У нее, Тессы Янг, девочки до мозга костей, в гардеробе начали появляться вещи из грубой кожи, с какими-то непонятными шипами, замками и прочим. И да, она не могла так категорично сказать, как год назад, что ей не нравится рок.       Земля виднелась только в качестве тоненькой полоски, когда Хардин заглушил мотор.       – Проголодалась? – опустился он на диван рядом с ней.       – Ты и ужин приготовил? Или обед?       – Полдник, – съязвил Хардин, откидывая столик.       В глубине бара стояло несколько бутылок пива и закрытый термопакет. Приоткрыв рот, Тесса следила за движениями Скотта. Из пакета он достал бургеры, один протянул Тессе вместе с бутылкой пива.       – А, нет, все нормально, – с трудом сдерживая смех, Тесса приняла угощение. – А то я грешным делом подумала, что ты и вправду в романтику ударился.       – Свечи по технике безопасности запрещены на борту. А то я бы и их приготовил, – надкусив бургер, сообщил Хардин.       – Нет, это был бы уже перебор, – Тесса не придумала ничего лучше, как забить рвущийся наружу смех бургером, который, кстати, сохранил тепло.       Они перекусили, не торопясь опустошили банки из-под пива, поболтали ни о чем, нацеловались, и все это покачиваясь на мирных волнах.       – Это всё конечно хорошо, но скоро пиво запроситься наружу, – романтику в любой момент могла нарушить физиология, об этом и напомнила Тесса.       – Значит, движемся дальше по маршруту, – Хардин поднялся с дивана, немного сгорбившись, направляясь к рулю. – Поведешь?       – Я? – Тесса ткнула пальцем себе в грудь. – Я не умею.       – Не переживай, я не дам тебе нас угробить. Купер наверняка застолбила себе наше убийство.       И Тесса, сев Хардину на колени, повела их дальше, в неизвестность для самой себя. Лишь, когда впереди показалась большая земля, она поняла, где они. Это был пляжный загородный район Нью-Йорка.       – Хэмптон? – предположила Тесса, глядя на Хардина через плечо.       – Бывала здесь?       – Однажды, когда училась в старших классах. У одноклассницы отмечали здесь день рождения.       – Значит, теоретически, мы могли видеться здесь, – Хардин перенял управление полностью на себя, приближая катер к берегу, но Тесса продолжала сидеть у него на коленях.       Тесса непонимающе смотрела на Скотта.       – Здесь дом моего отца, в котором я провел все детство и юность. Я хочу показать тебе, где я вырос.       Какая-то неприсущая Хардину серьезность и сосредоточенность охватила его. Тесса вопреки неудобному положению шеи, смотрела на нового Скотта не отрываясь. Он же наоборот избегал прямого взгляда. И теперь Тесса поняла – вот он, настоящий сюрприз. Хардин решил приоткрыть перед ней одну из дверей своего прошлого, о котором он за год ни разу ничего не говорил. Тесса до сих пор не знала, кто его родители, чем занимаются, прекрасно понимая, что спроси в лоб, он ничего не скажет, а как всегда отшутиться. Он должен захотеть сделать это сам. И вот, кажется, этот день настал. Внутри Тессы разлилось тепло от предвкушения.       – Только предупреждаю, что внутри нет ни свечей, ни шампанского, – предупредил Хардин, по-прежнему пряча глаза, «паркуясь» у маленького деревянного пирса. – Последний раз я был в этом доме несколько лет назад. Хотя, может, бутылка вина где-нибудь и затерялась.       – Мы же не есть сюда приехали, – успокоила его Тесса, выходя наружу. – Тем более я насытилась бургерами.       Хардин пришвартовал катер, чтобы его не унесло течением, а Тесса осматривалась по сторонам – Хардину повезло вырасти здесь, вдали от городской суеты, на чистом морском воздухе, на берегу Атлантического океана. Ей повезло меньше – джунгли, только каменные. Она с момента рождения была городской жительницей.       – Пойдем, – закончив, Хардин положил руку Тессе на спину между лопаток и подтолкнул вперед.       