Учительница Ким

Что есть «жизнь»? И почему она так легко обрывается? Неужели одной маленькой влюбленности достаточно, чтобы утащить человека на дно? Ты сидишь на больничной койке, готовая к выписке. Совсем недавно каким-то чудом вышла из комы и вот уже пакуешь чемоданы домой. Ты не знаешь, где сейчас Чонгук. Иногда ты даже рада тому, что провалялась в больнице всё то время, которое было предназначено для ежедневных рыданий в подушку. Снова и снова пытаешься выкинуть лицо Чона из головы, но, видимо, вы слишком долго были друзьями. Ты знаешь, что никогда не сможешь забыть его. Дверь открывается с едва заметным скрипом. Ты поднимаешь голову вверх и чувствуешь, как кровь приливает к вискам, создавая странную пульсирующую боль внутри черепной коробки. Чон Чонгук собственной персоной стоит прямо перед тобой, неловко сжимая в руках букет ромашек. Ты молчишь, не в силах вымолвить ни слова, а ведь это ваша первая встреча после той аварии. Вернее, ты так думаешь. Ты не знаешь, что он приходил к тебе каждый день с самого утра, и сидел возле кровати, прогуливая школу. Его могли бы выгнать за эти прогулы, а может быть, уже давно выгнали, но парню было наплевать на это. Он продолжал приходить снова и снова, сутками глазея на бледное девичье лицо, на спадающие по плечам длинные волосы, на тонкие пальцы и руки, исклеенные больничными пластырями. Ты казалась ему такой спокойной в этой кровати, умиротворённой, и именно поэтому он не мог перестать навещать тебя. Чонгук боялся, что больше не увидит это лицо. Именно в этой ситуации, понимая, что ты можешь больше никогда не посмотреть на него своими большими глазами, он осознал, как сильно ты дорога ему. Он никогда не думал о тебе, как о девушке, а теперь что… влюбился? Бред какой-то. Ему нравится учительница Ким. Только она. Тогда почему табун мурашек проходится по телу, стоит лишь вспомнить твою улыбку? Когда твоё состояние стабилизировалось и ты пришла в сознание, Чонгук перестал посещать эту палату. Он снова начал ходить в школу и постарался вернуться к обычной жизни. «Мои чувства не взаимны, — повторял себе парень всякий раз, как голову посещало навязчивое желание бросить всё и рвануть в больницу, — я не должен ставить её в неловкое положение, я просто буду заботиться о ней дальше, как друг». Но в день твоей выписки Чон не выдержал и всё же пришёл. — Чонгук? — твой удивлённый голос заставил молодого человека поднять глаза, — почему ты здесь? Он очень хочет ответить. Хочет открыть правду, сказать, что чувствует. Хочет обнять тебя и крикнуть, что ошибся и никакая учительница Ким не годится тебе в подмётки, но вместо этого выдавливает тихое: «Как ты себя чувствуешь?». — Нормально, — отвечаешь так же тихо, — вполне здорова. Ещё с секунду парень мнётся на месте, не зная, куда деть руки, а после делает несколько шагов вперёд, присаживаясь на край твоей кровати. Вы оба смотрите в одну точку, думая о своём. — Как там в школе? — спрашиваешь ты. — Хорошо, правда, директор слишком разбушевался в последнее время. — Этот старикашка всё ещё там? О боже, я слишком рано вышла из комы. Вы улыбаетесь друг другу, словно всё, как раньше. Но на самом деле вам ещё никогда не было настолько неловко друг с другом. Внезапно парень вспоминает о цветах, что всё ещё сжимает в руках, и протягивает их тебе. — Держи, — говорит он, неловко почесав затылок, — я знаю, что это именно то, что тебе необходимо. — Ромашки? — хохотнула ты, — почему это они мне необходимы? «Потому что ты такая же прекрасная, как они», — хочет сказать Чонгук, но вовремя сдерживается. Молчание снова повисает над вами ядовитым облаком. Внезапно ты выдаёшь: — Как там твои дела? Как дела с госпожой Ким? Лицо Чонгука темнеет, и ты чувствуешь, что ляпнула лишнего. Но продолжаешь выжидательно молчать. Желание хоть немного понять, что происходит, сильнее страха. Он колеблется, не зная, что сказать. Долгое время парень сам был уверен, что влюблён в учительницу. Но теперь… Что же изменилось теперь? Сейчас, вспоминая