Миновав песчаный пляж, они приближались к большому дому. Деревянный, двухэтажный, с ярко белыми оконными рамами. По ту сторону дома был разбит сад, который летом наверняка утопал в зелени, а сейчас только серые голые ветви колыхались от порывов ветра. Хардин отыскал в кармане ключ, открыл застекленную дверь, прикрытую шторой, и первым вошел внутрь, чтобы отключить сигнализацию. Тесса крадучись, последовала следом. Ей всё это напоминала проникновение со взломом, не смотря на имеющийся ключ. Закончив с сигнализацией, Хардин включил свет, и она невольно зажмурилась – время близилось к вечеру, и природа начинала утопать в сумерках. Глядя и зная Хардина, было тяжело представить, что он рос в таком доме. Все в спокойных тонах, мебель словно из салона конца девятнадцатого века, хрустальная люстра под высоким потолком. Стиль Хардина никак не вязался с тем, что Тесса видела перед собой.       – Покажешь мне свою комнату? – попросила Тесса. Это было единственное место в доме, которое ее действительно интересовало.       – На втором этаже.       Держась за руку Хардина, Тесса поднималась следом за ним по широкой лестнице, продолжая оглядываться по сторонам. Она мгновенно представила, как летом солнце заливает просторные комнаты и слышится шум бьющих о берег волн. Возможно, при сильном прибое, даже микроскопические брызги могли долетать досюда.       Комната Хардина была в самом конце широкого коридора. Простая, светлая дверь, как и все остальные. Словно посомневавшись с мгновение, Хардин опустил ручку вниз и толкнул дверь вперед. Свет был еще не включен, но Тесса увидела всё. Небольшую белую кровать в углу сразу за дверью, заправленную почему-то ярко-салатовым покрывалом. В этом углу, спальном так сказать, от пола до потолка была нарисована черно-белая гитара, на фоне чередующихся между собой белых и черных лучей. Когда Хардин включил свет, Тесса разглядела на этих лучах целые нотные станы. Но тем не менее, прямо поверх изображенной гитары, всю стену разрезала полка, хранящая на себе пару небольших стопок книг. Потолок не ровный, он весь был в выступах, таких же контрастных цветов, с телескопическими лампами, подсветкой. У окна стоял низкий под весь угол белый стол с компьютерным монитором на нем и клавиатурой. Тумбочка и небольшое кресло добавляли рабочее место. Вдоль противоположной стены растянулся шкаф с нишами, в которых так же были книги, комиксы. За дверцами наверняка когда-то висели вещи.       – Это точно твоя комната? – повернувшись, Тесса сощуренно посмотрела на Хардина.       – А почему нет? – нахмурился Хардин.       Он держал руки в задних карманах брюк, и блуждал взглядом по стенам. Все это говорило, что он смущается. «Застенчивый ты мой», – с нежностью подумала Тесса.       – Она такая опрятная, спокойная что ли. Я не могу представить тебя в ней. Особенно вспоминая, какой в твоей квартире вечный срач. Приехать к тебе и не упасть, можно считать за счастье.       – После окончания школы я тут бывал не чаще одного раза в год. А последний раз так вообще года два назад, наверное. Так что здесь некому разбрасывать вещи.       – Почему так редко?       – Непростые отношения с отцом, – пробубнил Хардин, склонив голову. – Пойду посмотрю, может здесь есть что выпить.       Он сбежал. Тесса смотрела в пустой дверной проем и думала об этом. Он еще никогда не демонстрировал перед ней эту часть себя. Хардин Скотт, оказывается, может быть ранимым и застенчивым. Не тратя в пустую время, Тесса прошла вперед, разглядывая книги на полках. Всемирно известные детективы, издания про серийных убийц, книги по криминальной психологии, криминалистике, судебно-медицинской экспертизе, анатомический справочник – нет, это точно комната Хардина Скотта. И среди этого набора попадались еще комиксы от Марвел, «Великий Гэтсби», «Грозовой перевал», причем довольно потрепанные (надо же, Скотт читает романы?). Не спеша, Тесса шагнула к окну, планируя посмотреть, выходят они на берег или нет. Окно выходило в сад, и девушка торопливо отбросила в сторону штору. Прямо напротив окна, на расстоянии не менее не более двух метров, между веток старого дуба, расположился небольшой, но добротно сколоченный домик. Очарованная и взбудораженная увиденным, Тесса распахнула окно. От подоконника к домику вел веревочный мостик, устеленный плотно лежащими друг с другом дощечками.       – Ты чего окна открыла, дом и так не топился непонятно сколько… – раздался за спиной голос Хардина. Увидев, что именно привлекло внимание Янг, он осекся. В руках у него была бутылка вина.       – У тебя был домик на дереве? – задыхаясь от восторга, спросила Тесса. – Я все детство о таком мечтала! Полезли туда?       Глубоко выдохнув, Хардин поставил бутылку на стол и первым залез на подоконник. На коленях он миновал мостик, достиг дверцы, и поднял ее вверх, забравшись внутрь, затем развернулся там, и помахал Тессе:       – Давай.       Тесса, так же на четвереньках, преодолела шаткий мост, и уже не более чем через десять секунд оказалась внутри домика рядом с Хардином. Ствол дерева проходил в одном из углов дома. Когда-то, когда Хардин был маленьким, он наверняка мог пройтись здесь в полный рост, но сейчас приходилось только довольствоваться сидением на попе. Два круглых окна напротив друг друга были источниками света, правда сейчас, когда солнце село, это не помогало. На удивление, здесь было чисто и сухо, изнутри каждая деревянная деталь была полакирована и хорошо сохранилась до сих пор. Хардин пролез куда-то глубже, и чем-то загромыхал. Тесса же опустила дверцу, закрывая вход для холодного воздуха.       – Надо же, до сих пор не обрезали провода.       С десяток маленьких лампочек, развешанных вдоль стены, загорелись. Тесса с открытым ртом, словно ребенок, увидевший чудо, вертела головой. Прибитые к стенкам постеры рок-исполнителей вперемешку с распечатками каких-то отпечатков пальцев, фотографиями с мест убийств. Это место уже больше походило на Хардина.       – Это что, гитара? – торопливо сбросив короткие сапожки с ног, Тесса на четвереньках по матрацу, расстеленному вдоль одной стены, проползла вглубь.       За стволом дерева, словно прячась, действительно стояла гитара.       –Ты что, играешь? – Тесса провела пальцами по грифу.       – Так, баловался. Учился, но бросил, – последовав примеру девушки, Хардин скинул ботинки и продвинулся дальше от входа, садясь на матраце.       – Сыграй мне что-нибудь, – Тесса протянула ему гитару, и пока он не успел отказаться, добавила: – Пожалуйста, в честь дня влюбленных.       Закатив глаза, Хардин нехотя принял гитару, и устроил ее поудобнее в своих руках, перебирая струны.       – Имей ввиду, петь даже не проси.       Не смотря на чертыхания Хардина, недовольное прикусывание нижней губы, Тесса разгадала сразу, что он играет. «Nothing else matters» Metallica. Поначалу неуверенные звуки становились все громче, увереннее, и мурашки пробежали по позвоночнику Тессы и не только там. Прикрыв глаза, она полностью погрузилась в музыку, и даже непроизвольно стала покачиваться в ритм.       – Forever trusting who we are no nothing else matters … – чуть слышно протянула она, когда музыка уже затихла.       Раскрыв глаза, Тесса увидела, что Хардин убрал гитару на место.       – Почему ты бросил играть? Я не видела у тебя в квартире гитару.       – Появились другие увлечения. Меня больше начали интересовать следы пороха, отпечатки, а потом и вовсе мозги, кишки и прочее.       – Мне очень понравилось, как ты играешь. Хардин, – прошептала Тесса, кладя ладонь ему на бедро и заглядывая в глаза. – Это был самый странный и впечатляющий День Святого Валентина в моей жизни. Никто ничего подобного ради меня не делал. Обычно все ограничивалось цветами и походом в ресторан. Но должна признать, что пиво и бургеры выиграли у всех звезд Мишлен. И нахождение здесь, в детском домике на дереве, не заменят мне никакие цветы мира.       – Значит, в следующем году, мне нужно будет переплюнуть самого себя? – по сверкнувшим глазам Хардина стало понятно, что слова Тессы медом растеклись внутри него. Даже для этого колючего брутального парня важна была похвала.       – Ну а ты думал в сказку попал? – обольстительно улыбнулась Тесса и провела пальцем по его пухлым губам.       Хардин потянулся вперед и нежно провел языком по шее девушки, вырывая из ее рта стон. Пройдясь поцелуями по шее к ухо, он мягко произнес:       – Тесса Янг, ты будешь моей Валентинкой?       Тесса счастливо улыбнулась ему в щеку и прошептала «да».       Его губы были горячие и ненасытные, руки нежные и напористые. Хардин Скотт уложил свою девушку на матрац и избавил от одежды себя и ее. Несмотря на зиму, им было жарко. А еще было жарко между ног у Тессы Янг.       Спускаясь к заветному лакомству поцелуями, он руками массировал полную грудь девушки, зная, как ей это приятно.       – Ты такая красивая, Тесса.       Облизывая ее пупок, он забросил ногу блондинки себе на плечо. Горячие руки Тессы гладили его плечи. Хардин начал ласкать ее лоно языком, массируя пальцами ее клитор. Это была чертова лихорадка вкупе с припадком – Тессу бросало то в жар, то в холод от действий Хардина. Она елозила руками и ногами, поддаваясь языку и рукам Хардина. Янг то хваталась за волосы Хардина, то выгибалась, вслух проклиная дьявола за то, что создал такого искусителя, как Скотт.       Хардин приподнялся, облизывая похабно свои губы, и Тесса потянула его на себя вовлекая в яростный поцелуй. Хардин вжал ее в матрац, бедрами поддаваясь вперед, дразня свою девочку. Тесса задыхалась от нехватки кислорода, но все продолжала целовать своего Хардина.       Скотт слегка отстранился и посмотрел на Тессу.       – Что? – спросила она, затуманено смотря на него.       Скотт не сводил серьезного взгляда с Тесса, любовно обводя пальцем каждую черточку ее лица.       – Я просто…Я…, – Хардин опять запнулся.       Тряхнув головой, мужчина провел по ее влагалищу членом и толкнулся в нее. Тесса тут же застонала, сразу же выбросив из головы недосказанную мысль Хардина. Обвив руками его плечи, она ощущала, как внутри нее плещется раскаленная лава. Хардин забросил ногу девушки на свое бедро, а вторую положил себе на плечо, чтобы быть ближе. Он двигался медленно, постепенно наращивая темп. Он наблюдал, как эмоции удовольствия сменяют одну за другой на лице Тессы. Его эмоциональная девочка.       – Хардин, Боже! – воскликнула Тесса, ногтями раскрашивая грудь Хардина, от чего тот зашипел и сильнее начал в нее вдалбливаться. Она задыхалась, ей не хватало кислорода, губы были искушены, она пыталась что-то разумное сказать, но могла лишь громко стонать и вскрикивать.       Хардин не отрывал взгляда от ее лица и тела, наблюдая за ней. Ему нравилось, что несмотря на свой рост и занятия спортом, Тесса не отличалась худобой, у нее было за что подержаться. Он был без ума от ее женственных изгибов.       Скотт просунул руку под спину Тессе и прижал ее к своей груди, сажая на бедра. Ухватив девушку руками за талию, он начал насаживать ее на себя, ускоряя с каждым разом темп. Тесса откинула голову назад, массируя свои груди. Ее грудь и шея была покрыта потом, под глазами растеклась тушь, волосы превратились в скомканное нечто, но именно такая Тесса, которая не пеклась о том, как выглядит и нравилась Хардину.       Домик на дереве слышал разные звуки в своей жизни: детский плач Хардина, гитарные мотивы, тяжелый рок, первые ругательства, его пение, но стоны страсти, волнующие вскрики, пошлые шлепающие звуки впервые.       – Еще чуть-чуть, Хард…чуть-чуть…, – бессвязно шептала Тесса.       Поняв, даже ощутив, что его девушка на грани, Хардин грубо вошел в нее пару раз и с громкими вскриками они одновременно кончили, что было впервые. И прям в День Святого Валентина.       – Иди ко мне, – Хардин убрал прядки волос с раскрасневшегося лица Тессы и уложил на себя, укрыв их своей курткой.       Как только Хардин обнял Тессу, то почувствовал, как проваливается в сон.