то, как ты застукала их, Чонгук испытывает отвращение к самому себе. Он чувствует себя грязным из-за того, что прикоснулся к другой. Тем не менее ты — его друг. И ты только что вышла из комы. И ты не должна знать о его настоящих чувствах. Он не хочет волновать тебя своими проблемами и поэтому бодро произносит: — Отлично. Ты знаешь, она такая горячая, — хриплый смешок, отдающийся болью между лопаток. У обоих. — Зачем ты пришёл? — дрожащим голосом спрашиваешь ты, буквально чувствуя, как напрягается вся нервная система. — Как зачем? — Чонгук косится на твоё каменное лицо, не понимая внезапной перемены в голосе, — навестить своего друга. — Друга… — медленно произносишь ты, словно впервые пробуя это слово на вкус, после чего горько ухмыляешься, — значит, тот человек, который ни разу не навестил меня за это время, действительно мой друг? Парень сглатывает. Ещё немного и его накроет такой волной эмоций, что он этого просто не выдержит. — Я… Я не мог, я был занят, — мямлит он, непонятно зачем продолжая врать. — Я в курсе. Ты был занят с госпожой Ким. — Нет, я… — Можешь ничего не говорить больше. Однажды мы стали друзьями потому, что я заступилась за тебя, — слёзы брызгают из глаз, но ты продолжаешь, — а ты не смог даже придти ко мне в больницу. — Т/И, выслушай меня… — умоляет Чонгук, сам уже чуть не плача, — прости. Тебе нельзя так нервничать, твоё здоровье всё ещё под угрозой… Внезапно ты начинаешь хохотать так, что слышно в ординаторской. Вскочив с кровати, поворачиваешься лицом к Чонгуку, что всё так же неподвижно сидит, глядя на тебя снизу вверх с какой-то странной смесью эмоций на лице. — Ты мой лучший друг! Я ждала тебя больше всех. Я каждый день надеялась на то, что ты придёшь. Мне кажется, я даже в коме постоянно ощущала твоё присутствие, — ты не заметила, как на последних словах Чон напрягся, всё так же не отрывая от тебя взгляда, — но я поняла. Тебе давно с учителем гораздо интереснее, чем со мной. Жаль только, что с правилами орфографии это не связано. — Почему ты убежала в тот день? — внезапно тихо, но твёрдо спрашивает Чонгук, медленно вставая. Сейчас, когда его фигура возвышается над тобой, уверенности становится меньше. Ты не знаешь, что сказать, а он продолжает: — Ты увидела нас и сразу убежала, а 15 минут спустя попала под машину. Как это случилось? Внезапно до парня доходит, насколько глупым он был. Ведь твоим поступкам есть только одно объяснение — ревность. Молчишь, потупив взгляд, но всё же стараешься выкрутиться: — Мне стало противно. Поэтому я ушла. — Точнее убежала в слезах. Что бы это значило? — продолжает напирать лучший друг, — Можешь не обманывать меня, Т/И. Я говорил с водителем той машины. Та авария была не случайна, верно? Ты же вылетела на красный свет. Сердце бьётся, как бешеное, под этим пристальным взглядом. Чонгук видит тебя насквозь, и это бесит. Только этого не хватало. Сейчас он вынесет вердикт, поймёт, что ты любишь его, и это будет означать полнейший крах для вашей дружбы. И для твоей гордости. И для всего твоего мира. Нужно срочно выправлять ситуацию. — Что ты хочешь этим сказать? — с вызовом отвечаешь ты, — что нравишься мне? Что я влюблена в своего лучшего друга? Думаешь, что я ревную тебя к госпоже Ким? Да я счастлива за вас, просто не понимаю, почему моё мнение так важно для тебя. Ты серьёзно хочешь сказать, что меня волнует твоя личная жизнь и твой выбор? Чонгук смотрит всё тем же проницательным взглядом ещё пару секунд, после чего наклоняется и медленно произносит тебе в самое ухо: — Я ничего не хочу сказать. Ты всё сказала сама. Он намеревается уйти, но уже у двери тормозит и снова поворачивается к тебе. — Но раз тебе действительно плевать на меня, я поступлю, как ты хочешь. Думаю, мне действительно стоит пойти к госпоже Ким и рассказать ей о том, что я чувствую. Выздоравливай. С этими словами Чонгук уходит, хлопнув дверью больничной палаты, а ты так и остаёшься стоять в оцепенении, думая о том, как было бы здорово снова впасть в кому.